Изнутри никто не ответил. Ещё не вернулся? Подумав, что великий герцог мог просто не расслышать, она постучала снова, но результата не последовало.
Поколебавшись, Маргарита осторожно открыла дверь. Шагнув внутрь, она невольно поморщилась и зажала нос.
В покоях стоял странный запах. Она огляделась и заметила, как из отверстий яйцевидной курильницы тонкой струйкой поднимается дымок.
Что это? Она помнила, что когда-то уже чувствовала этот запах, но не могла вспомнить, где именно. Для неё, знавшей о травах почти всё, незнакомый аромат означал нечто крайне редкое. Что-то такое, что было бы трудно достать даже её бабушке, непревзойдённому мастеру зельеварения.
Осмотревшись, она заметила и другие флаконы. В нескольких стеклянных пузырьках толщиной с палец плескалась прозрачная жидкость.
Маргарита сама не заметила, как взяла один из них и вытащила пробку. Понюхав жидкость, она капнула немного на тыльную сторону ладони и попробовала на вкус. Горечь обожгла кончик языка и тут же исчезла, оставив после себя странное послевкусие.
— Вербена, тринанус, розмарин, таволга.
Были там и другие травы, но основу составляли именно эти. Это было зелье для снятия напряжения, подавления боли и расслабления разума. Обезболивающее, требующее весьма высокого мастерства, которое обычно применяется при головных болях. Откуда это у Карлоса?
— Что вы делаете?
— Ах!
Испугавшись внезапно повеявшего со спины холода, Маргарита резко обернулась. Неизвестно откуда появившийся Карлос стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, и смотрел на неё. Ему словно совсем не было холодно: на голый торс он небрежно накинул лишь халат, а ниже были только свободные штаны.
— Не знал, что у моей супруги есть хобби тайно за мной шпионить.
— Вы всё неправильно поняли. Я просто… Простите, Ваша Светлость.
Маргарита собиралась объяснить ситуацию, но передумала и принесла извинения. Войти в его комнату и без разрешения трогать его вещи было откровенной бестактностью. У её поступка не было никаких веских причин, а значит, и оправданий тоже.
— Извиняться не за что.
Вопреки настороженному взгляду, Карлос ответил с явным безразличием. Оттолкнувшись от стены, он шагнул к ней, миновал Маргариту, открыл крышку курильницы и придавил фитиль, туша пламя. Маргарита собиралась спросить, что за травы горят внутри, но, увидев его лицо, когда он обернулся, от удивления забыла, о чём хотела сказать. В свете, падавшем прямо на него, стало видно, как он бледен. Тёмные круги под глазами и осунувшийся вид выдавали человека, который не спал несколько дней. И только сейчас, сопоставив это с зельем, которое она попробовала, она поняла, в чём дело.
— Ваша Светлость. Вы плохо себя чувствуете?
— Лёгкая головная боль. Периодически бывает.
Закрыв крышку курильницы, Карлос равнодушно ответил и отвернулся.
— Тогда эти лекарства…
— Приготовила Джин.
— Ах…
От такого равнодушного ответа Маргарита с растерянным видом уставилась на флакон в своей руке.
Значит, зелья и правда сделала Джин. Похоже, головные боли — его хроническая болезнь, но я, его жена, об этом не знала, а Джин — знала. Карлос не мог с самого начала знать о её таланте к зельеварению. Наверное, заинтересовался, позвал к себе и только тогда выяснил. И поэтому даже выделил ей отдельное помещение в пристройке, чтобы она готовила ему лекарства. Это было нелепо и удивительно. Подумать только, подозрительный и хладнокровный великий герцог Пайтана доверяет и пьёт зелья, которые готовит горничная его жены — жены, которой он сам так не доверяет.
Осознав свою никчёмность, Маргарита тихо произнесла:
— Вы, кажется, очень доверяете Джин?
— Что вы имеете в виду?
— Вы ведь мне не доверяете. И при этом без капли сомнения пьёте зелья, приготовленные моей служанкой.
— Это ревность? Или предупреждение?
Скривив губы, Карлос задал вопрос насмешливым тоном. Маргарите следовало бы сразу сказать «нет», но она не смогла вымолвить ни слова, словно её задели за живое. Во-первых, она была полностью подавлена его мрачной аурой, а во-вторых, сама не до конца понимала, что это за чувство.
— Если в этих зельях яд и я умру, разве для моей супруги это не к лучшему?
— Ч-что вы такое говорите…
Эти слова, задевшие её за самое живое, лишили Маргариту дара речи. По коже пробежали мурашки — казалось, он знает о её истинном положении. Нет, не может быть. Наверняка просто язвит, судя по обстановке.
И правда, бросив эту фразу, Карлос с прежним равнодушным видом твёрдым шагом подошёл к ней и остановился прямо напротив. В вырезе распахнутого халата виднелась гладкая, твёрдая мужская грудь. От неожиданности вскинув голову, Маргарита увидела кадык и волевой подбородок. Его безупречное лицо и серо-голубые глаза, поблескивающие сквозь упавшую на лоб чёлку, сначала впились в неё взглядом, а затем он отвернулся.
“……?”
Маргарита, на мгновение залюбовавшаяся им, проследила за его взглядом. Карлос открыл стоящую на столе шкатулку, и та оказалась доверху забита точно такими же флаконами, какие сделала Джин. Ни один из них не был вскрыт — все они были полны до краёв.
— Это?..
— Зелья Джин абсолютно бесполезны. От моей головной боли лекарств не существует в принципе.
Ответив, он разом смахнул флаконы с подноса прямо в шкатулку. Стеклянный перезвон оборвался, как только захлопнулась крышка.
— Зачем же вы продолжаете приказывать ей готовить их, если всё равно не пьёте?
— Кто знает.
Уклончивый ответ Карлоса навёл её на горькие догадки. Значит, он просто хотел её видеть и использовал зелья как предлог, чтобы позвать. Неужели слухи правдивы, и они с Джин переспали, а теперь стали близки?
В груди потемнело, словно внутри погас свет, но она никак не могла понять причину. Разочарованием это быть не могло, ведь она его не любила, а на уязвлённую гордость тоже не походило — она с самого начала не питала особых надежд насчёт своего положения.
— Ну а вы зачем здесь?
— Ах…
От такого неожиданного вопроса Маргарита растерялась. Не могла же она сказать, что пришла, потому что небо сегодня зловещее, потому что его жуткая аура нависла прямо над ним, или потому что Пепе подтолкнул её к этому шагу.
— Просто… хотела поблагодарить вас.
— За что?
— За то, что сохранили мой секрет. И за то, что позволили мне самой выбрать помощницу.
— Разве я давал такие обещания?
— Что?
От его ледяного тона лицо Маргариты вспыхнуло. Глядя на его невозмутимое лицо, она поняла, что жестоко ошиблась. Он не хранил её секрет — просто ему было смешно или лень об этом болтать, поэтому он пока молчал. А значит, её завтрашний день целиком и полностью зависел от того, что он решит прямо сейчас.
— Если вам что-то от меня нужно, просите лично. Впредь я не стану выслушивать то, что передано через кого-то другого.
В брошенных холодным тоном словах сквозила лёгкая вредность. Охваченная подступающей паникой, Маргарита, не успев даже задуматься о причинах, тихо проговорила:
— Эм… Пожалуйста, не рассказывайте Джин о моей просьбе.
— Почему?
— Потому что…
— Разве вы не близки? Даже если и нет, ситуация, в которой моя супруга выбирает себе помощницу втайне от Джин, выглядит несколько странно.
Несмотря на безразличное отношение, Карлос задавал вопросы с упорством. Каждое произнесённое им слово было таким острым, что её нервы натянулись как струны. Какая же я дура. Знала ведь, что он дотошен во всём, и всё равно слепо надеялась, что он выполнит мою просьбу просто так. Если сейчас она не найдёт убедительного ответа, неизвестно, как он отреагирует. Но не могла же она признаться, что Джин приехала из королевства специально, чтобы шпионить за ней. Ей срочно нужно было правдоподобное оправдание.
— Потому что Джин… мне не нравится.
— Почему?
— Разве это не очевидно? Если бы я состояла в порочной связи с бароном Гиллианом, вы бы всё равно оставили его своим адъютантом?
Маргарита бросила этот резкий пример, словно вынося приговор. Может, это и звучало чересчур вызывающе, но более понятного и доходчивого ответа было не найти.
Впервые за всё время Карлос приоткрыл рот от удивления. На его губах, обычно не выражающих никаких эмоций, промелькнула растерянность. Маргарита не собиралась его отчитывать, но всё же испытала от этого лёгкое злорадство. Посмотрев на неё молча несколько секунд, он усмехнулся, тихо фыркнув. Опершись обеими руками на стол, он заключил Маргариту между ними. Склонив голову и встретившись с ней взглядом, Карлос игриво спросил:
— Это ревность?
— Это элементарные человеческие чувства.
— Ага. Значит, вы просите хотя бы сохранить гордость великой герцогини?
На её странно уклончивый ответ он лишь язвительно усмехнулся. Видимо, её слова снова чем-то его задели, но чем именно — она не понимала. Внезапно блеск в его серо-голубых глазах померк, словно осел на дно. Он поморщился, и его лицо резко потемнело.
— Ваша Светлость, вы в порядке?
— Нет.
Тихо ответив, Карлос уткнулся лбом ей в плечо. Его горячее дыхание пробивалось сквозь тонкую ткань халата. Растерявшись, Маргарита, сама не осознавая, обхватила его затылок.