С того дня Талия начала отчаянно бороться, чтобы вырваться из оков давней привычки — любви. Она и раньше пыталась вырезать из сердца чувства к нему, но никогда ещё не делала этого с такой отчаянной решимостью.

Она запихнула в самый дальний угол шкафа платье, которое он выбрал для неё, и надела то, при виде которого он всегда хмурился. Затем начала регулярно посещать балы, проводимые во дворце императрицы.

Разумеется, её рыцарь Баркас тоже был вынужден следовать за ней в этот водоворот ночных развлечений.

Для человека, который до четырнадцати лет воспитывался почти как монах, всё происходящее должно было казаться отвратительным. Да и Талия не чувствовала себя в своей тарелке. На балах, наполненных почитателями её матери, она была всего лишь уменьшенной копией Сеневьер.

Мужчины, увидев юное тело с лицом императрицы, воспринимали Талию как забавную игрушку. Некоторые даже открыто проявляли интерес. Её коробило от того, как к ней относились — как к замене матери, — но она делала вид, что наслаждается вниманием.

Она хотела продемонстрировать это Баркасу.

«Посмотри, что ты упустил. Я стану красивее Айлы. Женщиной, такой же прекрасной, как мама».

Она хотела показать ему, сколько мужчин её желают. А где-то глубоко внутри, возможно, надеялась, что он остановит её.

Но Баркас, как всегда, молча выполнял свои обязанности. Ему было всё равно — будет ли она пить до отключки, смешавшись с мужчинами, или флиртовать с теми, кто годится ей в отцы. Его равнодушие лишь подливало масла в пламя разрушительного импульса, что сжигал её изнутри.

Он был рядом с ней целых семь лет. Неужели он не мог хотя бы немного поволноваться за неё? Попытаться удержать? Эта глупая мысль прочно засела в её голове. Казалось, если она полностью себя разрушит, то избавится и от этой глупой привязанности.

С чувством обречённости она стала водиться с незнакомыми мужчинами. Позволяла им трогать её руки, лицо, волосы, даже когда они странно прикасались к её шее или вдыхали её запах.

Её раздражало, как они трогают её, будто она фарфоровая кукла. Но в упоённых взглядах, словно они на что-то молились, было что-то приятное.

Иногда ей даже казалось, что она — богиня. В такие моменты невозможность заполучить Баркаса переставала быть значимой.

Она цеплялась за это ощущение. Если продолжит тонуть в этих пьянящих чувствах, юная, наивная любовь засохнет и исчезнет.

Она всё глубже погружалась в пошлые и развратные игры. Она привыкала к двусмысленным шуткам, к лёгким прикосновениям, к опасной игре на грани.

Прошло не так много времени с начала этих беспокойных дней, как к ней приблизился дворянин с юга по имени Маргус.

Сначала он её совершенно не заинтересовал. Хотя каждый вечер она выходила в зал и общалась с разными мужчинами, никто из них не задержался в её памяти.

Но постепенно его имя стало всплывать всё чаще. Он привлёк её внимание довольно странным способом.

Он обращался с ней, как с племянницей или капризным ребёнком. Иногда даже искренне беспокоился и давал советы. Сначала Талию раздражала эта дерзость, но вскоре она начала открываться ему. В отличие от других, кто при любом удобном случае норовил дотронуться до неё, он всегда соблюдал приличия, оставаясь дружелюбным.

Но это было не всё. Он казался заинтересованным лишь в том, чтобы рассмешить её. Вместо драгоценностей или откровенных нарядов он приносил ей игрушки и куклы, словно в мыслях не было ничего дурного. С ним Талия чувствовала себя спокойно.

Возможно, этот человек распознал в ней ребёнка, страдающего от нехватки любви. Он слишком легко находил путь к её уязвимостям.

И именно он разрушил построенный ею замок доверия — вечером, за четыре дня до её церемонии совершеннолетия.

Поздно ночью, когда Баркас отсутствовал, Маргус неожиданно явился в её дворец. На мгновение она насторожилась из-за его внезапного визита, но его весёлые шутки быстро растопили её подозрения.

— Смотрите, ваше высочество! Я, наконец, достал ту самую головоломку, о которой вам рассказывал! — воскликнул он взволнованно, протягивая огромную коробку. — Вы не представляете, сколько сил я на это потратил! Даже подарки для его величества не требовали столько стараний!

Он с гордостью вздёрнул нос, но тут же почесал затылок — будто только сейчас осознал, насколько неприлично нагрянул в столь поздний час.

— Вообще-то, я хотел подарить её на ваш день рождения... Но завтра мне срочно нужно покинуть столицу, так что, прошу прощения за беспокойство. Вы простите мою наглость?

Он посмотрел на неё так, будто был мокрой собакой, и Талия, качнув головой, вздохнула:

— Ну, ничего не поделаешь. Проходи.

Он весело улыбнулся и вошёл. Это был первый случай, когда кто-то, кроме рыцарей и служанок, переступил порог.

Вдруг ей стало стыдно за беспорядок в её покоях.

Она провела его через покрытую пылью гостиную, которой никогда не пользовалась, в кабинет на втором этаже — самое чистое место, кроме её спальни. Они сели за шахматный стол и начали собирать головоломку.

Она так погрузилась в процесс, что даже не заметила, как его колени оказались по обе стороны от её ног.

Талия сосредоточенно соединяла крошечные детали, чтобы собрать остроконечную башню замка. Мужчина наклонился совсем близко, помогая ей закрепить тонкие колонны. Вскоре башня была закончена, и Талия довольно улыбнулась. Но вдруг осознала, насколько близко он находится, и её лицо исказилось от неловкости. Он придвинулся так плотно, что дыхание, пахнущее вином, щекотало ей лоб.

Она неудобно поёрзала, но понимала, что если резко отстранится, обстановка станет слишком натянутой.

Талия осторожно повернулась вбок, делая вид, что ищет другую деталь в коробке, которую он принёс. Тогда мужчина подошёл сзади и, будто собираясь обнять, протянул руки по бокам её талии и стал перебирать содержимое коробки.

— Вот же она, — пробормотал он.

Талия напряглась. Мускулистые руки крепко обвили её талию. Она почувствовала, как горячее, влажное дыхание обдало её шею, и сжалась от страха. Её сердце бешено заколотилось, охваченное ужасом от внезапной, чуждой ситуации. Но странным образом из её уст не сорвалось ни звука.

Он прижался ещё сильнее, просунув руки глубже в коробку. Талия с трудом выдавила из себя слова:

— О… от… отпусти…

— Одну… одну минуту. От вас… исходит такой сладкий аромат.

Он прижался носом к её плечу и глубоко вдохнул.

Все её нервы напряглись до предела. Кожа покрылась холодным потом, а по позвоночнику пробежал озноб.