Как человек, который не любит привлекать к себе лишнее внимание, Баркас поднял руку, чтобы остановить слугу, собиравшегося объявить его имя, и с изяществом и достоинством начал спускаться по лестнице.

Однако, несмотря на его усилия, все взгляды были устремлены на него. Даже присутствие будущего императора померкло в тени его появления.

Талия жадно рассматривала его с головы до ног.

Он, как всегда, был безупречно одет в парадную форму императорской гвардии. Но под роскошным плащом, выданным орденом, вместо привычных золотых доспехов, символизирующих рыцарей Роэма, красовалась чёрная кираса [1] с гербом Чёрного Коня. Это означало, что он прибыл на банкет как наследник герцога Сиекана и жених Айлы.

Как и ожидала Талия, Баркас направился прямиком в центр зала, где находились Гарет и Айла.

— Приветствую ваше высочество, наследного принца, — сдержанно, без излишнего почтения, но и без дерзости, он поклонился Гарету, после чего повернулся к смущённо улыбающейся Айле.

Кончики пальцев начали дрожать. Талия с такой силой сжала чашу, что её костяшки побелели.

Когда Баркас протянул руку «законной принцессе», Айла скромно вложила в неё свою. В одно мгновение Талию пронзила резкая боль, внутренности словно скрутило в тугой узел.

Не трогай. Не смей прикасаться к Баркасу.

Ей хотелось закричать, но у неё не было на это права. Пришлось прикусить губу, чтобы не выставить себя на посмешище.

— Может, вам лучше покинуть зал? — осторожно предложил мужчина, наблюдавший за её лицом. Слова человека, который, казалось, наслаждался происходящим, отрезвили Талию. Она вспомнила, что явилась сюда вовсе не для того, чтобы позорно сбежать.

Девушка, мгновенно справившись с дрогнувшим выражением, элегантной походкой пересекла зал. Люди, окружавшие наследного принца, первую принцессу и аристократа с Восточных Земель, сами расступались, освобождая путь.

Они, несомненно, жаждали чего-то захватывающего. И Талия не собиралась их разочаровывать.

— Здравствуйте, уважаемый брат и… милая сестра.

Намеренно игнорируя Баркаса, она медленно поклонилась лишь им двоим. Она чувствовала, что если встретится с ним взглядом, то утратит остатки самообладания.

Развернувшись к нему спиной, Талия смотрела лишь на Айлу. Затем насмешливо произнесла:

— Рада, что вы восстановили здоровье. Ведь в прошлый раз… вы выглядели не лучшим образом.

— Благодарю за заботу, — Айла ответила с нежной улыбкой на губах, в которой не было ни тени злобы.

У Талии побежали мурашки по коже.

Эта женщина не могла не знать, что именно её единокровная сестра подсыпала лекарство в бокал. Но несмотря на это, в её взгляде не было даже крупицы гнева — лишь холодное равнодушие, словно она смотрела на заурядный предмет вроде разбросанных по залу тарелок или подсвечников…

Как человек может злиться на что-то подобное?

В её спокойствии, доходившем до равнодушия, было что-то настолько мучительное, что Талию охватило глубокое сожаление.

Следовало дать не эметик [2], а смертельный яд. Даже если бы это стоило казни… Даже если бы пришлось гореть в вечном адском пламени…

На фоне Айлы даже её вспыльчивый брат, который не скрывал своей ярости, казался человечным.

— Да как ты посмела явиться сюда! — прорычал Гарет, нависая над ней. Его блестящие глаза с отвращением окинули её с головы до ног. — И в таком вульгарном виде! Твоя мать, как какая-то шлюха, приказала тебе совращать моих подданных?

— Вульгарном? Как грубо, — Талия демонстративно расправила складки наряда. — Это платье моя матушка надела в день, когда впервые предстала перед его величеством. Очень символичный наряд, не находите?

В зале повисла мёртвая тишина.

В глазах наследного принца вспыхнуло пламя. К сожалению, Талия слишком любила играть с огнём.

— Нашему отцу, должно быть, очень нравилось это платье. Вы не согласны?

Плечи Гарета дёрнулись — он едва сдерживался, чтобы не ударить её. Но его мудрая сестра не позволила бы этому случиться. В нужный момент Айла мягко положила ладонь на его предплечье и с безмятежной улыбкой обернулась к своей единокровной сестре.

— Да. Оно тебе действительно идёт.

Удивительно, но в её голосе не было ни капли злобы. Она говорила как о чём-то очевидном, с предельным спокойствием, будто просто констатировала факт. И именно это больше всего выводило из себя. Возможно, эта женщина вообще считала, что реагировать на провокации какого-то бастарда ниже её достоинства.

Айла, бросив брату-близнецу взгляд, полный спокойного призыва к сдержанности, приблизилась к своему жениху. И, мягко прильнув к его боку, она произнесла с лицом, сияющим от безмерного счастья:

— В любом случае, спасибо, что пришла. Этот день для нас... особенно для меня — очень важен. Мне хотелось бы, чтобы как можно больше людей разделили нашу радость.

Её хрупкая рука мягко опустилась на предплечье мужчины, стоящего словно статуя. Талия смотрела на эту руку, мечтая разорвать её в клочья. Она не осмелилась поднять взгляд — вид его улыбки, адресованной Айле, лишил бы её рассудка.

— Наконец-то назначена официальная дата нашей свадьбы, — продолжила первая принцесса, голос её был мягок, как шелест перьев. — В день начала сезона ветров я отправлюсь на Восток, чтобы стать частью рода Сиекан. Разумеется, прежде мне нужно будет совершить паломничество [3], чтобы получить благословение старейшин. Придётся поспешить, пока не стало слишком жарко. Возможно, сегодня мы видимся в последний раз.

Она искусно изобразила сожаление.

— Как хорошо, что мы всё же смогли увидеться до моего отъезда из дворца. Мне хотелось хотя бы попрощаться.

Затем, давая понять, что разговор окончен, она нежно склонила голову к плечу Баркаса и добавила:

— Надеюсь, ты по-настоящему насладишься сегодняшним торжеством в нашу честь.

Со снисходительной улыбкой Айла уже начала поворачиваться, но Талия, всё это время не сводившая с неё взгляда, внезапно заговорила:

— Раз это наша последняя встреча... мне хочется благословить ваше будущее, сестра.

Как только она шагнула вперёд, мужчина, до этого спокойно наблюдавший за немой войной двух женщин, моментально отреагировал. Он протянул руку, будто собирался защитить свою невесту. Мир перед глазами вспыхнул алым пламенем.

Талия успела раньше, чем Баркас полностью преградить ей путь: быстрым движением она выплеснула вино прямо Айле на грудь.

Тёмно-рубиновая жидкость окрасила верх белоснежного платья, щедро усыпанного жемчугом, и медленно стекала к подолу, словно кровь, хлынувшая из пронзённого сердца.

— Я каждый день буду молиться, чтобы тебя постигла такая участь, сестра.

Зал ахнул от слов, прозвучавших как ужасающее проклятье.

Даже Айла, всё это время державшаяся холодно и с достоинством, побледнела. Её лицо исказилось искренним страхом, и Талия с трудом сдержала смех — так нелепо она выглядела.

Но веселье длилось недолго. Чья-то сильная рука схватила её за запястье и резко дёрнула на себя. И вот Талия оказалась лицом к лицу с мужчиной, которого она так отчаянно избегала.

На неё смотрели бледно-голубые глаза, в которых мерцал ледяной огонь ярости.

Примечания:

1. Кираса — элемент защитного доспеха, закрывающий грудь и спину, обычно изготовленный из металла. Широко использовалась в европейском рыцарском снаряжении, а также в парадных доспехах знати.

2. Эметик (от греч. emein — «рвать») — это вещество или препарат, вызывающий рвоту.

3. Паломничество — это духовное путешествие к сакральным местам, связанным с религиозными традициями, с целью совершения молитв, обрядов или поклонения.