С того дня Талия при каждом удобном случае бродила по внутреннему двору. Прошло немало времени. На месте, где она нашла умирающего птенца, посадили большой вяз, а некогда унылый сад наполнился яркими цветами. Но она так и не встретила его.

Она чувствовала себя так, будто потеряла случайно найденное сокровище.

Если бы тогда она просто проигнорировала няню…

Отец, который должен был встретиться с ней в тот вечер, так и не появился, да и мама тоже не искала её.

Талия, окружённая холодными служанками, ужинала безвкусной едой и всё время жалела об одном — что не пошла за тем мальчиком. Почему-то казалось, что если бы она его попросила, он, притворяясь, что неохотно уступает, забрал бы её с собой.

Лёжа под холодным одеялом, она всё сильнее тосковала по его большим тёплым рукам, которые так крепко держали её.

А вдруг он был всего лишь иллюзией, созданной её одиночеством?

Когда Талия уже начала сомневаться в его существовании, он вновь появился перед ней. Нет… правильнее сказать, что она нашла его.

Сезон сменился, Талии исполнилось девять, и теперь, вместо дождевых капель, с неба обрушились палящие лучи солнца.

Когда она шла по длинному коридору, ведущему в личные покои императора, её внимание привлекли громкие крики. Она повернула голову к большому арочному окну. На залитом летним светом плацу ученики рыцарей в чёрных сюрко [1] размахивали деревянными мечами.

Их было почти три десятка, но взгляд Талии, словно мотылёк, тянущийся к пламени, сразу устремился к нему.

Его выгоревшие льняные волосы на солнце сверкали серебром. Она впервые видела его без капюшона, но всё равно узнала с первого взгляда. Тот самый мальчик, появившийся в холодном весеннем дожде.

Талия наклонилась к подоконнику, чтобы лучше его рассмотреть.

Среди прочих учеников он выделялся безупречной техникой. Его длинные гибкие конечности с изяществом и силой рассекали воздух.

— Знаешь, кто он? — спросила она у старого слуги, сопровождавшего её к императору.

Тот лениво бросил взгляд в сторону окна:

— Это ученики рыцарей, готовящиеся вступить в императорскую гвардию. Все они — отпрыски знатных семей.

Он даже не пытался понять, кто именно её заинтересовал.

Заметив, что она медлит, слуга с явным неодобрением бросил:

— Его величество ждёт. Пойдёмте скорее.

Неохотно отойдя от окна, Талия направилась по безмолвному, как гробница, коридору. Впервые за несколько месяцев с момента прибытия в императорский дворец она должна была встретиться с отцом, но никаких особых чувств это в ней не вызывало.

Даже когда она впервые увидела императора, посетившего дом Таленов, она не почувствовала, что это её отец.

Угрюмый мужчина не проявлял к ней интереса, а Талия ненавидела человека, отнявшего у неё любовь матери.

Это не изменилось даже после того, как её официально внесли в родословную императорской семьи.

Войдя в просторную, роскошную комнату, Талия настороженно посмотрела на массивную фигуру, стоявшую спиной к свету.

Сколько прошло времени в тишине? Мужчина, сидевший за огромным столом, как за каменной стеной, наконец заговорил, не поднимая взгляда от пергамента:

— С этого дня ты должна изучать этикет императорского дома.

Он поставил печать на документе.

Талия ждала, когда он поднимет голову и посмотрит на неё. Но этого не случилось — даже спустя долгое время его взгляд не коснулся её.

Она не могла этого понять. Как человек, так страстно любящий Сеневьер, мог с таким безразличием относиться к дочери, которая выглядела в точности как она?

Он что-то писал пером, не проявляя ни малейших эмоций, и продолжил говорить:

— Я пригласил для тебя лучших учителей. С этого дня ты должна приходить во дворец к полудню и заниматься. Тебе придётся усердно работать, чтобы наверстать упущенное.

Похоже, ответа от неё никто не ждал. Он небрежно махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Так завершилась их первая за год встреча.

Талия побрела обратно, по пути отчаянно высматривая в окне знакомую фигуру. Но, похоже, тренировка уже закончилась, и на пустом плацу остался лишь ослепительный свет летнего солнца.

С того дня каждый раз, направляясь на занятия, она украдкой наблюдала за его тренировками.

Ей нравилось, как от интенсивных тренировок на его мраморном лице выступают капельки пота, а бледные щёки покрываются лёгким румянцем.

Иногда она даже мысленно разговаривала с ним.

«Слушай… что случилось с той птицей? Она всё же умерла? Ты её где-то похоронил? Или отпустил далеко-далеко, когда она окрепла?»

Как в тот день, когда они вместе промокли под дождём, ей хотелось подойти ближе, заглянуть ему в глаза и поговорить. Убедиться, что в его взгляде по-прежнему мерцает серебряная корона.

И когда это желание стало почти невыносимым… Отложив урок истории на второй план, Талия лениво наблюдала за тренировочной площадкой, пока за её спиной не возникла густая тень.

Она вздрогнула и обернулась. Перед ней, на границе света и тени, стояла мать, не появлявшаяся две недели.

Когда-то это лицо она видела каждый день. В тот момент Талия ощутила, будто её сердце на мгновение остановилось.

Сеневьер, одетая с безупречной элегантностью, достойной титула императрицы, выглядела так, словно воплотила в себе все мыслимые представления о красоте. Даже эльфийские маги, часто посещавшие дом Таленов, не смели сравниться с ней.

— Что ты там разглядываешь? — спросила Сеневьер, сверху вниз глядя на дочь.

Очнувшись от оцепенения, Талия поспешно отпрянула от окна. По какой-то причине ей не хотелось говорить о том мальчике.

Но Сеневьер, похоже, сразу всё поняла. Она повернулась к окну и с загадочной улыбкой посмотрела вниз на высокого светловолосого мальчика.

— Сын герцога Сиекана.

Талия изумлённо взглянула на неё. Она и сама догадывалась, что он, скорее всего, происходил из знатной семьи, но не ожидала, что из такой могущественной.

Глубокие синие глаза императрицы блеснули с хитрецой, словно она читала мысли дочери.

— Ты хочешь его?

Талия покраснела и не смогла вымолвить ни слова.

Глядя на её лицо, Сеневьер поняла всё без слов. Она рассмеялась, как будто ей это показалось забавным, и наклонилась, чтобы поцеловать дочь в щеку.

— Если хочешь, я могу подарить тебе его.

Её шёпот прозвучал жутко, как ночной ветер в тёмном лесу. Выпрямившись, Сеневьер изогнула алые губы в улыбке.

— Но не даром. Чтобы получить награду, нужно порадовать родителей.

Уловив в её голосе лёгкую нотку упрёка, Талия поспешно прижала к груди брошенную на подоконник книгу по истории. Затем развернулась и побежала прочь, чувствуя, как взгляд Сеневьер преследует её, будто липкая паутина.

Это была её мать, та, по которой она тосковала каждую ночь. Почему же сейчас ей хотелось убежать от неё?

Талия думала, что, увидев Сеневьер, устроит ей скандал. Она хотела кричать, что ненавидит уроки. Хотелось выплеснуть весь накопившийся гнев: почему ты не рядом, почему ты оставила меня?

Но теперь, когда Сеневьер стала императрицей, она больше не была похожа на её родную мать. Она стала чужой, пугающей, как будто превратилась в кого-то другого. И Талия не осмеливалась проявить свои эмоции.

В ту ночь она долго ворочалась без сна.

Даже в доме Таленов Талия была несчастна. Но рядом была Сеневьер — не просто мать, а скорее подруга, почти союзница. Даже если все в мире указывали на них пальцем, вместе они могли вынести любые насмешки.

Теперь же Сеневьер вознеслась как императрица, а Талия осталась одна, в чужих стенах среди чужих людей.

Одиночество пронзало до костей. Ей как никогда хотелось, чтобы рядом оказался кто-то… кто-то, кто просто обнял бы её, посмотрел бы с теплотой. Ради этого она была готова отдать всё, что у неё есть.

Так Талия решилась встретиться с мальчиком, за которым лишь наблюдала издалека.

Примечание:

1. Сюрко — это средневековая верхняя одежда без рукавов, которую носили поверх доспехов. Обычно изготавливалось из плотной ткани, иногда с гербом владельца. Служило для защиты от солнца/дождя и опознавания в бою.