Контент удален!

Глава 14.

Марк удивился, обнаружив, что паркует свой «Мицубиси» перед бильярдной. Он только что вернулся от Хэпа, тот жил почти в двадцати милях от города, но, заглушив двигатель, Марк понял, что совершенно не помнит дорогу.

Его мысли были заняты картиной, которую он увидел, и девушкой, написавшей её, девушкой, мечтавшей стать художницей. Он пытался представить, как она выглядела за работой. Стояла ли она у мольберта или сидела? Была правшой или левшой? Были ли у неё маленькие руки? Изящные пальцы? Разговаривала ли она сама с собой, пока её картины оживали на холсте? Или предпочитала тишину, нарушаемую лишь шорохом кисти по холсту?

Хэп упомянул, что в качестве подписи она всегда оставляла подпись «Женщины-паука».

«Всегда» — значит, были и другие картины. Сколько их? Несколько? Десятки? Уцелела ли хоть одна из них? И если да, то, где она может быть?

Вопросы. Так много вопросов. Но больше всего ему хотелось узнать, кем она была, эта девушка, ставшая его матерью.

Выйдя из машины, Марк заметил через окно игроков в домино, они наблюдали за ним. Но стоило ему войти внутрь, как они продолжили игру, делая вид, что вовсе его не заметили. В углу какой-то подросток что-то бормотал, обращаясь к изображению на экране игрового автомата; бильярдные столы пустовали, а вот в обеденном зале было людно. Судя по одежде посетителей, в основном пожилых женщин, они только что пришли из церкви.

Айви, державшая в руках кувшин с чаем, помахала ему, заметив его появление.

— Не уходи, — окликнула она. — Мне нужно с тобой поговорить.

В ожидании Марк придвинул стул к столику, за которым играли в домино.

— Не возражаете, если я посмотрю? — спросил он.

— Да пожалуйста, — ответил Рон Джон О’Рейли.

— Как ты сегодня себя чувствуешь? — Лонни Краддап спросил. Он был удивлен, увидев человека, который, судя по виду, должен был уже валяться в припадке бешенства, а он ходит себе спокойно.

— Нормально, — ответил Марк.

Лонни принялся тасовать домино.

— В «луну» когда-нибудь играл?

— Да брось, Лонни! Он же из Калифорнии, — вставил Рон Джон, по-прежнему уверенный, что перед ними Ник Нолти.

— А-а, ну тогда всё ясно, — протянул Лонни. — И во что же вы там у себя играете?

— В поло, — сказал Рон Джон и обернулся к Марку: — Ведь так?

— Некоторые играют.

— Вот это я бы попробовал, — загорелся Рон Джон. — Пойти в какое-нибудь казино, сыграть в поло…

— Может, в кено? — уточнил Марк.

— Господи боже, — Джексон Стэндингдир покачал головой. — Он имеет в виду бинго.

— Я видел, как Джеймс Бонд в это играл в кино, — настаивал Рон Джон. — Был в казино, в таком шикарном месте, в смокинге и уж поверьте, играл именно в поло!

— Ты вообще ничего не смыслишь, — отрезал Джексон. — В поло играют верхом на лошади.

— Мы начнем уже играть или нет?! — рявкнул Рон Джон.

— Ладно. Но я-то знаю, как оно на самом деле, и точка. — Лонни в последний раз грубо перемешал костяшки, и игроки разобрали их.

— Заявляю четыре, — сказал Джексон.

— Четыре? — усмехнулся Лонни. — Ты что, думаешь, тут детсадовцы собрались? Да даже слепой с моими картами взял бы пять!

— Так ты заявляешь пять? Или просто хвастаешься, что мог бы взять пять, будь ты слепым?

— Пять — моя ставка.

Джонни, следующий по очереди, молча разглядывал свои костяшки. Не мигая, не шелохнувшись.

— Черт возьми, Джонни! Ты играть собираешься или у тебя инсульт?

Джонни помедлил, а потом произнес:

— Иду на «луну».

Лонни разразился громким хохотом. — Ну, точно, его хватил удар.

— Да он блефует, — сказал Рон Джон. — Пытается спровоцировать меня, чтобы я рискнул пойти ва-банк.

— Помнишь, что было в прошлый раз, когда ты решил рискнуть? — спросил Лонни. — Потом целый месяц по кусочкам свою задницу собирал.

Марк пододвинулся ближе к столу.

— А что значит выстрелить в луну?

— Это значит, что он собирается «пойти ва-банк».

— Взять всё до последней крошки, — добавил Джексон.

— Это как жениться, — пояснил Лонни.

— В смысле? — спросил Марк.

— Ну, представь: встретил ты женщину, которой тебе всё мало. Хочешь её так сильно, что ни есть, ни спать не можешь. Знаешь, что она будет согревать твою постель холодными ночами, варить картофельный суп, когда ты прихвораешь. Будет верить тебе, даже когда ты откровенно врёшь. Чёрт, она — единственный человек на свете, который будет знать, чего ты хотел, но так и не получил, и что получил, хотя совсем этого не хотел. Но ты точно знаешь: будут моменты, когда эта женщина сведёт тебя с ума. Будет пилить, если забудешь про годовщину. Заставит смотреть какую-нибудь слезливую мелодраму по телеку, когда идёт важный матч, который ты хотел бы увидеть. Потребует пропустить партию в покер, чтобы составить ей компанию, когда ей взгрустнётся. Короче говоря, временами она будет настоящей занозой в заднице. И вот тут тебе приходится решать. Что делать? Уйти от неё? Или рискнуть всем? Отказаться от неё? Или пойти ва-банк.

— Ну… — вглядывался в лица одно за другим, а все четверо парней, игравших в домино, ждали. Они оценивали его. И он понимал: его ответ, по крайней мере, в их глазах, покажет, что он за человек.

Наконец он произнёс:

— Ну, пожалуй, я бы рискнул сыграть ва-банк.

Лонни ухмыльнулся, Джексон и Джонни одобрительно закивали, а Рон Джон хлопнул Марка по спине.

— Так, ну и чем вы тут занимаетесь, парни? — спросила Айви, когда она вошла из обеденного зала.

— Просто обсуждаем игру, Айви, — сказал Лонни. — Похоже, парень теперь понял, что к чему.

— Марк, если начнешь слушать советы этой компании, тебе не поздоровится.

— Ну что, будешь делать ставку, Рон Джон? — спросил Джексон. — А то если нет…

— Думаю я, Джексон. Думаю.

— Надо же, впервые в жизни!

Айви зашла за прилавок и поманила Марка к себе.

— Где ты был? — спросила она.

— У Хэпа.

— Какие-нибудь новости?

— Я видел одну из её картин.

— Тёти Гейлин?

— Айви, почему ты не сказала мне, что она индианка?

— Я была уверена, что ты знаешь.

Марк, уже явно теряя терпение, спросил:

— С чего бы мне, черт возьми, это знать?

— Ты же говорил, что видел её фотографии, когда заходил в редакцию газеты.

— На тех снимках она не похожа на индианку, — ответил он.

— Марк, а как, по-твоему, должна выглядеть индианка? А?

— Ну, как те двое братьев за столом, где в домино играют, — почти шепотом произнес он.

— Джексон и Джонни — чистокровные чероки. Конечно, они выглядят как индейцы. А я? Разве я не похожа на индианку?

— Нет.

— Ну так я отчасти чероки, отчасти крик. Почти у всех в этом городке течет индейская кровь. — Айви скрестила руки на груди и подалась вперед через прилавок. — К чему вообще этот разговор? Тебя что, беспокоит, что ты чероки? Мне кажется, или в твоих словах проскальзывает расизм?

— Нет! Но это настоящий шок. Еще в детстве я понимал, что совсем не похож на типичного калифорнийского красавчика, но был уверен, что мои прабабушка и прадедушка — выходцы из Средиземноморья. Так мне говорила мама, поэтому…

— Марк, тебе придется переосмыслить почти всё, что тебе рассказывали.

— Да. Пожалуй, так оно и есть.

— Ой-ой. А вот и неприятности, — произнесла Айви, когда в комнату вошел О-Бой Дэниелс.

— Так и думал, что найду тебя здесь, — сказал О-Бой, обращаясь к Марку. — Заглянул в мотель, потом мотнулся к Хэпу. Видимо, разминулись.

— Откуда ты узнал, что я был у Хэпа?

— А что, это был секрет? — О-Бой широко ухмыльнулся, довольный тем, что выдал эффектную концовку.

Но Марк не улыбнулся.

— У тебя ко мне какое-то дело, или ты просто зашел поболтать?

— Зашел сказать, что я арестовал того, кто совершал кражи со взломом.

— Ну надо же, какие чудеса, — отозвалась Айви.

— А язык-то у тебя острый, девчонка. Прямо как у матери.

— О, благодарю, О-Бой.

— Короче, можешь уезжать из города, Олбрайт. Или Харджо. Как ты там теперь называешься? В общем, можешь отправляться в путь, когда будешь готов, но на твоем месте я бы не стал терять времени.

— Почему это?

— Сегодня утром был звонок. Какой-то репортер из Талсы расспрашивал о тебе. Я ему ничего не сказал, но его это не остановит. Такую историю он точно не упустит. А если уж один из этих сукиных сынов про тебя пронюхал, будь уверен — скоро их здесь будет полно. Весь город ими кишмя кишеть начнет.

О-Бой повернулся и направился к двери, бросив на ходу:

— Счастливого пути. И заглядывай как-нибудь, не пропадай.

Когда дверь с грохотом захлопнулась, Айви произнесла:

— Разве он не прелесть?

Марк подошел к окну, выходящему на улицу, и стал наблюдать, как О-Бой садится в патрульную машину и уезжает.

— Что ж, — сказал он, — похоже, Хэп был прав.

— А что сказал Хэп? — спросил Лонни. Его вопрос привлек внимание четверки игроков в домино в углу зала; партия прервалась — игроки отвлеклись на происходящее вокруг.

В обычной ситуации Марка наверняка разозлило бы, что почти незнакомый человек вмешивается в его личные дела, но сейчас, учитывая всю абсурдность происходящего, он не смог сдержать улыбку.

— Он сказал, что шериф будет очень рад, если я покину город.

— Хэп был прав, — подал голос Джексон Стандингдир, для человека, который не любил лишних слов, это прозвучало как целая тирада.

— Знаешь, Марк, как бы мне ни было неприятно это говорить, но в одном О-Бой близок к истине, — заметила Айви. — Твоя история здесь наделает много шума, и вряд ли тебе понравится оказаться в самом центре событий. Когда всё это закончится, ты, возможно, пожалеешь, что не улетел обратно в Лос-Анджелес.

— Может, ты и права, Айви, но мне хочется узнать еще очень многое. Если я уеду сейчас, то, скорее всего, всю жизнь буду гадать, что же там было на самом деле.

На какое-то мгновение в бильярдной всё замерло: прекратилось движение, смолкли разговоры. Игроки в домино в углу, Айви за стойкой, Тив в дверях кафе… все они замерли в ожидании.

Наконец, Рон Джон О’Рейли, в один из тех редких моментов, когда его сознание проясняется, произнес:

— Думаю, тебе стоит «подстрелить луну».