1 - 13
Взгляд Чха Му опустился на руку Ю Ён, крепко сжимавшую его ладонь.
Её пальцы походили на сухие белые веточки. Они отчаянно вцепились в его запястье — словно стоило отпустить, и она погибнет.
— Я ничем не могу вам помочь.
— Вы лжёте... Ведь даже сейчас, пока я просто держу вас за руку, у меня в голове проясняется! А тогда, после звона бубенца, в моё тело больше никто чужой не лез. Ведь так?
А-а.
А она сообразительная.
С этой мыслью Чха Му посмотрел на Ю Ён. В её прикосновении и взгляде сквозило отчаяние.
Чха Му прекрасно понимал, почему Ю Ён так отчаянно цепляется за него. Тот, кто всю жизнь задыхался в сырой тьме, впервые смог свободно вздохнуть под лучами солнца — насколько же желанным и драгоценным должно быть это чувство.
Вот только Чха Му раздражало, что этим спасительным глотком воздуха для неё стал именно он.
Становиться нужным кому-то — особенно живому человеку — он совершенно не желал.
— Вам кажется.
— Не обманывайте. Ничего мне не кажется!
— ……
— Г-господин, если я рядом с вами, другие призраки ведь не смогут проникнуть в меня? Так ведь?
Взгляд того, кто всю жизнь провёл среди зимы и впервые увидел весну. Стремление изо всех сил уцепиться за это тепло, лишь бы не замёрзнуть насмерть. Чха Му отчётливо читал это отчаяние.
Он понимал, что нельзя осуждать желание выжить, и всё же связываться с Ю Ён не собирался.
— Я... видеть призраков — с этим я правда смирилась. И с остальным тоже. Но когда другие сущности лезут в моё тело... неужели вы не можете мне помочь?
— Думаешь, это твари, что шныряют в твоё тело и обратно, расширяют брешь? Проблема кроется в тебе самой.
От предельно равнодушных слов Чха Му Ю Ён вздрогнула и прикусила губу.
— По крайней мере! По крайней мере... по крайней мере... тот, кто сидит во мне, не доставляет мне бед... Не делает из меня распоследнюю шлюху.
Шлюха.
От этого отчаянного слова лицо Чха Му заметно перекосилось. Слух оно совсем не ласкало. Назвать человека шлюхой... да ещё саму себя.
В памяти Чха Му всплыло лицо Ю Ён, когда она, запрокинув голову к небу, светло улыбалась. Такое лицо никак не могло принадлежать той, кто считает себя шлюхой.
— ……
— Пожалуйста.
Сколько раз за всю свою жизнь эта женщина смотрела в небо и вот так светло улыбалась?
Сколько раз она засыпала без тревог?
С какими чувствами она всё это выносила — когда её тело отбирали, а она лишь беззвучно кричала, глядя на то, что вытворяет собственная плоть, и потом в одиночку разгребала последствия?
— Я знаю. Знаю... что мои слова звучат глупо. Но я... я просто...
— ……
— По крайней мере, пока бабушка жива, я хочу уберечь её от лишней боли. Хочу, чтобы по моей вине ей не приходилось страдать ещё больше.
Она думала не о себе.
Ею двигала лишь любовь к бабушке, которая вырастила и защитила её, оставшуюся сиротой ещё в детстве.
Принять духов? Ни за что, даже на том свете!
В этот миг Чха Му вспомнил день, когда умер его дед.
Ради спасения деда он был готов на всё. Но боги проигнорировали его мольбы: принуждая принять их волю, они всё равно вырвали деда из его объятий.
Что было бы, останься дед жив?
Тогда Чха Му без лишних слов принял бы духов. Пообещай они спасти деда, он впустил бы в себя хоть дюжину богов. Но боги всё равно отняли у него деда.
— ……
Глядя на плачущую Ю Ён, твердившую, что не хочет причинять бабушке боль, Чха Му видел собственное прошлое.
— Вот блядство.
С губ Чха Му сорвалось ругательство.
— Если я помогу вам, что вы сможете дать мне взамен?
От слов Чха Му Ю Ён растерянно посмотрела на него. Что я могу сделать для него? Что?..
— А, д-деньги... Деньги у меня...
— У меня их и так в избытке.
— Ах.
Денег у Чха Му и без того хватало.
— Сделка заключается тогда, когда взаимная выгода хотя бы примерно равная. Разве нет?
— ……
— А мне с вас взять нечего.
Его голос звучал предельно холодно, но Ю Ён не отступила. Они знали друг друга совсем недолго и виделись всего несколько раз, однако, насколько она успела понять Чха Му, не будь у него даже мысли о сделке, он бы уже ушёл не оглядываясь.
Эта мысль придала ей смелости.
— Сделка не состоялась.
— Если вам что-нибудь понадобится!..
— Не понадобится. Ничего.
— В жизни ведь никогда не знаешь наперёд!
Ю Ён невольно повысила голос.
Она снова крепко вцепилась в руку Чха Му. Отпустить она не могла. Сдаваться вот так просто ей не хотелось.
— Никогда не знаешь, как всё обернётся. Я... я ведь тоже не знала, что буду жить вот так.
— И поэтому мне вдруг может понадобиться просить вас о помощи?
— Пусть не о помощи, но ведь может наступить момент, когда я вам пригожусь!
— ……
— Если это случится, вспомните обо мне. Я не стану вам докучать, буду тихо сидеть в углу, затаив дыхание. Только... не забывайте меня. Просто помните, что где-то есть я — та, кто однажды может оказаться вам полезной. Пожалуйста, запомните хотя бы это.
Складно чешет, ничего не скажешь.
С этой мыслью Чха Му опустил взгляд на свою руку, в которую вцепилась Ю Ён.
Достаточно было просто стряхнуть её пальцы и уйти.
В его жизни никогда не наступит день, когда ему понадобится помощь такого человека, как Ю Ён. Он был в этом абсолютно уверен. И всё же просто так стряхнуть её руку почему-то не мог.
«В жизни ведь никогда не знаешь наперёд», — всплыли её слова.
И именно поэтому — как раз по этой самой причине — Чха Му ещё сильнее не желал связываться с Ю Ён.
Ведь свяжи он судьбу с человеком — неизвестно, в какое дерьмо это выльется.
Но Ю Ён, не ведавшая о его мыслях, лишь продолжала цепляться за него с жалобным, умоляющим видом.
Разве только маленьким брату и сестре из сказки о Солнце и Луне так отчаянно не хотелось выпускать из рук спасительную верёвку?
Возможно, эта женщина, так и застрявшая в своих пятнадцати годах и не повзрослевшая ни на йоту, ничем не отличалась от тех детей.
— Пожалуйста, помните обо мне...
Чха Му ничего не ответил. Он не пообещал помнить, но и не сказал, что забудет. Лишь долго смотрел на своё запястье, стиснутое пальцами Ю Ён, а затем медленно высвободил руку.
Как бы отчаянно Ю Ён ни цеплялась, совладать с силой мужчины она не могла.
Он взглянул на свою широкую ладонь, с которой чуть сошла кровь, молча развернулся и вышел из квартиры Ю Ён.
— ……
Удержать Чха Му она не посмела.
Дзинь.
Дзинь.
Чха Му ушёл. До слуха Ю Ён, застывшей в оцепенении, донёсся знакомый звон бубенца.
Этого не может быть.
Чха Му ведь уже ушёл... — подумала Ю Ён, поднимаясь с места и медленно направляясь к прихожей.
Талисман, наклеенный им, оставался на месте...
— А?..
На маленьком столике возле прихожей что-то поблёскивало. Ю Ён осторожно подошла ближе и всмотрелась. Это был бубенец. Золотистый бубенец размером чуть больше ногтя на большом пальце.
Тот самый, который Ю Ён подобрала несколько дней назад и вернула Чха Му.
— Ах...
Словно зачарованная, Ю Ён протянула руку и сжала бубенец в ладони. В тот же миг перед глазами посветлело, и в мыслях наступила такая же кристальная ясность, как тогда, когда она держала за руку Чха Му.
Чха Му, заявивший, что никакой сделки не будет, явно оставил его ей словно милостыню.
Пусть милостыня, пусть что угодно — ей было всё равно.
Что бы это ни было, Ю Ён лишь чувствовала облегчение от мысли, что смогла оставить след в памяти Чха Му.
В ту ночь Ю Ён заснула, крепко сжимая бубенец в ладони. Голоса, по ночам словно въедавшиеся в уши, смолкли, а леденящий холод, заставлявший её бесконечно ворочаться в постели, отступил.
***
На плече Чха Му, входившего в Воллёнса, сидела девчушка лет шести в жёлтом платьице.
Малышка вертела головой по сторонам, словно всё на свете казалось ей в диковинку.
— Ребёнок!
В этот момент вышедший наружу Сон Мин заметил девочку и бесцеремонно указал на неё. Но стоило его короткому пальцу нацелиться на кроху на плече, как Чха Му сжал этот палец и свирепо уставился на Сон Мина.
— Палец отрежу.
Ик!
От предупреждения Чха Му Сон Мин крепко сжал кулаки, судорожно втянул воздух и икнул.
Ведь Чха Му вполне мог исполнить угрозу — от него и не такого можно было ожидать.
— Слезай.
Чха Му бросил это сидевшей на плече малышке и вошёл внутрь.
Оказавшись внутри барьера, девочка уже не сможет вернуться на съёмочную площадку к Ю Ён.
Души умерших, обитавшие в Воллёнса, не могли покинуть его по своей воле. Таким уж было это место.
День выдался долгим.
Но ведь может наступить момент, когда я вам пригожусь.
Эти слова Ю Ён, словно прилипшая к подошве жвачка, тянулись следом.
С каждым шагом в голове вновь и вновь звучал её голос. Это раздражало. Раздражало до зубовного скрежета, так что с губ сам собой сорвался тяжёлый вздох.
Бубенец он оставил именно потому, что она действовала ему на нервы, но правильно ли поступил, Чха Му не знал.
— ……
Взгляд Чха Му скользнул к собственной руке. Ввязался же на свою голову... Возникло жуткое, омерзительное ощущение, будто между ними протянулась невидимая красная нить.
