Контент удален!

Всю неделю она жила в комнате Юлианы, словно взаперти. Нужно было сократить активность, чтобы тихо вылечить кожную болезнь, подхваченную в публичном доме, а из-за состояния здоровья на грани истощения она всё это время много спала.

По словам лекаря, кожная болезнь возникла из-за сухого воздуха и плесени. Область лечения была широкой — голени, предплечья и другие места, — но он сказал, что если постоянно втирать мазь из отвара сосновых иголок, всё пройдёт.

Кожная болезнь была и на животе, но об этом она не сказала. На левой стороне живота было клеймо проститутки. След от раскалённого железа в форме ветки — мера, чтобы женщины, продававшие тело мужчинам, не могли сбежать и жить обычной семейной жизнью.

Гриз было любопытно. Разве не мужчины тратят деньги и время на поиски женщин? Почему же женщин клеймят как проституток и лишают даже права выйти замуж? Почему они желают женщин и одновременно ненавидят их?

Чем больше она задавалась вопросами, тем холоднее становились руки и ноги. Клеймо проститутки ощущалось как ненависть мужчин. Можно ли быть счастливой, нося на животе чужую ненависть? Счастье? Счастье. Дерзко…

За несколько дней любования красивыми пейзажами желания, похоже, только росли. Чтобы действительно не желать лишнего, нужно было как можно скорее попасть в антикварную лавку рядом с собором Байренхага…

Стефан несколько дней назад срочно уехал, сказав, что в маркизате проблемы. Он сказал, что сообщил бабушке: Юлиана заболела заразной кожной болезнью, так что какое-то время они не увидятся. Затем добавил, что лекарь советовал чаще бывать на свежем воздухе для скорейшего выздоровления, и разрешил прогулки.

Гриз искала возможность сбежать, но понимала, что это пустая мечта. У резиденции было всего два выхода, и перед ними стояли сторожевые посты. Чтобы выйти, нужно было предъявить пропуск, выданный управляющим.

Пока она размышляла, как отправиться на поиски Йоханнеса, прошёл ещё один день. Гриз встала с рассветом, сходила со служанкой Велин на купание и вернулась. Пришлось потрудиться, отказываясь от предложения Велин помочь с купанием, но нельзя было позволить увидеть клеймо на левой стороне живота.

Ещё одна удача — Велин не задавала лишних вопросов. Похоже, ей было многое любопытно о Юлиане, вернувшейся спустя десять лет, но она явно сдерживалась.

Сегодня во время одевания тоже было тихо. Гриз в повседневном жёлтом платье сидела на стуле у окна, и ей укладывали волосы. Тело было не в порядке. Она попросила Велин перетянуть грудь, чтобы она не выделялась.

Но поскольку это уменьшало взгляды мужчин, падавшие на грудь, на душе было спокойно. Закрыв глаза под тёплым солнцем, она чувствовала себя вернувшейся в прошлое. Щебетание служанок и напевание сестры смутно отзывались в ушах. Когда она уже почти провалилась в сон…

— Сегодня тоже… пойдёте на прогулку?

Послышался осторожный вопрос Велин. Гриз, приоткрыв глаза, ответила:

— Да.

У Велин, похоже, было что сказать: она держала в руках прядь волос, которую собиралась заплести, и мялась, прежде чем заговорить.

— Я… пришло донесение, что его светлость великий герцог сегодня возвращается.

Его светлость великий герцог… Старший сын Байренхага, Вианут ван Байренхаг.

В глазах, залитых ярким светом, всплыл черноволосый мужчина, которого она видела несколько дней назад. Гриз почувствовала, как мирно парившее сердце забилось быстрее, и хрипло спросила:

— Сегодня?

Велин кивнула и ответила со всей учтивостью:

— Да, я знала, что он вернётся невредимым. Он вступил на престол великого герцога и сразу же выступил в поход, но каждый раз возвращался целым.

Гриз, тяжело дыша, спросила:

— Когда он вступил?..

Велин, красиво связывая пряди волос, ответила:

— Кажется, около семи лет назад. Прежний великий герцог тогда погиб в бою.

Около семи лет назад…

Ему сейчас начало двадцатых, значит, он стал великим герцогом ещё до пятнадцати лет. С тех пор он владеет мечом и рубит врагов? Правда ли, как говорят слухи, что он удовлетворяет плотские желания убийствами?

В момент раздумий она случайно взглянула в чёрное зеркало. В нём Велин внимательно наблюдала за Гриз. Словно проверяла, каково ей.

Тут Гриз осознала, что, услышав о смерти прежнего великого герцога, отца Юлианы, она не выказала печали. Но не могла выдавить из себя эмоции и поспешно опустила голову. Лучше было перевести тему, чем оправдываться.

— Куда он ходил в этот раз?

Велин, заплетая полу собранные волосы в косу, ответила:

— В Шато на побережье. С прошлого месяца те негодяи толпами приходили, утверждая, что Байренхаг — их земля, и насиловали наших женщин. Говорят, он взял крепость за неделю. Немного страшно, но… говорят, он собственноручно обезглавил и короля Шато.

Закончив говорить, Велин вдруг вздрогнула и закрыла рот рукой.

— А, п-простите. Это не страшно, а радостно. Я оговорилась.

Велин дрожала, словно человек, которому грозит казнь. Гриз показалась странной такая реакция. Просто робкий характер? Или на то была причина?

— Всё в порядке, Велин.

— …

— Я тоже боюсь обезглавливания.

Закончив одевание, она слегка утолила голод грибным супом. Она ничего особенного не делала, а уже приближался полдень.

На этом континенте, где всегда прохладно, без всякого лета, день был коротким, а ночь длинной. Гриз, боявшаяся, что солнце сядет, поспешно вышла на прогулку. Ещё несколько месяцев назад стоял лютый холод, а теперь стало очень тепло. Плащ на плечах стал не нужен, и она взяла его в руки.

Подняв голову, она увидела небо без единого облака, красующееся таинственными красками. Чувства были свежи. Сколько же времени прошло с тех пор, как она вот так свободно любовалась небом? А вдыхать ветер с ароматом незнакомых полевых цветов — сколько ещё?

Гриз прошла мимо слуг, чинивших скамейки в саду, и спустилась с пригорка. Показался перекрёсток из плоских камней. Прямо было озеро, слева — главные ворота резиденции.

Неспешно осмотревшись, Гриз украдкой оглянулась. Служанка Велин шла поодаль, словно мрачный охотник. Думала, что она тихая, а оказалось, у неё есть забавная черта. Может, Стефан велел ей следить за Юлианой.

Гриз, представив, как бежит к воротам вдали, покачала головой. Если сбежать сейчас, жизнь Велин тоже окажется под угрозой? Лучше спокойно любоваться пейзажем и строить планы.

Вскоре она подошла к краю каменной дорожки и выглянула на берег озера. Благодаря ясной погоде открывался живописный вид. Вода, отражающая солнце, слепила.

Гриз посмотрела под ноги. Внизу была деревянная лестница, а у озера, словно полуостров, выдавалась галечная отмель. Похоже, место отдыха для слуг.

Если есть рай, то, наверное, здесь. Гриз, чувствуя истому и счастье, спустилась по лестнице и села на каменную скамью.

Погода была как ранней весной. Когда она, приоткрыв глаза, вдыхала запах озера, откуда-то прилетела бабочка. Чёрная бабочка, без единого узора на крыльях. Просто чёрная, как глубокая ночь.

Чёрная бабочка вдруг показалась ей жалкой. Разве у бабочек не должны быть яркие крылья? Чтобы маскироваться под цветы или деревья и защищаться.

Если она вся чёрная, враги заметят её и съедят. Бесконечно сожалея, Гриз, глядя на чёрную бабочку, пробормотала:

— Ты похожа на меня.

И я, что раз за разом попадалась на глаза мужчинам и оказалась здесь, и ты, что сразу бросилась в глаза.

— Хотела бы я, чтобы ты жила долго. Чтобы тебя не поймали и не съели. Ты тоже.

Было неясно, говорит она бабочке или себе. Тут откуда-то раздался тяжёлый лязг металла. Вдали железные ворота резиденции открылись, поднимая пыль.

Вслед за этим всадник со знаменем рода Байренхаг на коне промчался, словно молния.

Наверное, он приехал сообщить, что его светлость великий герцог прибудет чуть позже. Похоже, слуги на холме подумали то же самое: увидев знамя всадника, они поспешно принялись убираться.

Гриз тоже поднялась, собираясь вернуться в комнату. Подхватив подол платья с двух сторон и слегка приподняв его, она начала подниматься по лестнице.

В этот момент из задних копыт коня, сворачивавшего за угол, полетели комья земли. Надо же было именно в тот миг, когда она глубоко вдыхала, — они ударили прямо в лицо.

— Ох!

Гриз отшатнулась, зажмурившись. Земля попала в нос, и в переносице заломило. Слёзы и кашель без остановки рвались наружу, сводя с ума.

Но в туфлях, ступивших на галечную дорожку, было странное ощущение. Половина подошвы отломилась. Пятка была пустой.

Она поспешно обернулась — там чернела вода озера. Когда она поняла, что отступать больше некуда, тело уже потеряло равновесие и падало в озеро.

— Угх!

Бултых! Гриз с головой ушла в холодную воду. Дыхание перехватило, в ушах загудело. С дальнего берега слышался отчаянный зов Велин.

— Госпожа! Госпожа Юлиана!

В мутном зрении колыхалась поверхность воды. Она изо всех сил била руками, пытаясь всплыть, но тщетно. Внизу было черно, глубину невозможно было оценить. Ужас от ощущения, будто её затягивает в ад без единого луча света, сводил с ума.

Тут вдали послышался стук копыт. Гриз, представляя, как приближается посланец чёрного ада, отчаянно барахталась. Вода безжалостно вливалась в нос и рот.

— Угх, ых, угх, угух!

В этот момент что-то накрыло её тяжёлое тело. Когда она пришла в себя, её уже вытащили на берег.

— Угх, хах... ха-а... ха-а... ха-а!..

Небо кружилось. Пошатываясь, Гриз без остановки кашляла.

— Госпожа, госпожа, вы в порядке? Что же делать?!

Велин вытирала ей лицо платком и сильно хлопала по спине. Задыхаясь, Гриз увидела, как жёлтое небо постепенно становится синим.

Перед ней стоял мужчина в промокшей насквозь коричневой одежде. Взгляд у него был взволнованный. На земле валялись доспехи, которые он, похоже, сбросил.

— Фух, какое облегчение. Вы в порядке?

С кончиков его каштановых волос тоже капала вода. Он был спасителем, вытащившим её из воды. Гриз, приложив руку к груди, поблагодарила:

— С-спасибо. Ха-а... ха-а... в-всё в порядке.

Переведя дух, он назвал себя.

— Позвольте представиться. Куинтин, первый командир ордена Святого Йоханнеса.

Гриз убрала прилипшие к щеке волосы и, выравнивая дыхание, сказала:

— Ха-а... спасибо, что спасли меня.

Рядом с Куинтином стоял мужчина более крупного телосложения. Он был в доспехах, на которых запеклась тёмно-красная кровь, а на руках — чёрные перчатки.

Он был настолько высок, что, глядя прямо, она видела только до его груди. Гриз подняла голову, чтобы разглядеть лицо. Подняв взгляд примерно на голову выше, она едва увидела лицо черноволосого мужчины.

На правой щеке у него тоже запеклась кровь. Из-за крови или из-за сурового взгляда он казался чёрным волком, вернувшимся с удачной охоты.

Вздрогнув, Гриз отступила на шаг и посмотрела на его нагрудник. На доспехе была выгравирована святая, преклонившая колени в молитве. Пять мечей были воткнуты в землю по кругу, и первый меч был изображён крупнее остальных.

Это означало, что он — великий герцог Байренхаг, первый из пяти родов, защищающих королевство Нордвальц.