Вскоре приехала скорая, и Хью вместе с внуком отправились в больницу.
— Ха… простите. Не думала, что так получится…
Проводив Хью, Ю Ри вернулась в ателье и тяжело вздохнула. Лео стоял, держа в руках три или четыре увесистых фотоальбома, которые он подобрал с пола. Судя по всему, старик оступился именно потому, что пытался спустить всю эту кипу со второго этажа.
Это же просто старые фотографии.
Она злилась на саму себя: ну к чему была эта спешка, зачем ему понадобилось тащить их прямо сейчас? Запоздало пришло сожаление: надо было отговорить его, когда он только собирался за ними идти.
— Похоже, сегодня не наш день. Когда Хью выпишут, я обязательно спрошу его ещё раз.
Это был прозрачный намёк, что Лео пора уходить, но он, вместо этого, с альбомами в руках опустился на мягкий диван.
— У вас, наверное, много дел. Можете идти.
Он то ли действительно не понимал, то ли притворялся. Несмотря на то что Ю Ри практически выставляла его за дверь, Лео, как ни в чём не бывало, открыл один из альбомов.
— Иди, посмотри на себя в зеркало. И руки помой. Ты в таком виде собираешься встречать клиентов?
Эти слова мгновенно привели её в чувство. Не скажи он этого, она бы так и сидела, как в оцепенении, ожидая звонка из больницы.
Зайдя в гостевой туалет на первом этаже, Ю Ри посмотрела в зеркало. Бледное, бескровное лицо, на котором выделялись лишь ярко-красные губы — она сама себя не узнавала. Вспомнив, что на её руках осталась кровь Хью, Ю Ри торопливо открыла кран и стала тщательно оттирать руки с мылом.
В её нынешней одежде нельзя было встречать клиентов. Пусть она и собиралась подменить Хью всего на время, он всегда учил её: внешний вид должен соответствовать месту и профессии. Здесь должна была остаться одежда, которую она носила в те времена, когда работала в ателье. Хью всегда говорил, что она может вернуться, когда ей станет тяжело. Он обещал сохранить её вещи, чтобы она могла надеть их в любой момент.
Почему всё так…
Всё шло наперекосяк. Ей казалось, что всё, к чему она прикасается, рушится и идёт не по плану. Ей просто необходимо было услышать голос Аарона. Услышать, как он скажет, что всё будет хорошо. От его поддержки ей всегда становилось легче. К тому же Аарон хорошо знал Хью, поэтому Ю Ри решила, что обязана ему сообщить. Но он не брал трубку.
Она бессильно прислонилась к раковине. Глубоко вдохнув и собрав волю в кулак, Ю Ри решительно вышла из туалета.
[Дедушка пошёл на КТ. Не волнуйся слишком сильно. Он хорошо знаком с главврачом этой больницы.]
Пришло сообщение от внука.
[У вас же осталась моя старая одежда? В моём нынешнем виде не стоит выходить к клиентам.]
Ответ пришёл мгновенно. Прочитав его, Ю Ри долго не могла сдвинуться с места.
Когда её родители внезапно погибли и она осталась совсем одна, Хью взял её под своё крыло. Он без колебаний отдал одну из комнат в своём доме абсолютно чужой азиатской девочке. Ю Ри была уверена, что после того, как она съехала, её комнату давно переделали, но оказалось, что всё осталось на своих местах.
Хью специально расспрашивал своих знакомых азиатов, а особенно корейцев, об их культуре. Он оставил комнату нетронутой, потому что услышал от корейских женщин: «Для девушки очень важно знать, что у неё есть родительский дом, куда она всегда может вернуться». Об этом внук написал в своём длинном сообщении.
— С ума сойти…
Экран телефона расплылся сквозь слёзы.
Вот почему Хью постоянно повторял, что я могу вернуться в любой момент.
А она, проигнорировав его советы, всё равно вышла замуж за Аарона и съехала, наспех собрав вещи. В конце концов, Хью не был ей кровным родственником.
Ю Ри со всех ног бросилась вверх по лестнице.
Она перепрыгивала через ступеньки и распахнула незапертую входную дверь третьего этажа.
В просторной квартире было четыре комнаты. Одна — для хранения лекал и архивных записей Хью и его предков. Вторая — спальня самого Хью. Третья — кабинет-мастерская. И четвёртая — комната Ю Ри. Эту комнату, в которой когда-то жил его сын до своей женитьбы, Хью с радостью уступил ей.
Щёлк.
Она открыла дверь. Всё было точно так же. Пространство, в котором она жила три года назад, до того как поспешно вышла замуж, словно застыло во времени. Ю Ри долго стояла на пороге, чувствуя себя так, словно просто вернулась домой после недолгой прогулки.
У меня есть место, куда я всегда могу вернуться.
От этой мысли слёзы сразу высохли. Она открыла дверцы шкафа и провела рукой по нескольким костюмам, которые Хью сшил для неё лично. Ю Ри вспомнила, как он улыбался и говорил, что никогда не шил женских костюмов, не считая тех, что делал для своей давно покойной жены.
Он шил эти вещи специально для неё.
Ю Ри выбрала белую рубашку и прямые чёрные брюки. Хью всегда говорил, что этот наряд идёт ей больше всего. Обычно портные носят жилеты, но Хью решил добавить в её образ изящества и заменил жилет на плотный корсет, туго стягивающий талию. Завязав галстук-бабочку, она с щемящей ностальгией вспомнила те времена, когда работала здесь.
Тук-тук.
Она вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Лео.
— Как вы вошли? Я даже не услышала.
— Дверь была открыта. Я просто принёс альбомы.
Он кивнул на стопку альбомов в руке. И при этом пожирал её взглядом, словно раздевая. Ю Ри переодевалась, и спросить, как давно он тут стоит и смотрит, она не решилась. Сделав вид, что всё в порядке, она подошла к нему и протянула руки, чтобы забрать альбомы.
— Я и так знал, что у тебя тонкая талия, но сейчас она кажется ещё тоньше.
— Корсет подчёркивает фигуру. Эти линии… Ах!
Его ладонь властно обхватила её за талию, словно измеряя её объём.
— Двумя руками я бы обхватил её целиком.
С этими словами его пальцы, сжимающие её талию, слегка сдавили корсет. Ю Ри судорожно вздохнула, и её грудь, приподнятая жёсткой тканью, тяжело вздымалась.
— Тебе лучше не дышать.
Лео произнёс это абсолютно бесстрастно. Он бросал ей в лицо самые развратные, грязные слова, но в его голосе не было ни капли животной похоти — лишь пугающий холод.
— Когда ты дышишь, твоя грудь так колышется, что ни один клиент не сможет сосредоточиться на твоих словах. Так что либо не дыши, либо переоденься.
Слышать приказ «не дыши» от этого мужчины было по-настоящему жутко.
— Я хочу, чтобы только у меня возникали грязные фантазии, когда я на тебя смотрю. Если твоя грудь будет так прыгать, я не сдержусь, разорву на тебе эту тряпку и вставлю свой член прямо между твоих сисек.
— Вы… вы просто невыносимый садист и извращенец!
— К чему такие заумные, литературные слова? Можешь просто называть меня похотливым кобелём.
Лео наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне, и произнёс это с ласковой, обезоруживающей улыбкой. Но то, что он улыбается, не отменяло того факта, что из его рта лилась отборная грязь. Слова, которые он шептал ей, сжигали её от стыда. Но ещё больше Ю Ри сводила с ума его рука, всё ещё лежащая на её талии. Он поглаживал шнуровку корсета, словно собирался распустить её одним рывком.
Бум-бум-бум.
Альбомы, которые Лео держал в свободной руке, с глухим, тяжёлым стуком рухнули на пол.
Прежде чем этот звук успел затихнуть, губы Лео накрыли губы Ю Ри. Его вторая рука мгновенно обвила её талию, намертво прижимая к себе. Твёрдое, горячее мужское тело вжалось в низ её живота с такой угрожающей силой, будто собиралось прошить её насквозь прямо через одежду.
— Можно тебя поцеловать?
Его губы уже касались её губ. Прижимаясь к самой нежной и чувствительной коже человеческого тела, этот мужчина вежливо просил разрешения. Это был шёпот, предназначенный только для неё, который никто другой в мире не смог бы услышать. Настолько тихий, что разобрать слова можно было, лишь прижавшись губами к губам.
Если она откроет рот… если разомкнёт губы, чтобы ответить, его язык тут же грубо ворвётся внутрь.
— М-м?
Его язык дразняще и невыносимо пошло скользнул по её нижней губе.
— Вы же уже…
— Я сказал, это просто касание.
Не дав ей договорить, мужчина собственнически впился в её губы, поглощая её целиком.