Она уставилась на Сеневьер с подозрением в глазах.

С какой стати та хочет отправить Талию с ними? Всё, на что способна эта девчонка, — досаждать ей глупыми выходками.

Но Сеневьер была не из тех, кто стал бы затевать пустую авантюру и тем более вовлекать в неё самого императора. Здесь явно что-то ещё.

Айла заговорила сдержанным, но холодным голосом:

— Женщины императорской крови обычно отправляются в паломничество перед замужеством. Зачем сейчас отправлять её?

— Возможно, Талия скоро тоже выйдет замуж, — с лёгкостью ответила Сеневьер.

Айла нахмурилась. Она не слышала, чтобы к Талии сватались. Несмотря на происхождение единокровной сестры, её имя значилось в императорской родословной, и скрыть помолвку было бы невозможно. Они явно придумали эту историю, чтобы включить её в поездку.

Пока первая принцесса пристально вглядывалась в лицо императрицы, раздался холодный голос Баркаса:

— Какое удивительное совпадение.

Даже перед лицом откровенного сарказма Сеневьер не потеряла самообладания:

— Два радостных события в императорской семье — разве не чудесно? Предложение поступило недавно, официальной помолвки ещё нет, но и я, и его величество благосклонны этому союзу.

На губах Баркаса заиграла презрительная усмешка:

— Не поделитесь, кто этот счастливец?

— Ты, должно быть, слышал его имя. Глава графского дома Сериан — Вердейн Сериан. Официальное предложение поступило несколько дней назад, — ответила Сеневьер с мягкой улыбкой. — Талия уже давно прошла обряд совершеннолетия. Думаю, пришло время и ей выйти замуж. И партия вполне достойная.

Айла с трудом сдержала горький смешок. Вердейн Сериан — один из самых преданных сторонников императрицы. По слухам, он был любовником леди Тален и дольше всех продержался в отношениях с ней. И теперь она хочет выдать за него свою дочь?

В памяти всплыл образ Талии, стоявшей рядом с графом Серианом на балу. Айлу передёрнуло. Мать, которая хочет выдать дочь за своего бывшего любовника, и дочь, готовая следовать решению матери... Обе были сумасшедшими.

— Раз уж всё решено, поскорее подготовьте этого ребёнка к путешествию, — прозвучал твёрдый голос императора, который, судя по всему, счёл разговор завершённым, и махнул рукой, давая знак удалиться.

Баркас поднялся, с бесстрастным лицом взглянув на своего государя, и медленно вышел из зала. Айла, проводив Сеневьер настороженным взглядом, в замешательстве посмотрела ему вслед. Она не ожидала, что Баркас так просто уступит.

Поклонившись императору, она поспешно бросилась за ним.

— Вы действительно собираетесь взять Талию с собой? Этот брак — всего лишь предлог. Сеневьер явно замышляет нечто ужасное!

— Возможно, — холодно ответил он, спускаясь по ступеням.

Айла, с изумлённым лицом глядя ему вслед, собрала подол платья и быстро догнала его. Схватив за руку, воскликнула с дрожью в голосе:

— И всё? Вы вот так спокойно её берёте с собой, несмотря на то, что не знаете, чего пытается добиться императрица?!

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

Он остановился и взглянул на неё с ледяным выражением. Айла вздрогнула. Только теперь она поняла, что он на грани.

Всего час назад он улыбался ей. А теперь — снова чужой, он смотрел на неё ледяным взглядом.

Баркас сказал насмешливым тоном:

— Хотите, чтобы я восстал против воли его величества?

— Я просто…

— Его величество — правитель этой империи, а я присягнул на верность императорской семье. У меня никогда не было иного выбора, кроме как повиноваться. Разве не этого всегда требовала ваша императорская семья от таких, как я?

Она окаменела от неожиданной резкости. Он же, с безразличным взглядом, снова повернулся и пошёл.

Глядя на его уверенную удаляющуюся фигуру, Айлу охватила волна страха. Как когда-то в детстве, она подбежала к нему и обняла его за сильную талию.

— Прости! Я просто испугалась и сорвалась на тебя. Пожалуйста, не отворачивайся от меня так холодно…

Тело неподвижно стоявшего мужчины постепенно обмякло. Он тихо вздохнул и, развернувшись, обнял её. Затем, как в детстве, мягко погладил по голове и произнёс:

— Вам не о чем беспокоиться. Что бы ни замыслила императрица, с вами ничего не случится.

Она подняла голову и посмотрела ему в лицо. Чужак, который только что отвернулся от неё, вновь стал преданным рыцарем. Айла почувствовала, как все её расшатанные эмоции быстро встали на свои места.

Этот мужчина... Он мог с лёгкостью вывести её из равновесия, а затем успокоить парой бесстрастных слов. Даже её гордость, достоинство и власть принцессы ничего не стоили перед этим человеком.

Она, пробыв с ним бок о бок более десяти лет, всё ещё цеплялась за эти холодные, ни разу по-настоящему не ставшие тёплыми объятия.

Её взгляд был прикован к его блёкло-голубым глазам.

Что он видит перед собой? Бездонные, пустые глаза, казалось, всегда блуждали где-то далеко.

— Я поклялся покойной императрице защищать вас обоих всеми возможными способами, — сказал он, убирая несколько прядей с её щеки за ухо. — И я сдержу это обещание, что бы ни случилось. Так что вам не о чем тревожиться.

Айла долго изучала его лицо, затем наконец кивнула.

Да. Пока он на их стороне — бояться нечего. Абсолютно нечего.

* * *

Спилив сломанный ноготь, она почувствовала раздражающее чувство пустоты.

Сколько ещё недель ждать, чтобы он отрос достаточно для того, чтобы вонзиться в плоть? Талия с нетерпением уставилась на нежно-розовый ободок нового ногтя, едва проступающего на кончике пальца.

Удовлетворение от того, что она поранила тело наследного принца, продлилось недолго. Её драгоценный братец, несомненно, сразу же побежал к жрецам, чтобы залечить руку. А вот она… она бесславно потеряла своё секретное оружие, которое выращивала несколько недель.

«Лучше бы я оставила это для Айлы...»

Сколько раз она представляла, как вонзает ногти в эти изумрудные глаза, каждый раз, когда та смотрела на Баркаса?

Талия содрала повреждённую кожу с ранки от сломанного ногтя. Только что образовавшаяся корочка оторвалась, и выступили капельки крови. Раздражение усилилось. Она молча смотрела, как кровь окрашивает ноготь, потом поднесла палец к губам и легко втянула кровь. После этого медленно поднялась с места у окна.

Сегодня особенно трудно было разглядеть Баркаса. Больше не было смысла жаться к стеклу, терпя палящее солнце.

Она, шаркая ногами, пересекла комнату, налила в таз холодной воды и умыла потное лицо. В этот момент раздался стук в дверь. Наверное, няня принесла очередную закуску.

Талия вытерла лицо чистым льняным полотенцем и равнодушно крикнула:

— Входи.

Но вместо низенькой женщины с пухлыми руками и ногами в комнату вошёл маленький мальчик с густыми тёмно-рыжими кудрями и ярко-зелёными глазами.