* * *

Вопреки её ожиданиям, путь оказался спокойным.

Хотя ночи сменяли одна другую, густые, как смола, но ни разу не произошло ничего кровавого — утро неизменно наступало, и они снова отправлялись в путь ещё до того, как солнце поднималось в зенит.

Хотя измученные зноем солдаты отставали, слегка задерживая график, паломничество продвигалось без серьёзных помех.

Во главе процессии шёл Гарет с личной гвардией. На пятый день после отбытия из дворца они добрались до маленького города Сортика на северо-западе, провели там ночь, а затем направились дальше на север.

Всё это время Талия не спускала глаз с сопровождающих, присланных Сеневьер. Они притворялись до смешного преданными, но Талия ни на миг не ослабила своей настороженности.

Они всего лишь ждут подходящего момента. Было ясно как день, что скоро произойдёт нечто ужасное. Разве за каждым делом, в котором замешана Сеневьер, не следовала зловещая тень заговора?

Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то послезавтра... Скоро перед её глазами развернётся кровавое зрелище. Талия не знала, боялась ли она этого или ждала.

Каждый раз, когда она видела, с какой лаской Баркас относится к Айле, тогда как к ней самой был холоден и равнодушен, ей хотелось, чтобы ужасная трагедия произошла немедленно.

Если бы этих двоих изуродовало до неузнаваемости — это хотя бы принесло облегчение. Уж лучше видеть его труп у ног Айлы, чем наблюдать, как он стоит рядом с ней.

Но когда ночь опускалась, её охватывал удушающий страх. Сколько бы раз она ни твердила себе, что ей плевать, если этот человек умрёт, — это не помогало.

Дрожа от тревоги всю ночь, Талия выбежала из палатки ещё до рассвета. Она брела сквозь полумрак, пока не увидела его. Только убедившись, что Баркас жив и дышит, она чувствовала, что снова может вдохнуть полной грудью.

Она торопливо шагала по узкой тропинке, заросшей кустами, пока не услышала ржание лошади и не замерла.

Продираясь сквозь густые заросли, она увидела серого жеребца с чёрной гривой.

Баркас уверенно вёл огромного коня к источнику. Он опустился на одно колено и натянул поводья, заставив животное наклониться к воде, затем другой рукой зачерпнул воды и омыл длинную мощную шею жеребца.

Сквозь листву пробивался солнечный свет, серебряными бликами играя в его волосах. Талия, наблюдавшая за этой сценой, затаив дыхание, закрыла глаза в отчаянии. Сколько бы она ни пыталась вырезать это чувство из себя — любовь к Баркасу продолжала разрастаться, как опухоль, разъедая её изнутри. Казалось, не было выхода из этой трясины.

Как избавиться от этих чувств?

Оперевшись спиной о ствол дерева, Талия бездумно уставилась в небо, а затем вяло развернулась. И тут она заметила Айлу, идущую по тропинке, и поспешно спряталась за деревом.

Похоже, та только что встала с постели — поверх тонкого платья была накинута лёгкая мантия, длинные волосы свободно спадали на плечи. Её вид был таким же, если не более, неряшливым, чем у Талии.

Но, несмотря ни на что, в ней сохранялись благородство и достоинство.

Возможно, в крови этой женщины есть нечто такое, чего Талия никогда не сможет обрести, даже если умрёт.

— Вот вы где, — тихо сказала Айла, её щёки окрасились лёгким румянцем.

Она осторожно подошла и села рядом с ним на плоский камень.

Баркас взглянул на неё. Айла, будто не в силах вынести даже этот спокойный взгляд, мягко изогнула уголки губ в улыбке и сняла обувь. Погрузив ноги в источник, она тихо засмеялась, брызгая водой.

Ржание лошади, всплески воды и звонкий смех растворились в холодном утреннем воздухе.

Талия с трудом сдерживала желание выскочить и вцепиться единокровной сестре в волосы. Ей хотелось разорвать эти улыбающиеся губы, вырвать болтливый язык. Но она не хотела видеть, как Баркас бросится защищать Айлу.

Вскоре, вдоволь наигравшись с водой, Айла протянула к нему руку. Но вместо того, чтобы помочь ей встать, Баркас наклонился и вытер её ноги, затем, словно верный слуга, осторожно обул её.

Эта сцена пронзила Талию, будто в сердце вонзился кинжал.

Она резко развернулась и побежала прочь. Ветки и трава царапали её руки и ноги, но она не чувствовала боли, будто все её чувства притупились.

Она мчалась по извилистой лесной тропе, как загнанная лошадь, пока не споткнулась о корень дерева и не упала. Лёжа в кустах и тяжело дыша, Талия вдруг рассмеялась.

Что бы сказала Сеневьер, если бы увидела её в таком виде?

Наверняка, сдвинув изящные брови, покачала бы головой.

Талии даже послышался её насмешливый голос откуда-то издалека.

«У тебя есть два пути. Первый — любой ценой заполучить мужчину, которого ты хочешь. Второй — смириться с поражением… но хотя бы сделать его не столь унизительным».

Казалось, она действительно хотела, чтобы Талия соблазнила его, будто какая-нибудь потаскуха. Но Талия скорее умерла бы, чем стала такой, как Сеневьер.

Та без колебаний брала то, что хотела. А Талия не знала, что делать, кроме как молиться, чтобы эти муки поскорее закончились.

Она подняла глаза к небу, просвечивающему сквозь ветви, затем встала. Усталыми шагами она выбралась из тёмного леса и увидела нескольких рыцарей, суетящихся в растерянности. Пройдя мимо них, она направилась к карете, но один из гвардейцев — Рувон, кажется? — резко преградил ей путь.

— Куда вы пропали, не сказав ни слова? — выпалил он. — Сколько раз вам говорили, что нельзя ходить одной без охраны!..

Но тут он замолчал. Вид Талии, изрядно потрёпанной, явно его ошеломил.

— Что… Что с вами?.. Неужели на вас напали?

Принцесса молча обошла его и поднялась на подножку кареты. Но он, похоже, не собирался останавливаться. Схватившись за косяк дверцы, он продолжил жёстким тоном:

— Я обязан защищать ваше высочество. Поэтому…

— Кто-то может подумать, что ты действительно обо мне беспокоишься, — Талия презрительно взглянула на него сверху вниз. — Похоже, тебе велели глаз не спускать с «безумной принцессы», да? Ну так если уж следишь — делай это как следует. Не я виновата, что ты, болван, хлопал ушами.

Он сжал губы, как будто не знал, что сказать.

Талия с силой захлопнула дверцы прямо перед его носом.

Раздался громкий стон — дверь прищемила ему палец. Судя по всему, перчатка уберегла от серьёзной травмы, но бормотания и ругань с его стороны продолжались ещё довольно долго.

Как всегда, Талия проигнорировала всё это.

Если бы она слушала каждое слово, сказанное теми, кто её окружал, она бы давно сошла с ума. Первое, чему она научилась после того, как стала принцессой, — это пропускать мимо ушей всё лишнее.

Талия задёрнула тяжёлые шторы, перекрыв слабый утренний свет, проникавший сквозь стекло, и свернулась клубком, словно ёж.