— Похоже, ты так и не осознала, что есть черта, которую нельзя переступать, — произнёс Баркас своим привычным ровным голосом. Однако его прекрасное лицо, обычно полное терпения, исказилось в свирепой гримасе.

Талия попыталась вывернуть руку, чтобы вырваться, но крепкая хватка закалённого рыцаря была словно кандалы. Баркас, загородивший собой наследного принца и Айлу, как преданный щит, притянул Талию ещё ближе и, глядя ей в лицо, прошипел:

— Насколько низко тебе нужно опуститься, чтобы наконец насытиться? Даже упав на самое дно, ты не можешь утолить свою жажду?

— Ты считаешь, я опустилась на самое дно? — Талия резко закинула голову и язвительно рассмеялась. — О, благородный господин Сиекан, и вправду думаешь, что знаешь, что такое настоящее дно? Не строй из себя всезнающего.

Она вплотную придвинулась к нему, на губах заиграла лукавая улыбка. В отличие от других мужчин, терявших рассудок от одного её взгляда или аромата, Баркас не выказывал ни малейших признаков волнения. Только в глазах читалось бесконечное отвращение.

Талия ощутила острое желание вонзить свои тщательно ухоженные ногти в эти ледяные зрачки.

— С твоей высоты я, должно быть, кажусь ничтожной. Но до самого дна мне ещё далеко, — она пристально смотрела в его глаза, где таилась бездонная трясина. Этот мужчина скоро сам столкнёт её туда. Но перед тем, как она пойдёт ко дну, она оставит на их будущем глубокие царапины. Так будет справедливо.

Её глубокие синие глаза наполнились ядом. И в глазах Баркаса, смотревшего на это злобное лицо, вспыхнуло нечто опасное. Они переглядывались, будто были готовы убить друг друга, пока за его спиной не раздался жалобный голос:

— Баркас…

Мужчина, прожигавший Талию взглядом, тут же развернулся к своей невесте.

Айла выглядела настолько несчастной, что это резало сердце. Она осторожно потянула за край его плаща и умоляюще прошептала:

— Я… хочу переодеться. Пожалуйста, уведи меня отсюда.

— …Как пожелаете, — сказал Баркас, обнял её за плечи и, не оборачиваясь, направился к выходу. Казалось, он вычеркнул Талию из памяти — не удостоил её даже взглядом.

Девушка ощутила, как безумие, овладевшее ею, мгновенно исчезло. На смену пришли отчаяние, боль и ревность. Но даже сквозь адскую муку она сохраняла видимость спокойствия.

С нарочито-торжествующей улыбкой, будто одержав победу, она направилась к террасе, где стояли угощения и напитки. Люди поспешно расступались, как перед прокажённой.

Не обращая внимания на реакцию толпы, она изящно взяла новый бокал. Но не успела сделать и двух глотков, как граф Сериан, издали наблюдавший за их перепалкой, поспешно выхватил у неё напиток.

— Вам лучше немедленно покинуть банкет.

— Почему? — она равнодушно потянулась к тарелке с гранатами. — Разве вы не слышали? Первая принцесса велела нам наслаждаться праздником. А я ещё не закончила.

— Я восхищаюсь вашей смелостью, но… — граф кивком указал на наследного принца, — прямо сейчас за вашей спиной опасный зверь, готовый наброситься в любой момент.

Действительно, Гарет выглядел так, словно вот-вот обнажит меч. Его загорелая шея покрылась вздувшимися венами, а челюсть заметно подёргивалась от напряжения. Он едва сдерживал ярость.

В другой раз Талия бы раззадорила его на ещё более ужасные поступки, но сейчас у неё просто не было сил.

Она перестала притворяться и положила руку на предплечье графа Сериана. С такой скоростью, чтобы это не выглядело бегством, но и не медля, они покинули зал.

У сада уже ждала карета. Придворный рыцарь распахнул дверь, и Талия ступила на подножку. Но едва она собралась опуститься на мягкое сиденье, как кто-то грубо толкнул её.

Она рухнула на пол и подняла глаза. Гарет, оттолкнув её личного рыцаря, втиснулся в карету. Его взгляд был полон ненависти.

— Мы едва терпим твоё существование, — прорычал он, сжимая её горло грубыми, покрытыми мозолями пальцами.

Рыцарь не посмел тронуть принца, лишь закричал, требуя объяснений.

Гарет проигнорировал его и лишь крепче сжал её горло. Талия судорожно дёрнулась и вонзила ногти во вздувшиеся жилы на его руках. Но ослеплённый яростью, он, казалось, не чувствовал боли.

Гарет прошипел ей прямо в ухо:

— Я долго... очень долго терпел, сдерживался, снова и снова.

Ярко-зеленые глаза наследного принца пылали, словно адское пламя.

— Так что не усердствуй, сестрёнка. Мы и так уже достаточно ненавидим тебя…

Наконец он разжал пальцы и отстранился. Талия, обхватив шею обеими руками, судорожно втянула воздух. Из-за непрекращающегося кашля ей было трудно дышать. Лицо налилось кровью, она с трудом переводила дыхание, и в этот момент яд в голосе Гарета вновь пронзил её сознание:

— Запомни. И то, что твоя мамаша тут бесчинствует, и то, что такая грязная ублюдочная тварь, как ты, свободно разгуливает по дворцу, — всё это временно.

С поддельной учтивостью он захлопнул дверцу кареты и ушёл.

Когда Талия, шатаясь, попыталась встать, то заметила, что два ногтя, которые она так старательно подпиливала, сломались. На обломках ногтей, едва держащихся на кончиках пальцев, блестели липкие капли крови. Она рассеянно погладила их, а затем едва слышно пробормотала:

— ...Придётся отращивать заново.

На этот раз она заточит их острее. Так, чтобы можно было вонзить до самых костей.

Из её рта вырвался тихий, шипящий смешок. Она и сама не понимала, почему смеётся.

Бесполезный рыцарь, который поспешно открыл дверь, чтобы проверить, всё ли с ней в порядке, посмотрел на неё с недоумением. В его глазах она, должно быть, выглядела сумасшедшей. Возможно, он и прав. Возможно, она уже давно сошла с ума.

Она повалилась на тёмный пол кареты и ещё долго тихо хихикала.

* * *

Весь императорский двор гудел, как потревоженное осиное гнездо. Через несколько дней первая принцесса и наследный принц должны были отправиться в паломничество. Потомки великого императора Дариана [1], объединившего великую империю, были обязаны пройти этот обряд, достигнув совершеннолетия.

Обычно женщины отправлялись в путь перед замужеством, а мужчины — после двадцати. Но так как принцесса и принц родились в один день, наследник престола настаивал, что получить благословение богов в один и тот же день — вполне естественно. В результате были собраны экипажи и припасы сразу на двоих.

Чтобы сопроводить особ, чьи титулы в империи уступали лишь императору и императрице, был задействован элитный отряд дворцовой гвардии. И, как и следовало ожидать, командующим экспедицией был назначен командир гвардии — Баркас.

Теперь Талия могла часто видеть его из окон своего дворца. Её взгляд скользил по внутреннему двору, где Баркас суетился в приготовлениях.

Сегодня он тоже, под моросящим дождём, обходил двор, проверяя снаряжение, лошадей и оружие. Талия, уткнувшись подбородком в подоконник, не отрываясь смотрела на него, не моргая.

Баркас поднял голову и взглянул на небо, словно хотел понять, сколько времени прошло. Серебристые струйки дождя мягко омывали его лицо — этот образ навсегда врезался ей в память.

В тот день, когда она влюбилась в него, шёл такой же дождь.

Талия вспомнила тот день.

Примечание:

1. В новелле «Под дубом» также упоминалось, что Дариан — первый император Западного континента.