Нельзя же пить так залпом. Словно в подтверждение опасений Джин, он сморщился и закрыл глаза. Видимо, у него закружилась голова: он оперся рукой о стену и откинул голову назад. В отличие от порошков, жидкость быстро разносится по крови и начинает действовать. Великому герцогу сейчас наверняка нехорошо.
Пока великий герцог стоял с закрытыми глазами, Джин без стеснения рассматривала его. Откинутые назад волосы, закрытые глаза, обнаженная шея с крупным, сугубо мужским кадыком, длинные и крепкие руки и ноги — всё в нём сплеталось в завораживающую гармонию. От одного взгляда на него у неё самой кружилась голова. Прошло какое-то время.
— Чем занята супруга?
Карлос лениво задал вопрос, всё так же запрокинув голову. Судя по тому, что голос его стал спокойнее, головная боль немного отступила.
— Я ушла, убедившись, что она уже спит.
— Надо же, прекрасно спит и без мужа.
Он бросил это совершенно равнодушно. Джин почему-то вздрогнула от этих простых слов. Как бы ей ни не хотелось, положение обязывало ответить что-нибудь подходящее.
— Её Светлость наверняка вас ждала.
— Вряд ли. Сейчас в сердце супруги нет для меня места.
В его ровном, лишённом интонаций голосе, как и в закрытых глазах, ничего нельзя было прочесть. Со стороны могло показаться, что он обижен, но Джин знала — это не так. Великого герцога силой женили на Маргарите, и здесь он встретил её холодом. Обязанность Джин состояла в том, чтобы вставать на сторону великой герцогини и сближать супругов, однако...
— Ваша Светлость... Если вы так думаете из-за слухов о Её Светлости, которые у всех на устах...
Она, напротив, произнесла слова, которые подогревали его подозрения и вбивали между супругами клин. Пусть одержимость Генриха и была односторонней, посеять семена сомнений не помешает. Великий герцог наверняка слышал эти мерзкие слухи, хоть и делал вид, что ничего не знает. Испугавшись собственной дерзости, Джин крепко сжала дрожащие руки, чтобы скрыть волнение. Я никогда раньше не поступала так подло. И зачем только?..
Великий герцог мгновенно открыл глаза и медленно поднял запрокинутую голову. Бросив на неё мрачный взгляд исподлобья, он холодно процедил:
— Какие слухи?
— П-простите, Ваша Светлость. Я сказала глупость.
— Куда большей ошибкой будет не ответить на мой вопрос. Отвечай. Какие слухи?!
— Э-это...
От его спокойного, но подавляющего взгляда казалось, будто всё тело сковало по рукам и ногам. Накатила волна запоздалого раскаяния. Она посмела проявить нелепую дерзость перед тем, кто обычным человеком точно не был.
Карлос отнял руку от стены и сделал шаг вперёд. Когда в полумраке к ней метнулась его длинная тень, Джин показалось, что ей сдавили горло. Скривив губы в усмешке, он схватил её за подбородок и вздёрнул вверх. Её голова до отказа запрокинулась назад, и на неё обрушился ледяной взгляд.
— Что принцесса, чья ослепительная красота славится как в королевстве, так и за его пределами...
— Ах...
— ...слишком уж близка со своим братом, наследным принцем. Об этих слухах?
— Ваша Светлость... Простите меня.
Джин сглотнула в пересохшем горле и взмолилась о пощаде. Карлос изогнул губы в усмешке и спросил снова:
— Я спрашиваю тебя ещё раз. Эти слухи — правда?
“…….”
Под пронизывающим взглядом великого герцога Джин не смогла ответить сразу. Даже сейчас, когда от страха было тяжело дышать, ей совершенно не хотелось ничего твёрдо отрицать. Лихорадочно соображая, она искала слова, которые защитили бы её госпожу, но при этом не развеяли бы сомнений и неприятного осадка в душе великого герцога.
— Нет, Ваша Светлость. Наследный принц просто любит свою младшую сестру чуть больше, чем принято...
— Каждую ночь наведывался в покои сестры, так?
— Ваша Светлость... Откуда мне знать такие подробности? Но Её Светлость великая герцогиня не такая.
— Раз не такая, нечего было и заикаться об этом.
— Что?
— Я знаю правду. Больше никогда не смей произносить это вслух.
С этими словами Карлос отпустил её подбородок. В его вновь бесцветных глазах нельзя было прочесть ровным счётом ничего. Он вроде бы и отчитал её за распущенный язык, но при этом не злился всерьёз. Невозможно было понять: верит он этим слухам или нет, знает ли истинную подоплёку или просто бросает слова на ветер. Отчего-то Джин показалось, что он встал на сторону Маргариты, и на неё накатила обида.
— Простите, Ваша Светлость. Если у вас больше нет ко мне поручений, я пойду.
Она склонила голову, решив, что на сегодня лучше удалиться, как вдруг...
— Ещё не всё.
Холодно отозвался Карлос. Он шагнул прочь и подошёл к камину. Опустившись в кресло и закинув ногу на ногу, он взглядом указал на стул напротив.
— Садись. Поговорим.
— Я мало что знаю о Её Светлости.
— Я не о супруге. Расскажи о себе.
— Обо мне?
— Мне интересна ты.
Черты лица Карлоса расслабились, а голос зазвучал мягче. От такой внезапной перемены взгляд Джин дрогнул. Глубокая ночь, спальня великого герцога, они вдвоём. И он хочет слушать не о своей жене, а о ней. Страх и разочарование вновь сменились трепетом и ожиданием. Мужчина не станет расспрашивать о подобном служанку, к которой безразличен.
Джин осторожно опустилась на стул напротив и сложила руки на коленях.
— Ваша Светлость... Что именно вас интересует?
Стояла глубокая ночь. За окном неспешно ложился снег.
***
Женщина была настолько красива, что, увидев её однажды, забыть её было уже невозможно. Густые чёрные волосы волнами спадали до самой поясницы. Тёмно-синие глаза были такими глубокими и бездонными, словно могли поглотить весь мир.
Это была та самая женщина из сна в день свадьбы. Трагическая дева, которую приволокли на костёр и предали огню.
Поднявшись на крепостную стену, женщина смотрела на висящее над горизонтом солнце. Она простояла здесь всю вторую половину дня, но долгожданных вестей всё не было. Хотя уже пришло время взойти незаходящему солнцу — в отличие от того, что сейчас клонилось к закату. В сердце женщины нарастала тревога.
Если он не придёт, эту войну не выиграть.
Женщина медленно закрыла глаза. В безмолвной темноте она уловила едва различимый гул. Это был яростный стук копыт, сливающийся с боевым кличем тысяч людей. Прибыла кавалерия Пайтана — сильнейшего из союзных королевств.
Наконец-то!
Она неспешно открыла глаза, и на её лице расцвела лёгкая улыбка.
Позади послышались шаги. Кто-то развернул плащ и заботливо накинул ей на плечи. Женщина обернулась: перед ней стоял красивый мужчина с добрым лицом.
— Он пришёл нам на помощь.
Глаза Бельдиума, короля Вальберона, сияли от радости.
— Втянуть его в эту войну... Ты всё-таки невероятна.
Бельдиум сжал её плечи.
— Теперь мы точно победим.
Он посмотрел на тихо улыбающуюся женщину и продолжил:
— А когда мы выиграем эту войну, мы все станем одной семьёй.
Улыбка слетела с губ женщины, оставив лицо столь же бесстрастным, сколь радостным было лицо Бельдиума. Однако воодушевлённый король не заметил этого и потянул её за собой.
Сцена изменилась.
Поздняя осень, преддверие зимы, когда день и ночь словно сливаются воедино. С огромного вороного коня спешился мужчина. Высокий, широкоплечий, он был облачён в такие же чёрные, как и его конь, доспехи. Острый взгляд, суровое лицо и аура, подавляющая каждого вокруг. Женщина, стоявшая позади остальных, смотрела на него ошеломлённо. Как и гласили слухи, он был подобен палящему солнцу. В то же время его серебряные волосы, струящиеся до поясницы, напоминали прекрасную полную луну.
— Добро пожаловать.
Бельдиум, накинувший на плечи женщины плащ, вышел вперёд, чтобы его встретить. Они обнялись в знак приветствия, а затем обернулись к ней. Перебросившись парой фраз, оба направились в её сторону. Тяжёлые, размеренные шаги незнакомца отдавались гулом в её ушах.
Казалось, солнце, уже скрывшееся за горами, вновь взошло и озарило её своим светом. Впервые в жизни её сердце так сильно забилось, а мысли словно замерли.
— Познакомься. Мой друг.
Бельдиум с гордостью представил его, указав на мужчину с серебряными волосами. Женщина учтиво поклонилась, а выпрямившись, почувствовала, как сердце падает в пятки. Мужчина сверлил её взглядом — с точно таким же потрясённым выражением лица. От внезапного порыва ветра с пихт градом посыпались сухие хвоинки. Мужчина стянул чёрную перчатку с правой руки. Его большая грубая рука медленно поднялась и сняла хвоинку пихты с её макушки.