Талия, неловко шевеля пальцами, вдруг с трудом выдавила из себя резкий ответ:

— Ес... если ты хоть один волос повредишь — я этого так не оставлю.

Он не ответил. Но его движения, казалось, стали осторожнее. Когда его пальцы коснулись её волос, словно лаская их, Талия сглотнула всухую.

Между лацканами рубашки виднелась его массивная шея и изящно выступающие, словно птичьи крылья, ключицы. Она явственно ощущала, как его гибкие, но сильные предплечья двигаются в такт его действиям, а длинные ноги в плотных брюках, располагавшиеся впритык рядом с её бёдрами, мешали ей сохранять спокойствие.

Она опустила голову, чтобы скрыть пылающее лицо.

— Д... долго ещё?

Разве могут так долго освобождаться волосы, застрявшие в пуговице? Или же это просто она так напряжена, что каждая секунда кажется вечностью? Ладони вспотели.

Она вытерла руки о груду одежды на полу, затем вздрогнула, заметив, что покраснела даже внутренняя сторона запястий.

Неужели вся она красная? Как же нелепо она сейчас выглядит! Нервозно повысив голос, она сказала:

— Всё, хватит! Просто отрежь!

Баркас, обычно ловкий и быстрый, на этот раз копался невыносимо долго, затем опустил одну руку к поясу.

Увидев, как он достаёт кинжал, она напряглась. Когда он снова завёл руку за её спину, Талия инстинктивно вцепилась в подол его одежды.

— Т-только не отрезай слишком много, мои волосы...

Прежде чем она договорила, раздался лёгкий щелчок — и слабое натяжение у корней исчезло.

Сердце ёкнуло. Что, если он срезал целую прядь? В панике она резко обернулась.

К счастью, на полу не было никаких волос. Зато там лежала сверкающая золотая пуговица.

Она подняла её и внимательно рассмотрела: на тщательно отшлифованной поверхности был выгравирован герб рыцарей Роэм.

Талия снова подняла голову и посмотрела на него. Баркас уже встал и прятал кинжал обратно в ножны.

— Долго ещё собираетесь сидеть? — сказал он сухо, поправляя растрёпанную одежду.

Талия смущённо встала. Было как-то неловко. Прокашлявшись, она протянула ему пуговицу:

— Вот, возьми.

— Не нужно. Выкиньте, — равнодушно бросил Баркас, мельком глянув в окно. Там уже алело предзакатное небо.

Он снова оглядел разгромленную комнату и устало выдохнул:

— Я могу удалиться?

Талия молча кивнула. Он слегка склонил голову и вышел.

Она ещё немного постояла, вслушиваясь в удаляющиеся шаги, а затем бросилась к тумбочке у кровати, достала шкатулку с драгоценностями и аккуратно спрятала в самый дальний уголок его пуговицу.

В ту ночь она не смогла уснуть. Странное волнение щемило грудь. Незнакомые чувства не давали покоя. Она снова и снова перебирала его слова, движения, взгляды.

А вдруг... Нет, не может быть. Хотя, вдруг...

Мысли путались, в голове стоял шум. Казалось, мозг сейчас взорвётся. И всё же... почему-то хотелось улыбаться. Она ворочалась всю ночь, переполненная счастьем.

Но юношеским грёзам не суждено было длиться долго. Спустя всего несколько дней разнеслась новость о помолвке Баркаса и Айлы.

Это было как пробуждение от сладкого сна. Даже хуже — как падение с небес прямиком на землю.

Она тут же выбежала из дворца и направилась к тренировочной площадке. Хоть он обычно приходил к полудню, чтобы сопровождать её как страж, она не могла ждать.

Пересекая дворцовую площадь, Талия ворвалась на плац, где тренировались рыцари. Она чувствовала на себе настороженные взгляды, но сейчас ей было не до этого.

Озираясь, она судорожно искала светло-пепельные волосы. Но вскоре поняла, что здесь одни только новобранцы — не официальные рыцари. Значит, он, скорее всего, в канцелярии.

Она развернулась и направилась к военному отделу, расположенному прямо рядом с площадкой. Как и ожидалось, Баркас был там. Но, кажется, вовсе не за бумагами.

Талия, уже тянувшаяся к дверной ручке, замерла, услышав едва уловимый всхлип. Сквозь приоткрытую дверь ей удалось разглядеть Баркаса, стоящего у окна спиной к свету, и женщину, уткнувшуюся лицом в его грудь и рыдающую без удержу.

Талия застыла, будто её окатило ледяной волной — такого она даже представить себе не могла.

Незнакомка подняла голову и посмотрела на Баркаса снизу вверх с отчаянной мольбой в глазах.

— Ты ведь не любишь ту женщину, правда?

Голос был настолько жалким, что от него буквально мутило. Казалось, будто женщина умоляла, хватаясь за последнюю надежду.

— Ты женишься на ней только по политическим причинам, верно? Пожалуйста, скажи, что это так…

Горло сжалось. Осознание того, что есть кто-то, кто может говорить с ним подобным образом, было подобно удару по голове.

Талия с тревогой вглядывалась в его лицо. Наконец, его плотно сжатые губы разомкнулись.

— Не понимаю, какое значение для вас имеет мой ответ.

Его голос был настолько холоден, что по спине пробежал озноб.

Талия невольно поёжилась. Баркас, глядевший на женщину с выражением, будто она была всего лишь безжизненной восковой куклой, слегка склонил голову, как бы в недоумении.

— По расчёту это или нет — что это меняет? Я дал слово взять в жёны её высочество, первую принцессу, и намерен сдержать это обещание.

Хрупкие плечи женщины заметно напряглись. Вероятно, она ощущала, как сердце разрывается от боли.

Но на этом мужчина не остановился.

— Не знаю, на что вы надеялись, но с самого начала я ясно дал понять, что не могу ответить на ваши чувства.

Лицо девушки побелело. Но, кажется, он не испытал к ней даже тени жалости — лишь раздражённо вздохнул и добавил:

— Надеюсь, впредь подобных неловких встреч не будет. Теперь, когда помолвка официально объявлена, мне бы не хотелось лишних скандалов.

Девушка отшатнулась и осела на пол, как кукла, у которой вдруг оборвали нити. На лице Баркаса на миг промелькнуло выражение досады.

Его бесстрастное лицо, лишённое малейшего намёка на сочувствие, вызвало у Талии дрожь. Это выражение, этот взгляд... всё в нём было до пугающего знакомо.

Талия поспешно покинула то место.

Если бы она пришла чуть-чуть раньше, возможно, сейчас на полу рыдала бы она, а не та женщина.

Самая мысль об этом повергала её в ужас. Если бы Баркас посмотрел на неё таким взглядом, если бы ей пришлось умолять его о любви, она бы, наверное, умерла прямо на месте. Нет — несомненно, умерла бы.

Вот почему Талия по-настоящему испугалась его. Он мог убить её всего несколькими словами — и это пугало её до глубины души.

С тех пор её поведение по отношению к Баркасу стало ещё более настороженным. Он был для неё уже не объектом влюблённости, а почти врагом, смертельным противником. Если она не сможет полностью подавить свои чувства, её ждёт только одно — жизнь в бесконечных муках.