1 - 12
Быть может, это звучало как глупая нелепица, но было чистой правдой. Воспоминания Ю Ён о прошлом рассыпались на осколки. То, что было связано с бабушкой, школьные годы — всё это, пусть и не полностью, сохранилось достаточно отчётливо. Однако некоторые воспоминания стёрлись без следа.
Казалось, у неё точно была близкая подруга, но никаких воспоминаний о ней не осталось, а кое-какие события словно начисто вырезали из памяти.
— Память так и не восстановилась полностью... Помню лишь, что вскоре после того, как очнулась, я стала айдол-стажёром.
— И не по своей воле.
— Да...
Это было правдой. Ю Ён стала стажёром не по своей воле.
— С тех пор всё и началось.
Разум оставался ясным, она всё прекрасно помнила, но телом завладевал кто-то другой.
Так же вышло и на первом прослушивании. Не Ю Ён подавала заявку, и не Ю Ён пела и танцевала на нём. В тот день она вообще впервые в жизни попробовала танцевать.
Когда она стала стажёром, ничего не изменилось.
— И стажёрскую жизнь проживала не я.
— ……
— Обычно в повседневной жизни это действительно я. Но знаменитость Ю Ён — это не я. Я ею ни разу не была.
— Ни разу?
— Да...
Ю Ён утвердительно кивнула. Чха Му пристально посмотрел на неё. Характер человека можно было прочесть по одному лишь лицу, а по исходящей энергии безошибочно определялась его врождённая натура. Ю Ён была замкнутой, тихой и мягкой.
— Я ведь и в детстве была из тех, кто ни за что не осмелился бы выступить на конкурсе талантов перед чужими людьми...
Проще говоря, у неё не было той жёсткости и хватки, без которых в шоу-бизнесе не выжить. Таков был её врождённый нрав.
— Я так это ненавидела... хотя нет, на самом деле мне это нравилось. Ведь благодаря тому, на что я сама была не способна... я зарабатывала деньги и становилась знаменитой.
— ……
— Благодаря этому я смогла устроить бабушку в хорошую больницу, расплатиться с долгами... и была этому рада...
В конечном счёте всему виной была жадность. Она сама дала волю своей жадности.
— А призраков когда начала видеть?
— Их я видела с самого детства... Но впервые духи начали проникать в меня в пятнадцать лет.
Она с рождения была вместилищем для духов, а когда подросла, некий несчастный случай расколол этот сосуд. Но что это было за происшествие, Чха Му отчего-то не видел. Обычный ли человек перед ним или неупокоенный дух — ему всегда было достаточно лишь взглянуть на них, чтобы прочесть их прошлое.
Но происшествие, о котором говорила Ю Ён, словно скрывалось в густом тумане. Это означало, что засевшая внутри неё сущность была необычайно сильна.
Он наклеил на дверь талисман, позвенел бубенцами, но то, что обитало внутри Ю Ён, даже не шелохнулось.
— Мне казалось, всё в порядке... но такое ощущение, будто всё становится только хуже. Нет, не ощущение — с каждым разом и правда становится всё хуже.
— Естественно. Брешь со временем только расширяется.
Благодаря его равнодушному ответу, прозвучавшему так, словно в этом не было ничего особенного, Ю Ён стало легче выговориться.
Чха Му не выказывал ни удивления, ни жалости, ни презрения к ней.
Он просто слушал её рассказ.
Эта сухость парадоксальным образом помогла Ю Ён совладать с тревогой.
— Чем шире зияет брешь, тем глубже расползаются трещины по сосуду.
Чха Му понимающе кивнул. Поначалу внутрь наведывалось лишь то существо, что свило гнездо в её теле. Но Ю Ён закрывала на это глаза; сущность проникала в неё всё чаще, и брешь неизбежно начала расти. А следом через неё потянулись и другие... Ведь она с самого начала родилась хоть и маленьким, но вместилищем для духов, да к тому же с распахнутыми вратами в мир мёртвых.
Далеко не каждый, кто наделён шаманской отметиной, принимает в себя божество. Если вместилище мало, человек просто видит чуть больше того, что скрыто от остальных, да живёт с более острым чутьём.
Ю Ён тоже родилась такой.
Но когда сосуд разбился, до неё начали дотягиваться те, кого следовало лишь видеть.
— И страшное всякое вижу, и внутрь лезут какие-то странные твари... и поэтому...
Слёзы градом покатились из глаз Ю Ён. Она отчаянно пыталась сдержаться, твердя себе, что плакать нельзя, что повода для слёз нет, что реветь при чужих — верх неприличия, но рыдания не прекращались.
— На самом деле... на самом деле то, что я вижу призраков, — это ещё ничего. Видеть призраков... это...
Какое там «ничего».
Жить не так, как все, — в этом не было ровным счётом ничего хорошего. А уж видеть то, что скрыто от чужих глаз, — тем более.
Скажи честно, что видишь призраков, — и тебя тут же сочтут сумасшедшим. А если изредка и встретится человек, который поверит, то почти наверняка лишь затем, чтобы использовать тебя в своих целях.
Терпеть всё в одиночку, изводя себя изнутри, когда никто тебе не верит, — верный способ сломать человеческую психику.
Семья самого Чха Му занималась этим ремеслом из поколения в поколение, поэтому знавшие его люди не находили ничего странного в том, что он видит души умерших.
— ……
Взгляд Чха Му упал на лицо Ю Ён.
Даже если судить объективно, она была чертовски красива. Поползи о девчонке с таким лицом слухи, будто она видит призраков, злые языки перемололи бы её куда беспощаднее, чем любого обычного человека.
— Фу-ух.
Чха Му невольно вздохнул.
Даже не видя её прошлого своими глазами, он отчётливо представлял, через что ей пришлось пройти.
Ю Ён вздрогнула от этого вздоха и медленно заговорила:
— Я... я разочаровываю бабушку...
При этих словах Чха Му вдруг вспомнил свой сон. Плачущую Ю Ён, зовущую бабушку... Выходит, то был не пустой бред, а самый настоящий вещий сон. Твою мать.
— Я ведь не хотела этого, но снова и снова разочаровываю бабушку. Может, меня наказывают? За то, что добилась такого успеха не своими силами?.. Но в чём тогда моя вина? Какой грех я совершила? Мне нужно покаяться... нет, не то, не в покаянии дело...
— ……
— Что мне делать?
Что делать...
Да и есть ли вообще способ?
Чха Му и сам не знал. Способа склеить уже разбитый сосуд попросту не существовало. Да и прогнать духа, что жил сейчас внутри неё, делу бы не помогло. Исчезнет тот, кто уже свернулся там клубком, — и на освободившееся место слетится ещё больше всяких тварей.
— Вы кого-то убили?
Чха Му бросил этот вопрос в лоб.
Опешив от такого вопроса, Ю Ён посмотрела на Чха Му и тут же отчаянно замотала головой.
— Н-нет! Я правда никогда никому...
— Вы никого не убивали, не призывали духов нарочно, чтобы использовать в своих целях, и не создавали ёммэ. Так с чего вы твердите о грехе?
— А...
— Никакого греха за вами нет.
Если уж на то пошло, вся её вина лишь в том, что она родилась хрупким сосудом и разбилась. В каком-то ином мире это, быть может, и сочли бы грехом, но уж точно не в мире людей.
Она ведь сделала это не сама. А раз так — знала она или не знала, — какой же это грех?
— Вам просто не повезло.
— А...
— Словно стихийное бедствие.
— ……
— Если однажды налетит внезапный тайфун и унесёт вашу машину, вы станете винить себя, будто это расплата за совершённый вами грех?
Ю Ён покачала головой в ответ на слова Чха Му.
— Вот и здесь то же самое.
Но на самом деле Чха Му лукавил. Уж как там в Японии, неизвестно, но в Корее большая часть страданий в этой жизни была связана с кармой. И Ю Ён наверняка накопила в прошлой жизни немалый кармический долг, однако Чха Му не стал говорить об этом вслух. Не хотелось добивать и без того измученного человека ещё и разговорами о грехах прошлого перерождения.
— Жаль, конечно.
Сказав это, Чха Му отвёл взгляд и ещё раз оглядел квартиру Ю Ён.
Нельзя с ней связываться.
Это предостережение всё сильнее овладевало его мыслями. Чха Му нутром чуял: поддашься сейчас жалости, ввяжешься — и всё пойдёт наперекосяк, запутается в неразрешимый узел.
Все его чувства в один голос твердили:
Не влезай.
Чха Му молча посмотрел на Ю Ён, достал из кармана телефон и положил на стол.
Нужно было оборвать даже эту тонкую нить и стереть всякую связь.
— Говорят, каков характер, такова и судьба. Думайте о хорошем.
— ……
— Если смотреть на вещи с лучшей стороны, в жизни нет ничего дурного.
Враньё.
Он и сам-то так не умел. С лучшей стороны — и ничего дурного? Как бы не так. Кому, как не ему, знать, что бывают ситуации, в которых невозможно найти ничего хорошего.
Но Чха Му просто хотел покончить со всем этим, сказав Ю Ён то, что ей приятно будет услышать.
— Одно могу сказать в утешение: дух, поселившийся внутри вас, не собирается причинять вам вреда.
— ...Правда?
— Хотел бы навредить...
Холодный взгляд Чха Му пристально прошёлся по лицу Ю Ён, изучая каждую чёрточку.
Будь дух, деливший с Ю Ён тело, злобной нечистью, она бы давным-давно сошла с ума и погибла — или, натворив немыслимых непотребств, с позором вылетела из шоу-бизнеса и теперь коротала дни в доме какой-нибудь шаманки, изо дня в день воя не своим голосом.
Чха Му без колебаний поднялся с места.
— Всего доброго.
— Подождите! Стойте!..
Стоило Чха Му подняться, как Ю Ён схватила его за запястье.
— В-вы уходите?
Чха Му посмотрел в глаза Ю Ён — в них теплилась надежда. И он прекрасно понимал, какая именно: вдруг он сможет спасти её? Вдруг знает способ помочь?
— В-вы ведь мастер?
— Вовсе нет.
— Но ведь...
— Положитесь на духа, что сидит в вашем теле, и живите спокойно. Я ничем не могу вам помочь.
В ответ на эти холодные слова Ю Ён отчаянно замотала головой и вцепилась в его запястье ещё крепче.
Сейчас Ю Ён держалась за него, словно за спасительный канат.
И в тот миг, когда она сжала его руку ещё сильнее, в голове у неё прояснилось. Ощущение было в точности таким же, как на съёмочной площадке, когда звон бубенца разогнал туман в мыслях.
— ...Пожалуйста, помогите мне.
Жалобно, с надрывной тоской сорвался голос Ю Ён.
