О боже. Ошеломлённо приоткрыв рот, она прислушалась к ощущениям в руке. Его голова была такой горячей, словно внутри полыхал огонь. Жар передавался и ей — так сильно, что перед глазами всё поплыло. Подумать только, в таком состоянии он как ни в чём не бывало с ней разговаривал.
— Ваша Светлость, сильно болит?
— Будто в голову бьют топором.
— А в остальное время?
— А в остальное время просто будто ножами ковыряют.
Такой жуткий ответ он произнёс совершенно равнодушно. Если уж великий герцог, который обычно ничего не показывает, говорит подобное, значит, его мучает поистине невыносимая головная боль. Вот почему он два-три дня безвылазно сидел в своих покоях, превозмогая боль. Так было всегда, или именно сегодня вдруг стало хуже? Может, это как-то связано с той кровавой аурой снаружи? Как бы там ни было, приходилось признать: у него невероятная сила воли. Великий герцог и впрямь человек необычный. Неудивительно, что Асла и Генрих так его опасаются.
— Побудьте так немного.
Он едва слышно это прошептал. Какие бы чувства она к нему ни испытывала ещё мгновение назад, сейчас она просто не могла его оттолкнуть.
Внезапно она вспомнила, что говорила ей бабушка в детстве.
— У тебя есть могучий дар исцеления. Поэтому ты должна использовать его во благо.
Так говорила ей бабушка, могущественная волшебница. Но, заглянув в её судьбу, она изменила свои слова.
— Пока не придёт время, ни в коем случае не показывай свой дар.
Бабушка оказалась права. Её судьба изменилась, и с тех пор Маргарита тщательно скрывала свой дар. Она не знала, когда настанет то самое «время», о котором говорила бабушка, и прекрасно понимала, что точно не сейчас, но на душе отчего-то было неспокойно. Этого человека ей однажды придётся предать. Да и у него на уме совсем другая женщина. Но ей всё равно хотелось ему помочь.
Ладно, она поможет ему лишь однажды — в качестве платы за то, что он защитил её гордость. Великий герцог — обычный человек, поэтому ничего не заметит, даже если она применит силу.
Маргарита осторожно подняла вторую руку и обняла его за шею. Конечно, уверенности, что всё получится, не было. После совершеннолетия запечатанная сила росла с каждым днём, но с самого детства она ею ни разу не пользовалась.
Маргарита обняла его, закрыла глаза и сосредоточилась. Рассеянная по телу энергия начала медленно пробуждаться. Она танцующим потоком растеклась внутри, переполняя её, а затем устремилась к ладоням.
— Фу-у-х.
Медленно выдохнув, Маргарита обняла его ещё крепче.
Выпущенная ею энергия хлынула к нему, словно её засасывало внутрь. Таинственная сила проникла в его голову, остужая пылающий жар. Она мягко успокаивала лихорадку, словно рассерженного ребёнка. Вместе с ней передавалась и искренняя мольба Маргариты о том, чтобы он хотя бы ненадолго освободился от боли.
Долгое время пролетело словно миг.
— Клонит в сон.
Карлос первым поднял голову — до этого они сидели обнявшись, словно статуи. Он не проронил ни слова, но Маргарита почувствовала в нём перемену. Следы мучительной головной боли не исчезли полностью, но в глаза вернулся ясный блеск, а лицо заметно расслабилось.
— Слава богу, вам вроде стало лучше.
Маргарита слабо улыбнулась и посмотрела на свою ладонь. Как доказательство того, что боль не ушла до конца, на руке всё ещё ощущался жар его головы. Это было довольно странно. Исцеление — её врождённая сила — действовало куда мощнее любых лекарств. По крайней мере сейчас головная боль должна была исчезнуть без следа, но она упорно не сдавалась. Её такому не учили. Что же делать в подобной ситуации?
Силы были почти на исходе, и на неё вдруг нахлынула дурнота.
— Меня тоже клонит в сон, так что я, пожалуй, пойду.
Маргарита попыталась поклониться на прощание, но Карлос схватил её за запястье.
— Зачем? Можем поспать вместе прямо здесь.
— Что?
Маргарита переспросила от неожиданности — мысли в голове словно остановились, — но он не ответил. Вместо этого стянул с неё халат и легко подхватил на руки.
— Ах! Ваша Светлость!
Маргарита вскрикнула, рефлекторно обхватив его за шею. Карлос, пропустив это мимо ушей, подошёл к кровати и опустил её прямо посередине. Она в испуге попыталась встать, но он тут же лёг рядом, не дав ей и шанса. С чего это он вдруг? Неужели решил провести так и не состоявшуюся первую брачную ночь прямо сейчас? В голове роилась тысяча мыслей, но он невозмутимо просунул руку ей под шею и притянул к себе. В мгновение ока Маргариту перевернули, и она оказалась в его объятиях. Лоб уткнулся в ключицу, а губы коснулись обнажённой груди. Когда вторая рука обхватила её за спину, их тела тесно прижались друг к другу. Сердце заколотилось так сильно, словно по нему били барабанными палочками.
— В-ваша Светлость...
— Давайте просто поспим. Обещаю защитить гордость великой герцогини.
Слегка хрипловатый голос прозвучал спокойно и сухо. Маргарита поняла: ему нужна не постель, а покой. Внутреннее напряжение тут же отступило. В качестве платы за его обещание это не так уж и сложно.
В прохладном воздухе слышалось лишь потрескивание дров да ровное дыхание мужчины. Мужское тело, в чьих объятиях она оказалась впервые в жизни, поначалу казалось твёрдым и неудобным, но постепенно она привыкла и расслабилась. Мало-помалу ушло и напряжение. Под далёкий крик ворона Маргарита погрузилась в сон.
***
Со скрипом распахнулась железная дверь, и в тёмную комнату проник луч света. Сжавшаяся в углу маленькая Маргарита закричала, глядя на фигуру в дверях:
— Я ни в чём не виновата!
Ответа не последовало. Дверь снова захлопнулась, и свет исчез.
Шло время. Ей казалось, что она умирает от холода и голода, но она стискивала зубы и терпела. Я не хочу жить как принцесса. Я вернусь обратно к бабушке и отцу.
— Выпустите меня! Я никакая не принцесса!
Гневный крик полетел в запертую железную дверь. Дверь, которая раньше то открывалась, то закрывалась, теперь хранила глухое молчание. И снова тянулось время. Казалось, прошли дни, а то и месяцы.
Волю, которая так упорно держалась, начала заволакивать тьма. С мерзким писком со всех сторон полезли крысы, подбираясь к ней всё ближе. Мелкие твари, жаждущие разодрать ей плоть и напиться крови.
У неё не было сил пошевелить и пальцем, но из горла сам собой вырвался дикий визг. Холод, голод, страх и одиночество в конце концов сломили её решимость. Маргарита бросилась к железной двери и забарабанила по ней.
— Спасите меня. Я виновата... Хнык...
Слёзы текли ручьём. Она осознала: если упрямиться дальше, то останется лишь умереть.
Спустя долгое время щёлкнул замок, и дверь открылась. Заслонив собой хлынувший свет, появилась Асла в чёрном плаще. С бесстрастным лицом она подошла, присела рядом и спросила:
— В чём же ты виновата?
— Хнык... В том, что не слушалась... хнык... В том, что своевольничала, и в том, что пыталась сбежать... хнык...
Вчерашняя Маргарита, которая сверкала глазами и дерзила, умерла во тьме этой комнаты. Жажда жизни победила гордость и заставила её склониться перед Аслой.
— Наконец-то ты всё осознала. Отныне ты полностью забудешь о себе прежней и будешь жить как принцесса. Поняла?
— Хнык... Да.
— Запомни: тебе есть что защищать. За предательством последует лишь смерть.
— Да.
С каждым ответом её личность стиралась. Асла внушала такой ужас, что, глядя ей в глаза, Маргарита чувствовала себя марионеткой в её руках.
— Умница, наша принцесса.
Асла с улыбкой поднялась на ноги.
Не успел улечься страх, как перед глазами всплыла другая сцена. Две женщины тесно прижимались друг к другу и страстно целовались. Их щёки и губы сладострастно двигались, а мелькающие языки сплетались словно змеи. Восемнадцатилетней Маргарите приходилось сидеть вплотную к ним и внимательно наблюдать за этим зрелищем.
— Целоваться нужно вот так. Смотрите внимательно.
Произнесла женщина, обучавшая Маргариту плотским утехам. От представшей перед глазами картины, от самой атмосферы и липкого воздуха в комнате становилось тяжело дышать. Одна из женщин оторвалась от губ партнёрши и, бросив на Маргариту томный взгляд, облизала губы.
— А теперь, как вас учили, поцелуйтесь с этой девочкой.
— Что?
— Вы сможете по-настоящему понять это, только попробовав сами. Эта девочка вас направит.
— Вы с ума сошли! Ни за что!
Маргарита резко запротестовала и попятилась.