Контент удален!

— Ха-а…

Мужчина тяжело дышал, не сводя глаз с Ю Вон. С каждым вдохом его лёгкие наполнялись её томным, мягким запахом. Липкое, как мёд, ощущение облепило его рассудок.

Каждый раз, когда открывалась дверь, он мучился. Тайком жадно вдыхавший её аромат, сочившийся из щели, он в конце концов не выдержал и решил стать зверем.

С самого начала это не было любезностью. В его глазах лоснилась лишь похоть — желание овладеть Ю Вон, стоящей перед ним.

Дрожащими руками Ю Вон подняла телефон с пола.

— Пожалуй, звонить мне всё-таки не стоит. Выйдите, пожалуйста.

Ю Вон говорила, изо всех сил делая вид, что не понимает его намерений. Но его взгляд уже впился в гладкую кожу, просвечивавшую сквозь тонкую сорочку. Толстый кадык дёрнулся — он сглотнул.

«Ты подумала, что будет, если разгуливать с таким телом? Тебя разорвут на части те, кто жаждет хваро, — это лишь вопрос времени».

Слова Ки Тхэ Рима вовсе не были преувеличением. Жуткий аромат, помимо её воли притягивающий других. Ю Вон до боли ясно поняла: тело, в котором наступил период цветения, — всё равно что страшная бомба с часовым механизмом, которая неизвестно когда взорвётся.

— А… этот запах… С ума сводит…

В его голосе сгустилась подавленная похоть. Он больше не был человеком, наделённым разумом. Глаза налились кровью, из приоткрытых губ вырывалось неровное дыхание. Для мужчины, чей мозг пропитался ароматом, настороженность Ю Вон казалась лишь откровенным приглашением наброситься на неё.

— Всю смену терпеть было мучительно. И днём, и ночью… Блядь, — пробормотал охранник голосом, раскисшим, как мокрая глина. Ю Вон попятилась, чтобы отойти от него, но он заметил это и со злостью толкнул её.

— Ах!

Он перехватил запястья упавшей навзничь Ю Вон и прижал её к полу. С глухим стуком её спина ударилась о холодный мрамор. Огромная тень целиком накрыла её.

Ю Вон отчаянно отталкивала его твёрдую грудь. Сила мужчины, потерявшего рассудок, была грубой до жестокости. Он уткнулся носом ей в шею и безумно вдыхал запах её кожи. Ему было так хорошо, будто он с головой окунулся в густые сливки, и ни о чём, кроме женщины под ним, он думать не мог.

— Ки Тхэ Рим! Ки Тхэ Рим!

Как ни удивительно, в этот жуткий миг в голове Ю Вон всплыл только этот безумец. Имя Ки Тхэ Рима, которого ей следовало ненавидеть больше всех на свете, вырвалось в отчаянную минуту. Парадоксально, но сейчас именно это имя казалось самым надёжным щитом.

— Ки Тхэ Рим! Прошу!..

Она надрывала горло, выкрикивая это имя. Пока охранник не зажал ей рот твёрдой, как камень, ладонью. «Нет, пусти!» Даже крик ей заткнули, и взгляд Ю Вон упал на его пояс. Точнее — на пистолет.

Надо его отобрать… Ю Вон изо всех сил потянулась рукой. Охранник, ослеплённый её запахом, совсем не заметил руки, подбиравшейся к его поясу. И в тот миг, когда пальцы Ю Вон коснулись холодного металла…

Щёлкнул замок, протяжно заскрипели петли.

В отличие от того, что творилось в комнате, дверь открылась до крайности неторопливо. Удушающий жар, наполнявший комнату, мигом застыл. Мужчина вдруг замер. Ю Вон с трудом повернула голову и мокрыми глазами посмотрела на дверь. Там стоял Ки Тхэ Рим и спокойным взглядом наблюдал за этим безобразием.

При виде него тело, сведённое до боли, обмякло, и слёзы готовы были хлынуть. Запах навалившегося на неё мужчины постепенно отдалялся, а аромат Ки Тхэ Рима проникал в неё, и тело Ю Вон, словно в ответ, разом излило аромат.

— Чхоль Гу, — увещевающе окликнул охранника Ки Тхэ Рим. Услышав своё имя, мужчина, задыхавшийся над Ю Вон, на миг выдал страх во взгляде. Его рассудок, насквозь пропитанный ароматом, будто омыло водой — он вернулся в реальность.

Не отпуская запястий Ю Вон, мужчина медленно, как сломанный механизм, повернул голову к двери. В темноте его взгляд встретился со взглядом нанимателя — Ки Тхэ Рима. Прерывистое дыхание постепенно стихло.

Он лучше всех знал, какова расплата за то, что он тронул Ю Вон, и какой жуткой смертью он умрёт от рук Ки Тхэ Рима. Если хочет жить, ему следовало немедленно слезть с неё, распластаться на полу и молить о пощаде. Но…

Взгляд мужчины снова упал на Ю Вон.

Белая, хрупкая женщина, мелко дрожащая под ним. Разгорячённая кожа, просвечивающая сквозь тонкую ткань, была до непристойности соблазнительна, а мягкий запах тела всё ещё манил его. И этот умоляющий, жалобный взгляд, будто просящий обнять, — от него невозможно было отвернуться.

В помутившейся голове яростно сталкивались мгновенный проблеск рассудка и звериное желание. Всё в этой женщине рушило, как замок из песка, его глубокую преданность Ки Тхэ Риму.

Всё равно, отступи он сейчас — смерти от руки Ки Тхэ Рима не миновать. А раз так — пусть даже умереть, лишь бы хоть раз овладеть этой женщиной. И когда восхитительный секс уже готов был стать желаннее смерти, Ю Вон приставила дуло к его лбу.

— Слезь с меня…

Пока мужчина колебался, рука Ю Вон, сжимавшая пистолет, задрожала. Ки Тхэ Рим, будто это зрелище его забавляло, какое-то время посмеивался, а потом со вздохом покачал головой.

— И без меня неплохо справляешься. Ладно, ты это устроила — ты и разбирайся.

Нет, не уходи. Ки Тхэ Рим, я не умею стрелять.

Она ни разу в жизни не стреляла. Она лишь навела пистолет, чтобы припугнуть мужчину, ставшего зверем, и немедленно сбросить его с себя.

— Ки Тхэ Рим!..

Но Ки Тхэ Рим, как всегда, невозмутимо повернулся спиной. Ю Вон с отчаянием смотрела ему вслед, но в его удаляющихся шагах не было ни капли сожаления.

Ю Вон повернула голову и посмотрела на мужчину над собой. Его глаза светились предвкушением того, что сейчас произойдёт.

Не успев даже подумать, что делать, Ю Вон со всей силы ударила его пистолетом в лоб. На лбу осталась небольшая ссадина, но удар, похоже, не причинил ему вреда — он лишь несколько раз моргнул.

Когда Ю Вон снова замахнулась, он стиснул оба её запястья так, что кровь перестала поступать к пальцам.

— Ах…

Пистолет вылетел у неё из руки. Смирившись, Ю Вон крепко зажмурилась.

Кап. Кап. Кап-кап-кап…

На вздымающуюся грудь Ю Вон потекло что-то горячее. Не грубые руки мужчины, а жидкость, отдающая железом. Капли крови падали, как дождь, и тонкая сорочка пропитывалась красным.

Мужчина, который только что по-звериному задыхался над Ю Вон, застыл, словно его поставили на паузу.

В макушке у него, неизвестно когда прилетев, по самую рукоять торчал серебристый кинжал.

Мутные глаза охранника, убитого наповал и невидяще уставившегося на неё, врезались Ю Вон в память.

Даже не вскрикнув, мужчина повалился рядом с ней, как подрубленное дерево.

— Он… умер?

Ю Вон дрожащими руками стирала с себя капли крови. Ки Тхэ Рим, небрежно стоявший у двери, медленно вошёл. Словно труп его совершенно не волновал, он подошёл к сидевшей на полу Ю Вон и опустился на одно колено. Неторопливо протянутая рука, от которой она не успела увернуться, стиснула её подбородок так, будто хотела его раздробить.

— Ах… — невольно вырвался у неё стон.

— Так трудно вести себя смирно до свадьбы?

Ки Тхэ Рим всё понял неправильно. Он решил, что Ю Вон в течке сама зазвала мужчину в комнату. В его ледяных глазах застыл гнев, которого не было даже тогда, когда она пыталась сбежать.

Глядя на это лицо, Ю Вон вдруг ощутила бунтарское желание разозлить его ещё сильнее.

— Только вот зазвала, а он тебе не понравился? Зачем ты звала меня?

Его длинный сухой большой палец медленно провёл по размазанной по её щеке крови. Он пристально, жадно смотрел, как алая кровь ложится новым слоем на прозрачную кожу.

— Могла бы с самого начала умолять меня взять тебя. Теперь ведь я твой муж. Тогда и этой мерзкой вони крови нюхать бы не пришлось… а твою низкую жажду я бы утолил сполна.

— С ума сошёл?.. С тобой такого не будет, даже если я умру.

Ю Вон смотрела на него налитыми кровью глазами.

— А такой ублюдок, значит, годится? Ну и вкус у тебя, аж противно.

— …

— А, может, ты любишь, когда насильно? Вот незадача. Меня такое не интересует.

— Не волнуйся. Лучше сдохнуть, чем вымаливать что-то у такого ублюдка, как ты.

— У такого ублюдка, как я? А, потому что во мне кровь твоего врага?

Но, словно насмехаясь над её рассудком, тело, в котором наступил период цветения, беспомощно таяло от исходившего от него мужского запаха. Она была сама себе омерзительна до тошноты.

— Оно и понятно. Стонать, лёжа под сыном врага, как-то не очень, да?

— Заткнись, подонок…

Ю Вон сжала пистолет. Умей она стрелять — выстрелила бы сразу. Взгляд Ки Тхэ Рима обратился к её глазам, в которых она изо всех сил сдерживала слёзы обиды. Ненависть к нему в них была очевидна.

— Тогда почему запах твоего тела всё сильнее?

Комната была полна молочно-белого аромата, будто на рассвете опустился туман.