— Как же это всё нелепо, — её голос звучал глухо, будто доносился со дна вязкого болота. — Меня почему-то потянуло к мужчине, которого я впервые увидела только вчера. Вы двое сцепились из-за меня. А я вообще не понимаю, с какого момента и как именно всё пошло наперекосяк.
Она сделала паузу, пытаясь справиться с дыханием.
— Такое чувство, что моя жизнь раскололась на «вчера» и «сегодня». Я сама не понимаю, почему стою здесь и творю всё это, так что, пожалуйста, просто помолчите оба и не давите на меня.
Томми попытался было что-то возразить, но, увидев, что Ю Ри вот-вот расплачется, лишь криво усмехнулся и промолчал.
Она считала свою жизнь совершенно спокойной и заурядной, как у всех. Аарон — формально муж, а на деле друг, связь с которым казалась нерушимой. Томми — невыносимый, но почему-то не вызывающий ненависти. И этот мужчина, внезапно возникший из ниоткуда и поцеловавший её.
Ю Ри обвела взглядом троих мужчин, затем молча открыла дверь и вышла из комнаты.
— Ты чего стоишь? Иди за ней, — бросил Томми Аарону.
Пусть Ю Ри ему и не нравилась, но он считал, что сейчас муж обязан пойти за женой. Затем взгляд Томми скользнул к застывшему, словно статуя, соучастнику измены. Объективно и субъективно — у этого типа было по-настоящему опасное лицо. Бесспорно красив, но вряд ли актёр или модель. От него исходила куда более мрачная, хищная аура.
Аарон выбежал вслед за Ю Ри, и в спальне остались только Томми и Лео.
— Ну что, любовничек, может, выпьем по стаканчику?
— Если хочешь повилять задницей, виляй ею перед своим парнем, а не передо мной.
Лео бросил эту холодную, презрительную фразу и направился к выходу. Только когда он скрылся из виду, Томми, оставшись в одиночестве, наконец осознал смысл оскорбления и принялся вопить во всё горло.
◇ ◆ ◇
Всю дорогу домой Аарон то сжимал, то разжимал кулаки, пытаясь обуздать клокочущую внутри ярость.
Он не верил, что Ю Ри действительно считала его отношения с Томми изменой. Но если она сама расценивала встречу с другим мужчиной в её нынешнем положении как измену, то всё в корне менялось.
Аарон искренне желал, чтобы Ю Ри встретила надёжного спутника жизни. Человека, на которого она могла бы опереться. Он хотел, чтобы, когда настанет момент каждому пойти своей дорогой, она не осталась одна.
Он даже подумывал сам подыскать для неё достойного, проверенного мужчину и устроить им свидание вслепую.
— Ты не думала о том свидании вслепую, о котором я тебе как-то говорил? — спросил Аарон, с трудом подавляя бушующие эмоции.
Ю Ри, прислонившись головой к стеклу автомобиля, тяжело вздохнула.
— Нет. Я даже не знаю точно, во сколько освобождаюсь с работы. Если и начинать с кем-то встречаться, то только когда моя жизнь станет более-менее стабильной.
«Да и вряд ли найдётся сумасшедший, который захочет встречаться с замужней женщиной».
Эту мысль она озвучивать не стала. А затем, вспомнив мужчину, который поцеловал эту самую «замужнюю женщину», Ю Ри в раздражении глухо стукнулась лбом о холодное стекло.
Перед свадьбой они с Аароном договорились, что могут тайно с кем-то встречаться.
— Ты каждый день твердишь одно и то же. Когда ты вообще планируешь устраивать личную жизнь? Только не говори мне, что собираешься путаться с этим ублюдком!
— Я впервые увидела его только вчера. Я даже не знаю, что он за человек. С чего бы мне принимать такие поспешные решения?
— Вы знакомы всего день, но уже как минимум успели поцеловаться.
— Я вообще не понимаю, почему мы ругаемся из-за этого мужика. Я сама разберусь. Тебя это не касается.
— Я просто за тебя переживаю.
Голос Аарона стих. Он называл это заботой, но для Ю Ри это было чрезмерным вмешательством.
Она никогда не лезла в его отношения с Томми. Наоборот, если и участвовала в них, то только чтобы помочь, а не мешать. Аарон должен был вести себя так же. Даже реши она всерьёз завести роман с Лео, муж не имел права в это вмешиваться.
— Я знаю, что ты волнуешься. Но неужели ты думаешь, что я стану встречаться с таким человеком?
— Тебе нужен добрый, понимающий мужчина, который будет тебя поддерживать.
— Знаю, — Ю Ри бессильно улыбнулась.
— Значит, это точно не он, ясно?
И всё же Аарон снова и снова пытался вырвать у неё это подтверждение.
Припухшая нижняя губа саднила. Поняв, что Ю Ри молча смотрит в окно и больше не проронит ни слова, Аарон тоже сжал зубы. Остаток пути до пентхауса они проехали в полной тишине.
◇ ◆ ◇
Собор Святого Павла, расположенный на окраине Манхэттена, был небольшим, тихим местом, где служили настоятель, викарий и всего одна монахиня. К приходу было приписано около четырёхсот человек, но на службы регулярно ходили от силы сто. Однако стоило поползти слухам о том, что новый настоятель — невероятно красивый тридцатидвухлетний итальянец, как всего за два месяца число прихожан на мессах возросло более чем на сотню.
Сразу после полуночи заморосил тоскливый дождь. Настоятель Бенедикт, беспокоясь за недавно отремонтированную крышу, вышел в главный зал.
Скрип.
«Надо бы смазать петли», — отстранённо подумал Бенедикт и обернулся. В горле у него тут же встал ком.
— Святой отец, я пришёл на исповедь.
В дверях, с насквозь промокшими под зимним дождём волосами и жуткой ухмылкой на лице, стоял тот, с кем Бенедикт предпочёл бы никогда не встречаться.
— Уже слишком поздно, брат мой.
— Неужели наместник Божий отвернётся от заблудшей овечки?
Этот мерзавец, будучи итальянским мафиози, говорил на аристократическом британском английском, словно пытаясь изобразить манеры высшего света. Для Бенедикта это означало лишь одно: ублюдок был в отвратительном настроении.
Настоятель нацепил на лицо дружелюбную улыбку.
— Как можно, брат мой.
В неверном свете свечей блеснули тёмно-каштановые волосы Бенедикта. Этот высокий, поразительно красивый священник с тёмными глазами прибыл из Италии год назад. Под сутаной скрывалось крепкое, гармонично сложенное тело. Его движения всегда были отточенными, а походка — безупречно ровной. Добавьте к этому широкую душу и милосердие — обязательные добродетели для служителя Божьего, — и получите идеальный пример для подражания.
Когда они вошли в исповедальню в углу главного зала, Бенедикт занял своё место. Вскоре раздался звук закрывающейся двери по ту сторону решётки.
Собеседник долго хранил молчание.
Бенедикт мысленно читал «Отче наш», гадая, сколько ещё продлится эта пытка.
— …Я убил человека.
«О, Господи».
Этот мафиози, который, вопреки здравому смыслу, каждую неделю исправно являлся на исповедь, был главной головной болью Бенедикта. Точнее, это была даже не головная боль. Священник ломал голову лишь над одним: как сделать так, чтобы этот урод по ту сторону решётки больше никогда здесь не появлялся.
Если бы тайна исповеди не связывала ему руки, Бенедикт первым делом рванул бы в полицию и слил всю информацию об этом мафиози. Но он изо всех сил старался усмирить свой гнев Божьей любовью и попытаться понять этого человека.
— На этой неделе вы снова совершили тот же ужасный грех, что и на прошлой, брат мой.
— Если быть точным, то «людей».
— Господи, спаси их несчастные души.
Эти люди наверняка не были безгрешны, но, совершая крестное знамение, Бенедикт молился за души, сгинувшие от рук этого безумного убийцы.
— Они наживались на проституции.
— Так им и надо… Ох, я согрешил словом, Господи.
Услышав слово «проституция», Бенедикт едва не выругался вслух, но вовремя прикусил язык. Медленно перебирая чётки, он глубоко вздохнул.
— И ещё кое-что.
«Какое уж тут покаяние».
С тяжёлым сердцем Бенедикт думал о своём младшем брате, который продолжал убивать людей без тени раскаяния. Пусть сейчас он и видел сквозь решётку лишь его неясный силуэт.
— Я возжелал замужнюю женщину.
