Контент удален!

Комната невесты утопала в распустившихся цветах.

Платье, открывающее белоснежные плечи, и длинная фата до пояса. Прозрачные щёки нежно розовели, как персик, а веки покраснели, будто она только что плакала. Под фатой до пояса струились длинные чёрные как смоль волосы.

Ю Вон в зеркале походила на жертву, упакованную в свадебное платье.

Почему именно сегодня? Сегодня ведь…

День, когда Ю Вон в последний раз видела маму, и годовщина её смерти. День, когда погибло множество людей из народа хваро. И в такой день Ю Вон должна была стать зрелищем для тех, кто сотворил это с её родом.

Ю Вон сжала руки, лежавшие на коленях. Ногти впивались в ладони, но боли она не чувствовала.

Если она будет стоять рядом с Ки Тхэ Римом и улыбаться, принимать поздравления незнакомых людей и смирно вытерпит этот день перед теми, кто пришёл поглазеть на Ча Ю Вон, ставшую невесткой «Кымсон»… Сун Чжон и Бо Дам больше не придётся из-за неё прятаться. Только ради этого она и выходила замуж.

Так что всё в порядке. Мама тоже поймёт. Или… поймёт ли?

В ушах заложило. Ю Вон закрыла глаза. И сцены, которые она не хотела вспоминать, наоборот, стали отчётливее. Мамино лицо, каким она видела его в последний раз.

Ю Вон поспешно открыла глаза. Глубоко вдохнула. Цветов, заполнивших комнату, вдруг стало удушающе много.

Не плачь. Хотя бы сегодня плакать нельзя. Перед людьми, которые только и ждут моих слёз.

— О чём ты таком думаешь, что у тебя такое лицо?

Неизвестно, с каких пор Ки Тхэ Рим наблюдал за ней в зеркале.

— Знаешь, как ждут старики из совета старейшин? Аж слюни текут — смотреть жалко. Так что сделай лицо, которое оправдает их ожидания. Ты же обещала.

Ю Вон, как он велел, улыбнулась. Было ужасно, что в такой день приходится улыбаться, но раз уж она решилась выйти за Ки Тхэ Рима, деваться было некуда.

Неловко приподнятые уголки губ бессильно опустились — и тут в комнату невесты кто-то вошёл.

— Я дни напролёт слушаю, как твой отец хрипит при последнем издыхании, а у вас тут, гляжу, страсти кипят.

Переступившая порог женщина была в чёрном ханбоке с белой вышивкой. Под холодными, как хорошо наточенный клинок, глазами виднелась чёрная родинка, а губы были тёмными, будто накрашены кровью.

— Мне вот-вот траур шить, а свою невесту ты нарядил ослепительно.

Даже голос у женщины был красивым. Но стоило их взглядам встретиться, как у Ю Вон похолодела спина. Она почувствовала жестокость, сочившуюся из-под этой красивой оболочки. Если от неё самой пахло хваро, то от этой женщины тянуло чем-то железистым. Как запах крови.

— Все с ног сбились, разыскивая эту драгоценность, чтобы спасти твоего отца… А ты берёшь её в жёны — что ж, назвать тебя хитрецом?

На насмешку Тхэ Рим ответил с мягкой улыбкой:

— По-моему, это романтичнее, чем ваши методы.

Ю Се Рён приподняла бровь. На гладком лице мелькнула растерянность, но она прикрыла её непринуждённой улыбкой.

— Так когда же твой отец сможет попробовать хваро, которое сделает его невестка?

— А что? Исследования не ладятся? У поддельного хваро есть предел?

— Я прошу подать немного хваро, потому что отцу плохо. Так ведь он и правда умрёт. Как кое-кто.

— …

Тхэ Рим не ответил. Ю Вон смотрела в зеркало на молчащего Тхэ Рима. Он почему-то неопределённо улыбался. Опущенный взгляд постепенно холодел. Отчего-то Ю Вон хотелось, чтобы Ки Тхэ Рим не уступил этой женщине. Странное было чувство.

— А я вживую никого из хваро ещё не видел. Обычный человек вроде…

В этот момент из-за спины Ю Се Рён вдруг влез какой-то юноша. Тощий, с ещё по-детски мягким подбородком, развязный — на вид едва поступил в старшую школу.

Он потянулся к Ю Вон, как ребёнок к невиданной кукле.

— Ки Сын Хви, — раздражённо бросил Тхэ Рим, и рука юноши растерянно замерла в воздухе. Смущённый Ки Сын Хви потихоньку убрал руку и почесал затылок.

— А наша невеста ведь знает, что за день сегодня, раз выходит замуж? — почти шёпотом спросила Ю Се Рён у Ю Вон. Холод, опутывающий, как змея, придвинулся ближе.

— Знаешь, как мы называем этот день?

Ю Вон вопросительно подняла на неё глаза. Взгляд женщины скользнул вниз по её ослепительно белому платью.

— Белая ночь.

— …

— Прозрачные слёзы, которые проливали хваро, моля о пощаде, падали, как снег, и выбелили чёрную как смоль ночь. Поэтому — Белая ночь. Ты не представляешь, какое это было жуткое и ослепительное зрелище. Совсем как это белоснежное платье, что на тебе сегодня…

Ю Се Рён посмотрела на Ки Тхэ Рима. Странный взгляд, словно спрашивающий: «Разве ты не помнишь ту ночь?» Изогнутые губы напоминали хвост змеи.

У Ю Вон задрожали пальцы. Умение бередить раны изящным и ласковым голосом было верхом коварства.

— По лицу вижу, что знаешь. И замуж выходишь в такой день. Незавидная у тебя жизнь.

Словно не ожидая ответа, Ю Се Рён развернулась и вышла из комнаты. Лицо Тхэ Рима, казалось, чуть заметно застыло, но он тут же легко отряхнул лацканы и протянул Ю Вон руку.

Пора было, завернувшись в безупречную обёртку жены Ки Тхэ Рима, отправляться в логово тигра.

* * *

Двери банкетного зала распахнулись. Прежде света на них обрушился сильный, до удушья, аромат цветов.

Десятки тысяч тубероз, чей аромат, говорят, к ночи становится гуще, сплошь покрывали всё — от прохода к алтарю до потолка. Для простого украшения это было слишком. Посреди аромата, от которого, казалось, из всех пяти чувств осталось одно обоняние, запах тела Ю Вон совершенно потерялся.

Нарочно? Взгляд Ю Вон сам собой обратился к стоявшему рядом Ки Тхэ Риму.

Безупречно одетый, он стоял прямо и скучающим взглядом окидывал ряды гостей.

— Улыбайся и смотри вперёд.

— …

Ю Вон повернула голову туда же, куда смотрел Тхэ Рим.

Открывшаяся в свете ламп картина зала с гостями была жутко причудливой.

Политические тяжеловесы, которые с солидными лицами мелькали в заголовках, стоило включить новости, главы финансовых империй, по очереди красовавшиеся на обложках деловых журналов, и юристы, перекраивавшие законы по своему вкусу.

Огромный зал заполнили сильные мира сего, с которыми ей никогда в жизни не довелось бы встретиться.

Перед публикой эти люди яростно призывали «искоренить нечистое хваро!», а сейчас лишь выпускали сквозь губы похожий на чёрных змей дым нечистого хваро.

Сквозь плывущий дым на неё смотрел старик в инвалидном кресле. Седые волосы доходили до плеч. Выглядел он так, будто вот-вот испустит дух.

Но глаза остались такими же, какими их помнила Ю Вон. Глаза, которые, стоило чему-то пойти не по его воле, мгновенно становились жестокими, будто их подменяли. Ей почудилось, будто перед ней стоит мама, приходившая в отчаяние от этого взгляда.

Ю Се Рён вытирала руки Ки Пхиль Сона полотенцем. Разница в возрасте, похоже, огромная. Ну и выдержка у неё. Впрочем, и она сама, выходя замуж за Ки Тхэ Рима, вряд ли сильно от неё отличалась.

Как раз в этот момент Тхэ Рим взял Ю Вон за руку. Безупречный муж.

Свадьба шла в привычном всем порядке. Напутственная речь, обмен кольцами.

В глазах гостей они были идеальной парой, как с картинки. Союз Ки Тхэ Рима, наследника «Кымсон», и единственной на свете девушки из народа хваро в период цветения. Это была не просто свадьба. Это было провозглашение незыблемой власти «Кымсон» на весь мир.

Когда свадьба в память о Белой ночи подходила к концу, Ю Вон заметила в углу зала Сун Чжон и Бо Дам.

Бо Дам с довольным лицом таскала со стола торт, а Сун Чжон сидела с таким видом, будто вот-вот расплачется, стоит её задеть. Ю Вон ласково улыбнулась, чтобы утешить Сун Чжон.

В этот миг Тхэ Рим притянул улыбающуюся Ю Вон к себе. Обхватил большими ладонями её щёки. На её губы легко и мягко опустилось прикосновение — и тут же отстранилось.

Ю Вон, изумлённо вдохнув, широко распахнула глаза.

Что ты творишь? Об этом мы заранее не договаривались. Этот поцелуй был таким осторожным и нежным, словно поцелуй влюблённых.

Ю Вон в замешательстве отвела взгляд — и ощутила что-то странное. Ушная раковина, видневшаяся из-под аккуратно зачёсанных назад волос, пылала таким красным, что, казалось, вот-вот лопнет.

Ах ты лицемер!..

Прочитав её лицо, Ки Тхэ Рим прошептал, почти касаясь её губ своими:

— Надо показать, что мы влюблены. Тогда никто не посмеет тебя тронуть.

— Можно ведь просто сделать вид…

И тут Тхэ Рим поглотил её губы. Губы сомкнулись теснее, чем прежде. Через приоткрытые губы их дыхание смешалось. Ю Вон, позабыв, как дышать, принимала и глотала его дыхание. Дурманящий жар, будто от крепкого вина, разлился по всему телу.

Она почувствовала, как прижатые к ней губы мягко изогнулись в улыбке. Ки Тхэ Рим дразнил Ю Вон, беззащитную перед прикосновениями. Ю Вон сжала мелко дрожащие помимо воли пальцы. Так и есть — горло, словно камнем, перехватило жаждой: пусть уж лучше он съест её вот так, нет, пусть возьмёт ещё грубее. Чтобы удержать рассудок, Ю Вон укусила Тхэ Рима за губу.

— !..

Тхэ Рим со сдавленным стоном отстранился. Медленно провёл большим пальцем по губам, увидел капельку крови и ошарашенно усмехнулся. Но тут же, как ни в чём не бывало, ласково улыбнулся Ю Вон. Безупречная игра до самого конца.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/belaya-noch-514cfc

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab