— Твою ж мать… Господи, помилуй!
«Ну и психопат».
Бенедикт мысленно осыпал брата отборными ругательствами. Выскочить отсюда прямо сейчас, схватить за грудки, вышвырнуть вон, а потом, забыв про сан и вспомнив, что он старший брат, избить его до полусмерти? Или просто отрезать ему причиндалы, чтобы больше не творил такой херни? В голове роились самые радикальные мысли.
Клан Кассани — итальянская семья с глубокими историческими корнями. Да, они прославились как безжалостная итальянская мафия, но изначально были аристократами. Их отец — человек, которого, как и большинство глав семей, называли исключительно по фамилии, Кассани, — долгое время шёл по пути криминала. Но всё изменилось, когда он встретил их мать.
Влюбившись во владелицу виноградников, он по её настоянию полностью свернул бизнес, связанный с проституцией. И снова по её желанию один из четырёх сыновей — с помощью уговоров, давления и угроз — надел сутану и стал католическим священником. И именно её предсмертную просьбу — исповедоваться хотя бы раз в неделю — семья неукоснительно соблюдает до сих пор.
По этой же причине младший, Лео, каждую неделю таскался в собор.
— Наша матушка на небесах, должно быть, горько плачет, видя это, брат мой.
— Отпустите мне мои грехи.
— Повторите про себя десять раз: «Я больше не совершу этого греха. Я не предамся прелюбодеянию».
«Если до отца дойдут эти слухи, к матушке на небеса тебя отправит именно он, а не Господь Бог», — мрачно подумал Бенедикт, выдержав паузу и ожидая ответа брата.
— Раз уж я собираюсь грешить с ней каждую неделю, то и обещание не прелюбодействовать буду давать еженедельно.
«Ах ты ж сукин сын».
Бенедикт проглотил рвущиеся наружу ругательства. Он задавался вопросом: за что Господь послал их семье это наказание во плоти? И почему, когда Бенедикт сбежал от семьи аж в Нью-Йорк, Господь послал этого ублюдка следом? Не в силах постичь великий замысел Творца, священник лишь смиренно вздохнул, виня во всём собственное несовершенство.
— Перепишите Десять Заповедей сто раз. И я буду молиться именем Господа, чтобы вы, брат мой, всем сердцем усвоили седьмую заповедь: «Не возжелай жены ближнего твоего».
— Угу.
Ответ прозвучал абсолютно бездушно.
Закончив искреннюю молитву о спасении души брата (а точнее, о том, чтобы тот не был забит насмерть их собственным отцом), Бенедикт услышал щелчок открывающейся двери. Напомнив себе обязательно принять таблетку от головной боли, лежащую в прикроватной тумбочке, он вышел из исповедальни.
Мафиози, который обычно исчезал бесследно и мгновенно, на этот раз спокойно сидел на скамье и смотрел на Бенедикта.
— Ху-у… Брат мой, сейчас я сниму с себя полномочия наместника Божьего и ненадолго вернусь к роли вашего старшего брата.
Лео лениво кивнул. Бенедикт едва сдержал порыв броситься на него и задушить голыми руками.
Их мать родила четырёх сыновей. Она всегда мечтала о дочке, и её последний ребёнок действительно оказался похож на девочку: такие же, как у неё, золотистые волосы и голубые глаза. Этот мальчишка вырос самым неуправляемым ублюдком из всей четвёрки, но именно его, Леолуку Кассани, семья любила больше всех.
— Лео.
Глядя на насквозь промокшие светлые волосы, Бенедикт даже представить не мог, сколько этот паршивец бродил под ледяным зимним дождём, прежде чем добраться до собора.
— Какого хрена ты творишь, придурок?
Несмотря на грубые слова, Бенедикт сел рядом и ласково взъерошил влажные волосы брата. Присмотревшись, он заметил, что Лео одет в смокинг — видимо, пришёл с какого-то приёма.
— Только не замужняя женщина. Хочешь, чтобы и тебя, и эту дамочку закопали на матушкином винограднике?
В детстве Лео был настолько миловидным, что в платье его легко можно было принять за девочку. В пять лет, осознав, что он такой же мужчина, как и старшие братья, Лео в ярости порвал все свои девчачьи наряды. Но мать продолжала эти игры с переодеванием вплоть до самой смерти — наряжать младшего сына было единственной радостью для тяжелобольной женщины.
Он был любимцем отца и обожаемым сыном матери. Бенедикт вспомнил, как она до самого последнего вздоха переживала за своего младшенького и не могла спокойно уйти. Отец завалил старшего брата и второго сына грязной криминальной работой, а младшего отправил в Нью-Йорк, под крыло брата-священника, чтобы тот рос в безопасности.
И вдобавок переписал на этого мальчишку весь семейный бизнес.
Лео не нужно было пачкать руки кровью: люди отца безропотно выполняли любую грязную работу. Но проблема заключалась в том, что характер у младшего брата был хуже, чем у всех остальных членов семьи вместе взятых, — настоящий бешеный пёс.
— Следующим президентом станет Дилан Бейкер.
— И что с того?
Бенедикту было плевать, кто станет президентом США. Разве что выборы Папы Римского могли бы его заинтересовать.
— А вот эта женщина какая-то странная.
С чего вдруг Лео перепрыгнул с Дилана Бейкера на какую-то женщину, Бенедикт решительно не понимал.
— И кто эта женщина?
— Жена младшего сына Дилана Бейкера.
— …Если уж приспичило залезть на замужнюю, найди кого-нибудь попроще.
Невестка клана Бейкеров, который вот-вот въедет в Белый дом? Его брат был ходячей пороховой бочкой. Куда отлетит искра и каким цветом полыхнёт взрыв — предсказать было невозможно.
— Скажи мне, если человеку не нужны ни деньги, ни власть, то чего он может желать больше всего?
Поняв, что именно этот вопрос, а не исповедь, привёл брата в собор, Бенедикт ошарашенно уставился на него.
— Любви Господа Бога, придурок.
— Точно нет.
Лео мгновенно отмёл этот вариант. Видимо, эта женщина задала ему какую-то загадку, и ответ явно не лежал в плоскости божественной любви.
Бенедикт почувствовал острую нехватку никотина, хотя давно бросил курить. Младший брат обладал удивительной способностью вызывать непреодолимое желание набить кому-нибудь морду и одновременно закурить.
— Ты совсем больной?! Какого хрена у тебя стояк в священном храме Господнем, психопат грёбаный!
Бенедикт, собиравшийся по-быстрому вышвырнуть брата на улицу, выпить и лечь спать, случайно опустил взгляд. Увидев внушительный бугор на брюках Лео, священник в ужасе подскочил с места и заорал. Он схватил брата за грудки, намереваясь вытащить его из собора, но Лео произнёс с абсолютно невозмутимым лицом:
— Он у меня уже давно стоит. Никак не спадёт.
«Точно психопат. Завалиться в храм с каменным стояком!» Бенедикту до дрожи в пальцах захотелось отвесить ему тридцать пощёчин.
— Так иди и передёрни сам, твою мать! Господи, прости меня, грешного, за то, что сквернословлю в Твоём храме.
Бенедикт перекрестился, крепко сжал чётки и принялся пинать брата по ногам, выгоняя его прочь.
— И вообще, если он у тебя торчит так долго, его надо отрезать, придурок! Иди в больницу. Это болезнь!
Ущемлённое мужское самолюбие не позволяло признаться в этом вслух, но природа одарила Лео самым внушительным достоинством среди всех братьев. Старшие тоже не жаловались на размеры и считали себя ого-го, но, увидев инструмент младшего, могли лишь нервно сглотнуть.
Бенедикту вспомнился один случай. Когда он объявил, что станет священником, Лео на полном серьёзе спросил: «И что, теперь тебе отрежут член?». На возмущённые вопли Бенедикта о том, с какой стати ему что-то отрезать, Лео с искренним непониманием заявил: «Но ты же им всё равно больше не воспользуешься. Логично же отрезать». С того самого дня Бенедикту было как-то не по себе рядом с младшим братом.
— Это не болезнь. Это просто сексуальное желание.
Лео совершенно спокойно поднялся со скамьи.
Несмотря на массивный бугор между ног, его походка оставалась уверенной и плавной, он даже не шёл вразвалочку.
Бенедикт в смятении наблюдал за братом и уже собирался отвернуться, когда тяжёлые двери собора внезапно распахнулись.
На
пороге стояла женщина. С мокрыми чёрными волосами, бледная как смерть, без
пальто — в такой лютый мороз она была укутана лишь в тонкую шаль.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
