Онлайн чтение книги Возрождение Добродетельной Жены Rebirth Of A Virtuous Wife
Глава 36

Ань Ян Ван и его сын не знали, что думал в это время Тай И, но сами они вздохнули с облегчением, когда услышали слова Тай И.

Тай И снова пошёл приводить в порядок потерявшую сознание Ань Ян Ванфэй. Ань Ян Ванфэй быстро проснулась, а затем увидела своего бледного сына на кровати, она не могла сдержать слёз, а потому торопливо закрыла лицо носовым платком. Женщина действительно была убита горем, пока Тай И не повторил только что произнесённый отрывок, позволив ей наконец-то унять струящиеся по щекам слёзы.

Тай И попросил кого-то принести бумагу с чернилами, чтобы он мог прописать несколько пар лекарств, а затем проинструктировал о некоторых мерах предосторожности – например, вы не можете подходить к женщинам в течение года, сохранять ясность ума, отказаться от алкоголя, отказаться от мяса и отказаться от половых утех... Это полностью копировало обычную рутину монаха. Что обычно делают монахи, Шицзы Ань Ян Вана должен будет следовать этому в течение будущего года.

Ань Ян Ван и его супруга слушали очень серьёзно и часто кивали. Шицзы Ань Ян Вана выглядел бледным и унылым. Он был человеком, привыкшим к богатой одежде и изысканной пище (1), но теперь он был вынужден отказаться от своих любимых деликатесов и прочих мирских удовольствий. Всё вокруг Чу Сяо Тяня должно было быть роскошно и богато! Как он мог выдержать такую приземлённую жизнь? Когда Ань Ян Ванфэй увидела выражение лица своего сына, она снова заплакала. Женщина прикоснулась к лицу сына и закричала от всего сердца и печёнки (2).

После того, как Тай И объяснил меры предосторожности, он неторопливо пошёл, неустойчиво неся свой аптекарскую котомку.

 – У-у-у... Кто такой злобный и смеет так обижать моего сына? Разве это не ясное заявление о том, что они желают нам никогда не иметь детей и внуков в будущем? – с горечью сказала Ань Ян Ванфэй, вытирая слёзы с глаз. Женщина также знала, каковы были достоинства её сына, думая, что кто-то снаружи, должно быть, был невероятно обижен на её сына за то, что он сделал в прошлом, и решил отплатить, сделав его таким. В данный момент она хотела только убить человека, который причинил боль её сыну.

Ань Ян Ван тоже был в ярости, и голубые вены на его лбу почти лопались от гнева:

 – Чёрт возьми, какой смутьян осмелился так дерзко обидеть моего сына?! Бэнь Ван должен перетряхнуть девять поколений (3) этого ублюдка, чтобы позволить ему попробовать вкус собственного лекарства!

 – Да, Ванъе, Вы не должны отпускать злого человека, который причинил боль Сяо'эру. Даже детям Императорской семьи осмеливаются причинять боль, разве это не равносильно восстанию против небес?!

 – Завтра Бэнь Ван отправится к Императору, чтобы вершить правосудие... Нет, Бэнь Ван войдёт во дворец, чтобы получить аудиенцию у Сына Неба позднее!

 – Да, Чэньце тоже отправится на поиски Тай Фэй и попросит её войти во дворец, чтобы найти Вдовствующую Императрицу...

Муж и жена громогласно заявляли о том, что желают добиться справедливости для собственного сына. Такое случалось много раз. Каждый раз, когда этот единственный ребёнок попадал в беду, Ань Ян Ван и его супруга всегда защищали своё избалованное дитя, без жалоб, независимо от того, прав сын или нет, просто используя силу, чтобы оказать давление на других и таким образом решить ту или иную проблему. Но на этот раз, слушая их разговоры, как обычно, Шицзы Ань Ян Вана не лёг со спокойствием, как раньше, когда он передавал решение вопроса своим родителям, которые бы всё устроили в лучшем виде, но замер с выражением страха на лице. Его глаза отчаянно вращались, как будто молодой человек напряжённо думал о чём-то.

После того, как Ань Ян Ван и его супруга на некоторое время распалялись и выходили из себя, они повернули головы, с любовью посмотрели на своего сына на кровати и с болью в сердце сказали:

 – Сяо'эр, не бойся, скажи отцу, кто причинил тебе такую жестокую боль?

__________________________

1. 锦衣美食 (jǐnyī měishí) – это то же самое, что и 锦衣玉食 (jǐnyī yùshí) – литературный перевод – богатая одежда и изысканная еда – метафора, описывающая богатую жизнь.

2. 肝 (gān) – буквально – печёнка. Печень по представлениям древних – вместилище души, она была связана со стихией дерева.

3. 九族 (jiǔzú) – дословный перевод – девять поколений. Сюда входят члены семьи обвиняемого от его прапрадеда до его же праправнука.

Глаза Шицзы Ань Ян Вана блеснули, и он отказался что-либо сказать. Когда Ань Ян Ван и его супруга поспешно спросили, молодой человек просто закрыл глаза и застонал от боли, всем своим видом демонстрируя, что он невероятно слаб и отчаянно нуждается в отдыхе.

Естественно, Ань Ян Ван и его жена не посмели помешать своему сыну выздоравливать. Они попросили сына отдохнуть. Выйдя за дверь, они оба сразу же опустили лица и позвали стражников, которые следовали за Шицзы сегодня, чтобы узнать, кто был тому виной.

В конце концов, у Шицзы Ань Ян Вана всё ещё оставалось хоть немного мозгов, чтобы он мог понять, что он никак не может произнести это имя своими губами, иначе даже отец не сумеет защитить его.

Поэтому, выслушав доклад стражников, Ань Ян Ван и его жена некоторое время смотрели друг на друга, не зная, что делать.

Узнав, что человеком, который ранил их сына, была легендарная Су Ванфэй, пара была удивлена. Из-за судьбы Су Вана, приносящего несчастье жене и обречённого не иметь сына, никто из Императорской семьи не желал связываться с Су Ванфэй – в конце концов, не было никакой необходимости обращать внимание на человека, находящегося на пороге смерти. С другой стороны, кто мог предположить, когда это женщина окажется "раздавленной на смерть" на глазах у всех, и никто не хотел случайно стать тем, кто отправит её в путешествие по Жёлтой реке. И уж тем более муж и жена не предполагали, что такая женщина окажется достаточно смела, чтобы навредить их сыну, а в конце концов позвать Су Вана, чтобы скрыть всё это.

Ань Ян Ван очень хорошо знал характер Чу Ба Нина. Он был строг по натуре и справедлив в поступках, и он никогда бы не стал покрывать человека, совершившего проступок. И теперь он действительно прикрыл свою Ванфэй, даже не извинившись?

 – Если это действительно семнадцатый брат... Это можно только оставить так, как есть! – дух Ань Ян Вана внезапно стал вялым, и он махнул рукой, чтобы стражники удалились.

Когда Ань Ян Ванфэй услышала это, она встревожилась, немедленно закрыла лицо руками и снова заплакала, говоря:

 – Ванъе, как можно забыть об этом деле? На с Вами Сяо'эр страдает от такой великой боли, но вместо того, чтобы искать для него справедливости… уууу…  Сяо'эр, так бледен и несчастен, мама, будет сопровождать тебя в жизни и смерти, так что… забудь об этом... уууу… – сказав это, женщина повернулась и собиралась ворваться в комнату своего сына.

Ань Ян Ван был так зол, что оттащил её назад. Видя, как она грустно плачет, мужчина беспомощно сказал:

 – Что ты хочешь сделать? Сегодня он первый Су Ван при Императоре. Кроме Императора, кого он послушает? Кто посмел бы показаться ему на глаза? Из немногих братьев, которые всё ещё живы, кто из них не избегает его? Вместо этого ты пытаешься заставить Бэнь Вана пойти против него? Как ты думаешь, Бэнь Ван будет счастлив, если после всего этого ему отрежут все возможности достойного существования в столице?!

Ань Ян Ванфэй это не волновало. Она знала только, что её ребёнок был кем-то ранен. Даже если этим человеком был старый Император, женщина осмелилась бы пойти и просить справедливости для ей сына.

 – У-у-у... Мне всё равно, я даже не могу поддерживать своего сына. Какая польза от Вас как от Ванъе? Для этой матери лучше умереть вместе... – сказав это, она продолжила плакать.

Ань Ян Ван был действительно расстроен её плачем, и он вспомнил лицо своего брата, которое было более серьёзным, чем у старика. Как он мог осмелиться просить этого человека о справедливости? Более того, если говорить откровенно, его сын первым обидел Чу Ба Нина. Ань Ян Ван тоже был раздражён в этот момент и с горечью сказал:

 – Если бы ты не превратила Сяо'эра в такого ничтожного расточителя, зачем нам теперь было бы беспокоиться о подобных вещах? У тебя всё ещё есть лицо, чтобы плакать передо мной! Семнадцатый брат прав, характер Сяо'эра должен быть изменён. После того, как он был ранен, Бэнь Ван заставит его подумать об этом, чтобы не выходить и снова не смущать Лао цзы!!

Сказав это, Ань Ян Ван встряхнул рукавами и ушёл.

Ань Ян Ванфэй смотрела на своего мужа, который только что ушёл, в оцепенении, и некоторое время не могла в это поверить. Это был первый раз с тех пор, как она родила сына, когда слёзы не подействовали на её мужа. Очевидно, что, сколько бы она ни плакала раньше, Ань Ян Ван всегда уступал своей супруге. Почему на этот раз привычная тактика не сработала?

Раз это не сработало, она должна найти другой способ справиться с этим! Её Сяо'эр всё ещё страдает, и Ань Ян Ванфэй не должна позволить злобной и недолговечной Су Ванфэй, которая ранила её сына, остаться безнаказанной.

После того, как её муж отказался принимать в этом участие, Ань Ян Ванфэй сразу же вытерла слёзы, вернулась в свою комнату и попросила служанку изобразить на её лице измождённый и печальный макияж, а затем потёрла глаза, чтобы они покраснели. Со слезами на глазах женщина накинула на лицо свою вуаль и попросила девушку-служанку помочь ей добраться до двора Ань Ян Тай Фэй.

Как только она вошла во двор, где жила Ань Ян Тай Фэй, женщина горько заплакала, и её голос сорвался:

 – Му Фэй (1), Му Фэй, Вы должны помочь Сяо'эру...

Ань Ян Тай Фэй, настоящая фамилия которой была Яо, она являлась старшей дочерью семьи Яо, с многовековой семьи в столице. Когда ей было пятнадцать лет или немного старше, Император принял её во дворец и сделал Гуй Жэнь (2), а затем она начала неторопливо, но уверенно подниматься от положения Гуй Жэнь до своего текущего положения.

Ань Ян Тай Фэй можно назвать старшей наложницей, с которой пережила многие годы борьбы в гареме Императора, накопив суровый опыт и многие знания. Шаг за шагом женщина продвигалась вверх, пока не стала Ань Ян Тай Фэй, неуклонно укрепляя свои позиции и влияние. Теперь даже Император Чундэ должен был почтительно называть её "Сянь Му Фэй (3)", когда видел её. Когда старый Император ещё был жив, гарем был просто небольшим полем битвы, где была сосредоточена власть предыдущей династии. Наложницы тратили много денег и старались изо всех сил. Можно сказать, что наложницы, которые могли выжить в гареме, были не простыми. Однако Ань Ян Тай Фэй не только выжила, но даже родила третьего сына первого Императора. Однажды она стала Хуан Гуй Фэй (4), уступая лишь самой Императрице, и какое-то время её внешний вид не имел себе равных.

До сегодняшнего дня дожило не так уж много наложниц старого Императора. За исключением некоторых молодых и бездетных наложниц, которых перевезли во дворец, где доживали свой век наложнице предыдущего правителя, те из них, что имели собственных сыновей, могли получить разрешение отправиться в дома своих детей, чтобы наслаждаться свободной жизнью за пределами Императорского дворца. Ань Ян Тай Фэй была одной из таких.

Ань Ян Тай Фэй всю свою жизнь сражалась среди женщин, наслаждаясь днями славы, богатства и власти в своих руках. Она закрепляла позиции на каждом шагу (5), осторожно и предусмотрительно, и, наконец, удалилась за кулисы после того, как десятый принц взошёл на трон. Сама же она благополучно стала достойной Тай Фэй. Это действительно удивительная вещь для наложницы со старшим принцем.

Однако никто не знает, что жизнь Ань Ян Тай Фэй была прекрасной, но она понесла ужасную потерю от рук своей сестры из той же семьи, нынешней Вдовствующей Императрицы. По сей день женщина не могла перестать возмущаться каждый раз, когда думала о неправильном и непродуманном шаге, который она совершила в то время.

__________________________

1. 母妃 (mǔfēi) – дословный перевод – мать-супруга. Дело в том, что для всех Императорских детей матерью является Императрица, даже если не она их родила. А к своим биологическим матерям они даже не имеют права обращаться "мама", только вот так – "Му Фэй".

2. Если верить Байду, то "贵人" – это ранг наложницы, который появился во времена династии Хань и просуществовал довольно долго. Тем не менее, согласно тому же Байду, этот ранг во время династии Хань уступал разве что Императрице. Но куда она тогда поднималась, непонятно! Возможно, тут либо ошибка автора, и имелась в виду, например, Мэй Жэнь (美人), или я что-то не так понимаю.

3. 贤母妃 (xiánmǔfēi) – дословно можно перевести, как добродетельная или мудрая мать-супруга. Не очень понимаю, зачем Императору звать кого-то Му Фэй. Если кто в теме, пишите в комменты.

4. 皇贵妃 (huáng guìfēi) – Хуан Гуй Фэй, что можно перевести как Императорская благородная супруга – это ранг наложницы династии Цин, который уступает только Императрице и возвышается даже над Гуй Фэй.

5. 步步为营 (bùbùwéiyíng) – литературный перевод – на каждом шагу закреплять свои позиции – идиома, которая говорит о человеке, который продвигается шаг за шагом, тщательно обдумывая каждое своё действие, взвешенно и планомерно двигаясь вперёд.

Если бы не Вдовствующая Императрица, возможно, её сын был бы сегодня Императором, и она была бы единственной, кого уважали бы во дворце Чунхуа.

В глазах посторонних Вдовствующая Императрица и Ань Ян Тай Фэй – сёстры с одной фамилией, и они шли бок о бок в бурном течении гарема. Они являются образцом глубокого сестринства. Но кто знает, что эти две сестры когда-то поссорились друг с другом за высший трон, и они хранили друг на друга такую обиду, что каждая хотела выпить кровь и съесть плоть другой сестры.

Однако Ань Ян Тай Фэй также была невероятно проницательна. Она знала, что сегодняшний Император – редкий мудрец. Если бы предыдущий Император позволил её сыну стать своим наследником, он, возможно, уже давно был бы в хаосе – когда скончался старый Император, он оставил много беспорядков. Если бы не усилия нового Императора по разрешению кризиса и очищению династии от врагов, она вовсе не была уверена, что сегодняшняя Великая Династия Чу находилась бы в таком мире и благоденствии.

Поэтому, хотя Ань Ян Тай Фэй возмущалась Вдовствующей Императрицей, она не использовала связи и власть, которые были в гареме в течение половины её жизни, чтобы восстать. Вместо этого она отправилась жить в Ань Ян Ван фу, будучи вполне довольной такой участью. Там она стала достойной Ань Ян Тай Фэй, чтобы сосать сласти и забавляться с внуками (1).

Теперь, узнав, что её единственный драгоценный внук был почти оскоплён невесткой Вдовствующей Императрицы, Ань Ян Тай Фэй немедленно вспыхнула. Ничего не сказав в тот момент, она сердито села в карету и направилась прямо во дворец.

* * *

Во дворце Чунхуа красивые и грациозные дворцовые дамы сновали взад и вперёд, подавая чай и закуски Ань Ян Тай Фэй, которая, как говорили, редко входила во дворец, чтобы навестить Вдовствующую Императрицу.

Хотя Ань Ян Тай Фэй было больше пятидесяти лет, она выглядела очень молодо, возникало ощущение, что этой женщине было лишь едва за сорок. Со множеством золотых украшений в её чёрных волосах и в дворцовом платье, расшитом пионами, она выглядела как человек, который живёт очень комфортной жизнью. На её лице было очень мало морщин, и только несколько глубоких морщин залегли в уголках глаз, что говорило о том, что женщина была уже не так молода, как казалось.

Ань Ян Тай Фэй дарила людям чувство спокойствия и безразличия, подобного воде. Глядя на неё, можно было на самом деле представить себе глубокий водоём, в котором не видно дна. Но стоило помнить, что вы никогда не узнаете, что скрывается под такой толщей воды.

С другой стороны, Вдовствующая Императрица была добросердечна и нежна, и у неё часто на лице сияла добрая улыбка, как у Будды Майтрейи, что заставляло людей верить в её непогрешимую доброту.

Две женщины сидели в главном зале дворца Чунхуа, грациозно приветствуя друг друга, и каждое их движение было полно смысла.

Кто знает, как долго они проверяли друг друга, но у Вдовствующей Императрицы, наконец, не хватило терпения продолжать ходить с ней по кругу.

 – Я не знаю, что случилось с моей сестрой, когда она пришла сегодня к нам домой? Разве что ты влюбилась в чай, который подаётся во дворе Айцзя. Если тебе это нравится, Айцзя может попросить Императора наградить тебя подобным напитком, – великодушно сказала Вдовствующая Императрица, прикрывая рот платочком и улыбаясь, но в глубине души её сердце кричало от желания задушить эту женщину до смерти.

Вдовствующая Императрица также задавалась вопросом в своём сердце, что привело Ань Ян Тай Фэй сюда сегодня. Тем не менее, понимая, что рано или поздно этот вопрос придётся поднять, Вдовствующая Императрица не стала продолжать оттягивать этот неприятный момент. Вдовствующая Императрица не верила, что Ань Ян Тай Фэй приехала просто навестить её и выпить с ней чаю, чтобы поговорить о сестринстве. Однако формальные действия, которые было необходимо выполнить для пускания пыли в глаза, должны были быть произведены, чтобы эта проклятая старуха, какой бы утончённой она не казалась, не стала пенять младшей сестре, ставя ей подножки за неподобающее поведение.

Услышав это, Ань Ян Тай Фэй поставила чашку с чаем, что держала в руке на стол, вытерла рот платочком и легко сказала:

 – Ничего особенного. Я просто решила поздравить свою дорогую сестру с тем, какая хорошая у тебя невестка! Су Ванфэй, должно быть, действительно было нелегко дожить до настоящего момента, не будучи ограниченной со всех сторон.

__________________________

1. 含饴弄孙 (hányí nòngsūn) – литературный перевод – сосать сласти да забавляться с внуками – метафоричное описание стариков, которые уже отошли от каких-либо дел.

Когда Вдовствующая Императрица услышала это, она чуть не упала от гнева.

Разве эта женщина не дала понять, что высмеивает её? Хотя жизнь Вдовствующей Императрицы не была гладкой, она также была достаточно спокойной. С тех пор как она стала Вдовствующей Императрицей, никто не осмеливался разговаривать с ней в такой странной манере, кроме этой женщины. Как мы все знаем, судьба её младшего сына Чу Ба Нина всегда была болью в её сердце. Поэтому как женщина могла не рассердиться, когда её заклятый враг осмеливалась произносить подобные кощунственные речи.

Вскоре Вдовствующая Императрица изменила свою равнодушную улыбку и сказала:

 – Глядя на то, что сказала моя сестра, Су Ванфэй, которая близка к Айцзя, естественно, хорошая, – эти слова вырвались у него сквозь зубы: – Хе-хе, Айцзя всё ещё ждёт, когда она и Су Ван родят несколько маленьких внуков для Айцзя

По сравнению с её Ань Ян Ваном, который не может родить больше ни одного маленького мальчика, Су Ван Вдовствующей Императрицы всё ещё молод, и никто не знает, сколько внуков у него народится в будущем.

Ань Ян Тай Фэй словно не понимала, насколько саркастична была её сестра, но в этот момент она не казалась раздражённой. Она взяла маленький красный фрукт со стола, съела его и медленно сказала:

 – По крайней мере, когда Ань Ян Вану было столько же лет, сколько Су Вану, мой Сяо'эр уже родился, – она едва сдержала фырканье. Эта женщина действительно думала, что её сын в состоянии принести потомство? Может быть, всё было именно так, как сказал монах в храме Баймасы, несчастье жены и невозможность иметь детей… – Ой!

 – Ты... – Вдовствующая Императрица снова так разозлилась, что у неё заболела печень.

Когда Ань Ян Тай Фэй увидела, что жар достиг небывалых высот, и её сестра почти готова была броситься вперёд, чтобы разорвать её лицо на части, женщина опустила глаза и сказала:

 – Ха, тогда моя сестра может дать ясный ответ своей сестре! Твоя хорошая невестка тоже замечательная, и она чуть не испортила жизнь моего Сяо'эра! Кто посмеет обидеть Сяо'эра из моей семьи, после этого не отправившись прямой дорогой в ад? Сестра, ты должна дать мне объяснение сегодня, иначе я не могу гарантировать, что твоя добрая невестка сможет прожить так долго, как об этом судачат снаружи!

 – Ты…!

Вдовствующая Императрица изначально слушала это с негодованием, и она всё ещё болела за А Нань в своём сердце, крича, что её добрая невестка не будет калечить Шицзы Ань Ян Вана, чтобы не произошло. Но когда женщина услышала конец речи своей сестры, то её чуть не вырвало кровью.

Она верила, что Ань Ян Тай Фэй определённо сделает то, что говорит! Не стоило слепо полагать, что Ань Ян Тай Фэй, которая все эти годы жила в Ань Ян Ван фу, занималась лишь тем, что постилась и читала буддийские писания. Кто знает, оставила ли она какие-либо связи и влияние, которые могли помочь её сыну захватить трон? Возможно, хотя она и не могла силой захватить дворец, у неё всё ещё была способность заставить Ванфэй неожиданно умереть.

 – Хе-хе, почему моя сестра должна так злиться? Ты должна сообщить Айцзя, как Су Ванфэй причинила боль Шицзы Ань Ян Вана. Если бы это действительно была вина Су Ванфэй, Айцзя никогда бы этого не скрыла, – прошептала Вдовствующая Императрица.

Ань Ян Тай Фэй сказала необоснованно:

 – В любом случае, Сяо'эр в моей семье действительно пострадал от твоей невестки. Если ты не дашь мне справедливого объяснения, эта сестра не возражает, чтобы сообщить о произошедшем людям Императорской семьи. Ты же знаешь, что Ань Шунь Ван и другие крайне обеспокоены тем, что у них всё ещё нет никаких причин для посещения столицы.

Вдовствующая Императрица наконец рассердилась:

 – Не смей! – кто в этом мире не знает, что Ань Шунь Ван – амбициозный человек. Он просто ждёт возможности войти в столицу и захватить дворец на северо-западе. Если бы Ань Шунь Вану действительно была предоставлена возможность въехать в столицу, в столице в то время не было бы ничего, кроме хаоса и беспорядка.

Ань Ян Тай Фэй улыбнулась и сказала:

 – Моя сестра уже Вдовствующая Императрица, как она может быть такой раздражительной? Успокойся, не позволяй дворцовым людям смотреть на такое посмешище!

"А не пойти бы тебе к чёрту?! Если бы эта проклятая женщина не угрожала Айцзя, разве могла Айцзя оказаться в таком раздражённом состоянии?!"

Вдовствующая Императрица взревела в своём сердце, но когда её тяжёлое дыхание утихло, она смогла только напрячь лицо и попросить кого-нибудь пригласить Су Ванфэй во дворец.

* * *

После того, как карета особняка Су Вана въехала в город, Чу Ба Нин не повёз А Нань прямо в особняк Су Вана, а отправился за покупками на улицу.

А Нань приподняла угол занавески и посмотрела на улицу сияющими глазами. Она давно не выходила на улицу, и девушке действительно начало казаться, что она стала напоминать черепаху, живущую лишь в собственном панцире.

Видя, что её глаза вот-вот прилипнут к щёлочке, Чу Ба Нин поджал уголки губ и подавил улыбку. Чу Ба Нин прямо попросил кучера отвезти их в ресторан под названием Облачный Приют, а затем вывел А Нань из экипажа. Через некоторое время они уже сидели в ложе на втором этаже ресторана. Они подняли глаза и посмотрели в окно.

Со своего места двое могли видеть небольшую реку, протекающую через город, снаружи. Вода искрилась, подёрнутая мелкой рябью, и плакучие ивы по обе стороны берега реки неустанно колыхались под лёгким ветерком. Пешеходы медленно шли по арочному мосту. Эта сцена была полна древнего ритма жизни, очень похожего на кусочек жизни, запечатлённый на живописной панорамы Цинмин Шанхэ (1).

Аккуратно одетый владелец ресторана быстро принёс заказанную ими еду. А Нань посмотрела на фирменные блюда ресторана, упомянутые владельцем ресторана. Цвета хорошо сочетались, аромат был острым, и было почти очевидно, что все три аспекта блюда (2) будут идеально гармонировать друг с другом. А Нань спокойно улыбнулась и не позволила себе выглядеть гурманом, хотя, если говорить откровенно, она была ужасно голодна.

После того, как Жу Цуй расставила миски и палочки для еды для своих хозяев, она почтительно поклонилась и вышла.

 – Это фирменные блюда Облачного Приюта, ты можешь съесть их, чтобы посмотреть, понравятся ли они тебе на вкус, – сказал Чу Ба Нин.

А Нань скромно улыбнулась и сказала:

 – Я слышала, как мой отец говорил, что у Облачного Приюта есть особенный торт Хэи (3), который очень своеобразен и может быть вкусным только в том случае, если его едят в нужном месте и в нужное время.

Чу Ба Нин немного подумал и тихо сказал:

 – Это достойное блюдо, чтобы завершить трапезу. Пусть его принесут позднее.

Сердце А Нань было сладким, и она нежно улыбнулась ему:

 – Спасибо Ванъе.

Чу Ба Нин не мог не коснуться её головы. Девушка улыбалась на солнце, её чёрные как смоль глаза сузились, а милая улыбка на её губах, как у хорошо воспитанной и послушной кошки, вызывала у людей желание прикоснуться к ней и потрепать её по голове.

Хотя А Нань не привыкла к тому, как Чу Ба Нин иногда прикасался к её голове, она также знала, что это знак того, что он хочет побаловать человека, и её сердце становилось всё слаще и слаще, как будто того, что только что произошло в храме Баймасы, больше не существовало. По пути А Нань заметила, что Чу Ба Нин больше не упоминал об этом, и она ничего не сказала о произошедшем, хотя и была несколько заинтересована. В любом случае, человек перед ней всегда был выдающимся в решении текущих вопросов.

Однако мысль о том, что через два дня этот человек уедет, не позволяя ей видеть его в течение нескольких месяцев, снова заставила сердце девушки болезненно съёжиться.

__________________________

1. 清明上河图 (qīngmíng shànghé tú) – живописная панорама Чжан Цзэ Дуаня (1085 – 1145; китайский художник), название которой переводится как "По реке в День поминовения усопших". Живописная панорама была создана в двенадцатом веке при дворе династии Сун. На свитке запечатлена повседневная жизнь обитателей императорской столицы, Кайфына, в день празднования Цинмина (5 апреля).

Вот небольшой отрезок полотна (целиком оно сюда просто не влезет, а этот кусочек наиболее соответствует тому моменту, которым восхищается А Нань):

2. 色香味三方 (sèxiāngwèisānfāng) – литературный перевод – три аспекта блюда. Согласно китайским традициям, это цвет, запах и вкус, и они должны находиться в гармонии, чтобы соответствовать понятию хорошего блюда.

3. 合意 (héyì) – название тортика можно дословно перевести как "желание сердца".