Он поочерёдно бросал взгляды на холодную спину начальника и осуждающие взгляды толпы, а затем, тяжело вздохнув, пришпорил коня.

Вторая принцесса, которая, словно соблюдая молчаливый протест, всё время оставалась взаперти в карете и показалась лишь к вечеру, когда они покинули столицу и остановились на привал у реки.

Слуги, занятые разбивкой лагеря и подготовкой к ночлегу, нервно покосились на Талию. Слова о том, что она собирается переодеваться по нескольку раз в день, явно не были преувеличением: вместо платья, в котором она покинула дворец, на ней был шёлковый наряд, расшитый золотой вышивкой.

Более того, на её тонкой белой шее сверкало колье, стоимостью с целый замок, а на запястье, хрупком, как берёзовая ветка, поблёскивал браслет, усыпанный алмазами.

Увидев её издали, Эдрик лишь усмехнулся в полном недоумении. Было время ужина и подготовки к ночёвке. С какой стати она так принарядилась? Её поведение было столь непостижимо, что он уже чувствовал усталость.

Он подавил вздох, передал поводья оруженосцу и подошёл к принцессе. Та, осматривая округу, метнула в него сердитый взгляд.

У рыцаря пересохло в горле. Озарённая закатным светом, Талия казалась существом, сотканным из огня и золота. Волосы цвета зрелой пшеницы, развеваясь на сильном речном ветру, образовывали вокруг её лица сияющую золотую вуаль. А безупречная белая кожа, словно выточенная из молочного агата, излучала бледное сияние даже в огненном закате.

Он невольно сделал шаг назад. Всё в этой женщине было настолько хрупким, что казалось — ещё мгновение, и она рассыплется на тысячи острых осколков.

Глотая сухой ком в горле от необъяснимого предчувствия, он услышал, как из её кроваво-алых губ вылетел раздражённый голос:

— Мне тут не нравится. Перенесите лагерь.

Такой нелепый приказ привёл его в чувство.

Он выпрямился, словно проглотив палку. Эта женщина — не что иное, как ядовитый гриб, скрывающийся под яркой шляпкой. Если позволить её прекрасной внешности одурманить себя, можно жестоко поплатиться.

Сдержанным тоном он ответил:

— Это место было выбрано гвардией из соображений безопасности. Спонтанно искать другое уже невозможно.

— Кто спрашивал твоё мнение? — она бросила на него ледяной взгляд. — Я отдала приказ. А ты обязан его выполнять!

Он глубоко вдохнул, чтобы сдержать раздражение.

— Все решения в этом походе принимает лорд Сиекан. Повторяю ещё раз: самовольно покидать строй нельзя.

— Значит, достаточно разрешения Баркаса?

Она резко перебила его и тут же развернулась, словно с самого начала искала повод сцепиться с сэром Сиеканом.

Эдрик поспешно последовал за ней. Он не мог понять женщину, которая едва ли не с первого дня стремилась устроить скандал.

Он быстро обогнал её и встал на пути:

— Что именно вам здесь не нравится?

— Да всё! — зло отрезала она. — Слишком близко к воде, и к лесу тоже. Тут наверняка полно насекомых!

— Как можно разбить лагерь вдали от воды? К тому же в этих местах водятся грифоны и гарпии. Лес служит естественной защитой в случае нападения крупных монстров...

— Какая ещё защита?! Меня уже дважды укусили какие-то гады! Если я проведу ночь в этом месте, эти твари сожрут всю мою кожу! А этот шум из леса? Мне противен даже шелест листьев, а теперь ещё и птицы орут — как тут вообще можно спать?!

Эдрик с изумлением смотрел на неё. Даже пятилетний капризный ребёнок не устраивал бы таких истерик. Он с трудом сдерживал раздражение.

— Нам придётся ночевать в пути ещё несколько дней. Если вы не привыкнете...

— Достаточно просто перенести лагерь! С какой стати я должна терпеть то, что мне не нравится?!

Она взвизгнула и, словно скаковая лошадь, устремилась вперёд, не глядя по сторонам.

Эдрику пришлось сжать кулаки, чтобы не остановить её силой.

— Люди измучены после целого дня пути. Мы не можем сворачивать лагерь и искать новое место без причины. Хватит вести себя по-детски. Возвращайтесь в карету и отдохните.

Он загородил ей путь и произнёс это с нарочитой суровостью. Её пугающе красивое лицо едва заметно исказилось. В следующую секунду он услышал свист, словно от удара плетью, и ощутил жгучую боль в правой щеке.

Он взглянул на неё с мрачной решимостью. Он заранее знал, что быть рыцарем этой женщины — значит быть готовым к пощёчинам. Но всё же это оказалось гораздо омерзительнее, чем он ожидал.

— Как ты смеешь мне приказывать?!

С трудом проглотив унижение, она схватила его за ворот и с яростью прошипела прямо в лицо:

— Я — дочь императора, а вы все существуете лишь для моего удобства. Если я прикажу идти всю ночь напролёт — вы будете идти, пока не взойдёт солнце. Так что заткнись и убирайся с глаз.

Она резко оттолкнула его и снова зашагала вдоль берега реки.

Эдрик с каменным лицом уставился на её крошечный затылок. Больше всего ему хотелось поступить так же, как и его командир, — закинуть эту несносную девицу себе на плечо и зашвырнуть обратно в карету. Но у него не было такого влияния, что позволило бы безнаказанно коснуться тела члена императорской семьи.

Он провожал стремительно удаляющуюся фигуру затяжным горьким вздохом. Сможет ли он вынести выходки этой ведьмы до конца путешествия? Затылок начинал саднить уже сейчас.

Пока она шла вдоль русла реки, чувствовала на себе чей-то колкий взгляд. Обернувшись, Талия заметила, как люди, уличённые в подглядывании, тут же отвернулись, притворяясь, что заняты своими делами.

Реакция была вполне привычной. Люди всегда обращались с ней как с пороховой бочкой, готовой взорваться в любой момент. Но в этот раз, несмотря на внешнюю сдержанность, взгляды казались ей особенно подозрительными.

«Наверняка среди них есть шпион, подосланный Сеневьер».

Она внимательно всматривалась в лица сопровождающих. Возможно, все они — шпионы. Её мать на такое вполне способна.

Мысли стремительно уносились в тревожном направлении.

Сеневьер годами пыталась подорвать авторитет Гарета. Возможно, теперь она решила использовать этот шанс, чтобы убрать со своего пути все препятствия, мешающие её сыну.

Её сердце тревожно забилось.

Если целью матери были Гарет или Айла, это её мало волновало. При необходимости она даже готова была помочь в этом. Но что, если Сеневьер задумала нечто против Баркаса…

На этом моменте Талия нервно оглядела плотный ряд военных палаток.

Нет, лагерь обязательно нужно разделить. Достаточно создать физическую дистанцию — и шпионам Сеневьер будет куда сложнее действовать по ночам.

Она ускорила шаг. Вскоре перед одной из крупных палаток она увидела Торка — любимого боевого коня Баркаса, привязанного к кольцу. Серый жеребец громко фыркнул, узнав её. Не обращая на него внимания, Талия шагнула в полумрак шатра.

Внутри палатка была аккуратно убрана, словно храм: слабый свет свечей, дорогие шкафы, стойка с доспехами. Окинув пространство беглым взглядом, девушка заметила за ширмой густую тень и решительно направилась туда.

— Я хочу перенести свой лагерь в другое место. Но мой «доблестный» рыцарь заявил, что без разрешения сэра Сиекана мы никуда не можем отправиться. Видимо, твои подчинённые считают, что командир рыцарей Роэма стоит выше членов императорской семьи. Не понимаю, как императорская гвардия могла превратиться в жалкую кучку невежд, не знающих истинную иерархию…

Отодвинув ширму и всё ещё продолжая возмущённую тираду, Талия внезапно окаменела. Баркас стоял перед ней по пояс раздетый, вытирая лицо полотенцем.