Контент удален!

— Первый поцелуй?
— Угу.
— Нет, то есть… она пришла ко мне только потому, что ни разу в жизни не целовалась?
— Ну да.

Сахэ и Иён сидели друг напротив друга за обеденным столом в его доме. Перед Сахэ лежали аккуратно упакованные латунные ложка и палочки, а Иён уплетала суши.

Тщательно пережёвывая каждый кусочек и думая о том, как жаль, что эта вкуснотища так быстро кончается, Иён с полным недоумением отреагировала на слова Сахэ:

— То есть… стать мстительным призраком только из-за того, что у тебя не было первого поцелуя? Это и есть её затаённая обида?
— Обида там дай бог какая глубокая, — хмыкнул Сахэ.

Темой их разговора, разумеется, была та самая Сонкакси, что заявилась к Иён прошлым вечером.

Девушка ненадолго помрачнела, словно ей было жутко даже вспоминать тот случай, но осознание того, что сейчас она находится под защитой в доме Сахэ, её немного успокаивало.

— Нет, ну ладно, но почему ради первого поцелуя она припёрлась именно ко мне? Зачем?
— Потому что баб любила.
— …А?

— Женщины ей нравились, понимаешь? С мужиками-то она при жизни успела, а вот то, что за всю свою вечность так ни разу и не поцеловала девушку — стало её главным, вековым упрёком к этой жизни.

От таких откровений Сахэ Иён так и замерла с набитым ртом.

— Жуй давай, — скомандовал он.
Девушка послушно закивала и принялась жевать.
— Как-то это грустно…
— Ну да. Поэтому я и помог ей облегчить душу.

Услышав её жалостливый вздох, Сахэ, который до этого лениво покусывал свои латунные палочки, выдал это с таким видом, словно был маленьким ребёнком, сделавшим доброе дело.

— Вы? Лично?
— Ну да.
— Но она же вроде хотела поцеловать именно женщину?
— Всё правильно.
— Но вы же… самец.

При слове «самец» взгляд Сахэ на долю секунды стал очень странным и многозначительным.
— Самец?
— …Ну, хотите, буду называть вас мужчиной?
— А хочешь, я тебе прямо как самец сейчас зарычу?
— Да нет же! Просто вы ведь не человек, вот я и подумала…

«Самец», надо же слышать. Докатился — от этой малолетки он сначала выслушивал «аджосси», а теперь ещё и «самцом» стал.

Сахэ лишь нервно хмыкнул, подумав, что её слова звучат чертовски забавно. Слов за словом в карман не лезет, девчонка.

— И что, вы с ней реально поцеловались, аджосси?
— Она сказала, что самцы ей на хрен не сдались.
— И как тогда вы всё провернули?

Вместо ответа Сахэ пристально и в упор посмотрел на неё. Его взгляд опустился на губы Иён — они явно были слегка припухлыми, гораздо сильнее, чем обычно.

Девушка, почувствовав этот тяжёлый взор, сначала растерялась, а потом невольно подняла руку и аккуратно коснулась своих губ.

— Сказала «спасибо», — лениво протянул он.
— …За что «спасибо»?..
— Ну… за всё хорошее?

Сахэ мысленно вспомнил сияющее, счастливое лицо Сонкакси перед тем, как её дух окончательно вознёсся на небеса. Родившаяся не в ту эпоху, несчастная душа так и умерла, не сумев ни разу коснуться губ любимой женщины и даже не решившись признаться ей в своих чувствах.

И надо же было такому случиться, что именно Иён обладала даром видеть призраков, от рождения тащила на себе судьбу помогать нечисти в обмен на благословение, да ещё и умудрилась родиться абсолютно во вкусе этой самой Сонкакси.

— Вы всё врете…

Иён, сообразив, что мужчина над ней просто издевается, начала заикаться и принялась испуганно твердить, что это всё грязная ложь.

— Чего ты так разволновалась? Подумаешь, убудет от тебя, что ли? Зато доброе дело сделала, опять тебе плюс к карме…
— Мой первый поцелуй! — Иён резко подорвалась со стула и закричала на всю столовую, сорвавшись на истошный визг. — Мой первый поцелуй! Мой самый первый поцелуй!..

«Опа. Так это реально был её первый поцелуй? То есть… у них с этой Сонкакси случился обоюдный первораз?» На лице Сахэ на секунду отразилось искреннее замешательство. Вот этого поворота он точно никак не ожидал.

— Кто… кто вам вообще дал право распоряжаться моим первым поцелуем и дарить его какому-то призраку?!

Иён выглядела так, словно была готова прямо сейчас наброситься на Сахэ и разорвать его на лоскуты. На самом деле её бесил даже не тот факт, что она умудрилась разделить поцелуй с жуткой Сонкакси, а то, что её самый первый в жизни поцелуй просто бесследно улетучился, пока она мирно спала в своей кровати.

— Проклятый вы аджосси!
— Да ты сама-то до своих лет дожила и ни разу ни с кем не сосалась, чем ты вообще занималась?

Чья бы корова мычала, как говорится.

Но Иён, не зная его собственных тайн, лишь пунцовела от злости и яростно топала ногами, готовая прямо сейчас выдрать Сахэ все волосы на голове.

— Вы должны были меня хотя бы разбудить!
— Слышь, если бы ты открыла глаза и увидела её рожу прямо перед собой, ты бы точно схлопотала разрыв сердца на месте.
— Тогда надо было подсунуть ей какую-нибудь другую бабу!
— Из всех живых женщин, готовых одолжить свои губы призраку, я знаю только тебя.

— Вы… да вы просто… а-а-а!

Истошный крик Иён эхом заполнил всю столовую.

То ли от шока после осознания истинной внешности призрака, то ли от обиды за тайком украденный первый поцелуй, а может, это просто давали о себе знать последствия всех тех безумных событий, что лавиной обрушились на неё за последний месяц — но в тот же вечер Иён свалилась с сильнейшим лихорадочным жаром.

— Одно к одному, честное слово, — ворчал Сахэ, но при этом с завидной регулярностью менял и бережно прикладывал холодное полотенце к её горящему лбу.

На словах он оставался абсолютно сухим и безучастным, но в его взгляде отчётливо сквозило искреннее, глубокое беспокойство за Иён.

— Может, врача вызвать?
— Какого ещё врача… — едва слышно прошептала Иён, тяжело дыша. — У вас что, обычного жаропонижающего нет?..
— Ты серьёзно надеешься найти в этом доме человеческие лекарства? Напомню, из смертных здесь только ты одна.
— Лежи спокойно, я съезжу куплю.

Пусть внешне он и носил человеческую шкуру, Сахэ оставался ёкаем, который за всю свою предлинную жизнь ни разу даже лёгкого насморка не подхватил. Да и с какого перепугу ему болеть?

— Потерпи немного.

«Знать бы заранее, что придётся делить крышу с человеком, я бы забил аптечку всеми этими обезболивающими и жаропонижающими», — с этой мыслью Сахэ поднялся и направился к выходу.

Сегодня ведь воскресенье, дежурную аптеку днём с огнём не сыщешь… С этой тоскливой мыслью Иён проводила взглядом закрывшуюся за ним дверь, сжалась в плотный комок и задрожала от подступившего озноба. Такая жуткая лихорадка била её впервые в жизни.

Раньше, когда она жила одна и заболевала, ей приходилось превозмогать себя и лечиться самостоятельно, поэтому она всегда из последних сил старалась не болеть. Но эту внезапную болезнь предотвратить было просто выше её сил.

— …Хотя, чему тут удивляться… — прошептала она в подушку. — Сначала светящийся Пульгасари, у которого внутри адское пламя, потом говорящий Имуги со своими любовными драмами, а теперь ещё и призраки дев в белом…

— Гав!
— Ну да, точно… И наш милый Тори в придачу.

«Ага, ты ведь у нас тоже нечисть. Просто из-за того, что ты такой милашка, я вечно об этом забываю».

С этой мыслью Иён протянула руку и ласково погладила щенка. И вдруг её пальцы наткнулись на что-то плотное. Девушка присмотрелась: Тори, непонятно где откопав, держал в зубах тот самый шёлковый мешочек, который ей передал Нефритовый заяц. Тот самый состав, который Сахэ назвал хитрой уловкой извращенца и строго-настрого запретил трогать.

«Что там этот пушистый гад говорил про свойства пилюли?..»

Перед глазами возник образ белого зайца, который без умолку шмыгал своим красным носом: «Из организма всю дрянь и шлаки на раз-два выводит…»

Ну да, кажется, он выразился именно так. Выводит всю дрянь. А лихорадка и токсины — это ведь тоже своего рода дрянь… Иён опустила голову и уныло посмотрела на своё тело, полностью взмокшее от холодного пота.

— Может, если я её приму, мне сразу станет легче?..

В ушах, конечно, навязчиво звенел предостерегающий голос Сахэ, но для самой Иён Нефритовый заяц оставался в первую очередь почтенным господином Нефритовым зайцем. Умелым и могущественным лекарем, который помог исполнить желание самого Син Сонби.

— Ох… силы совсем на исходе… — пробормотала она.

Достав из шёлкового мешочка идеально круглую пилюлю, Иён подумала: «Даже если я от неё грохнусь в обморок, аджосси вернётся и как-нибудь меня откачает…» С этой, пожалуй, весьма безответственной мыслью она отправила шарик в рот.

— Горько-то как…

Это было последнее чёткое воспоминание, которое сохранилось в её сознании. Стоило ей надкусить пилюлю, как голову до предела заполнила одна-единственная мысль о невыносимой горечи. На этом всё оборвалось.