Контент удален!

В тот день во сне Чха Му сидел лицом к лицу с богом-генералом. Тем самым, что первым явился в день смерти деда: пристально смотрел в лицо покойника, а затем перевёл взгляд на Чха Му.

Он с самого раннего детства твердил Чха Му, чтобы тот принял божество.

Чха Му всегда старался не обращать на него внимания. Но стоило в его душе появиться хоть малейшей трещине, как тот непременно являлся и нашёптывал, чтобы он принял богов.

Чёртовы боги.

— Надо было помочь.

Так сказал бог-генерал.

От этих слов полуприкрытые глаза Чха Му резко распахнулись, и он в упор уставился на бога-генерала.

— Твой долг — помогать несчастным смертным.

От этого нравоучительного тона Чха Му с отвращением нахмурился, а затем криво усмехнулся.

Кому это ты смеешь приказывать?

Если родился вместилищем для духов, разве обязан жить так же? Я решил жить по-своему и твёрдо намерен оборвать этот род.

— Раз они вам так дороги, взяли бы да помогли сами.

В ответ на неслыханную дерзость Чха Му генерал цокнул языком. Этот звук подобно грому хлестнул по ушам, отозвавшись в голове раскалывающей болью.

Такую ли боль чувствуешь, когда молния бьёт прямо в макушку?

Хоть это и происходило во сне, Чха Му ощущал боль совершенно отчётливо.

— Разве ты не говорил, что искупишь карму предков, помогая другим?

— Я говорил, что искуплю карму, помогая другим, но не говорил, что эти «другие» — люди. Думаете, я не понимаю?

Чха Му произнёс это предельно ледяным тоном.

Боги всеми силами стремились к тому, чтобы Чха Му связал себя узами с людьми. Насколько он знал, и его отец, и дед, и предки прежних поколений именно так сходились с людьми, а затем принимали богов.

Поэтому Чха Му ни за что не собирался связывать себя узами с людьми — и уж тем более с женщинами.

Чха Му прекрасно понимал: помоги он Ю Ён, и боги сделают это наживкой — кто знает, что они тогда выкинут.

Пробудить в Чха Му жалость, во что бы то ни стало связать узами, привязать к миру людей и заставить принять богов.

Именно этого они от него и добивались.

— Я не стану принимать богов.

Едва он выплюнул эти слова, как в животе вспыхнула резкая, невыносимая боль, будто туда вонзили нож.

— Кх...

Схватившись за живот, Чха Му рухнул на колени. Боль была такой ослепляющей, что перед глазами всё побелело.

— Ещё и огрызаешься!

Генерал рявкнул так, словно его кара была единственно справедливой. Этот окрик разрывал уши невыносимой болью, и Чха Му до крови прикусил губу, отчаянно цепляясь за ускользающее сознание. Потерять сознание сейчас нельзя было ни в коем случае.

— Фу-у-у...

Эта боль была для Чха Му привычной.

Она неотступно терзала его с тех самых пор, как умер дед и Чха Му твёрдо решил оборвать свой род.

Эта невыносимая, до кровавой рвоты боль была испытанием, ниспосланным богами. А значит, и вынести её он должен был в одиночку, до самого конца.

Отступи он сейчас — и оборвать всё на своём поколении не удастся. Если кому-то суждено терпеть эти муки, пусть их вынесет он сам.

И Чха Му был уверен, что выдержит.

— Достаточно сказать лишь слово, что примешь богов.

Каждый раз, когда Чха Му корчился от боли, божество шептало ему на ухо, словно искушая.

Оно нашёптывало, что ему даже обряд посвящения не нужен — достаточно одного слова согласия, чтобы избавиться от всех этих мук. Прими богов, найди жену, заделай детей, живи себе спокойно и умри в свой срок; боги обещали, что даруют ему нормальную жизнь, куда более мирную, чем сейчас.

— Ну и хуйню же вы... фу-у-ух... несёте...

Стиснув зубы, Чха Му сполна сносил накатывающую на него боль.

Он ни за что не примет богов. Карму этой семьи, веками не знавшей счастья, он непременно оборвёт на себе.

— ……

Чха Му открыл глаза, когда стрелки часов только перевалили за пять утра.

Из-за окна, выходившего во двор, доносились глухие удары подскакивающего мяча.

— Иди спать.

Стоило ему негромко бросить эти слова, как тут же раздался топот детских ножек.

[Дяденька, ты проснулся?]

— ……

[Дяденька!]

Чха Му не ответил на капризный детский голосок. Лишь прикрыл глаза, ощущая, как пробирает озноб взмокшее от холодного пота тело.

От холода зуб на зуб не попадал, но Чха Му не бежал.

Никуда.

Бежать ему было некуда.

Чха Му оставалось лишь встречать всё лицом к лицу.

Свую судьбу, свой рок, который он обязан был одолеть.

***

— Бубенец?

Услышав вопрос Сыль А, Ю Ён подняла голову и посмотрела на неё. К телефону Ю Ён на крепко завязанной красной нити был прикреплён бубенец. При каждом движении он тихо позвякивал; прежде Сыль А никогда этой вещицы у неё не видела.

Сам звон нисколько не раздражал, но Ю Ён никогда раньше не носила ничего подобного, так что Сыль А окинула её подозрительным взглядом.

Взгляд Сыль А стал острым: уж не парная ли это вещичка с кем-то? Однако, вспомнив характер Ю Ён, она успокоилась: даже заведи та парные аксессуары, это точно не был бы такой старомодный бубенец.

— Да так, просто красивый...

— Вот это?

Выражение лица Сыль А так и говорило: «Ну и странный же у тебя вкус». Ю Ён неловко улыбнулась и убрала телефон в клатч.

— Ты что, в храм какой-то съездила?

От слов Сыль А Ю Ён вздрогнула, удивлённо округлила глаза, а затем неловко улыбнулась.

Не в храм, а к мастеру — но признайся она честно, Сыль А подняла бы крик: мол, опять связалась с каким-то мужиком.

— Вовсе нет.

С этими словами Ю Ён крепко сжала прикреплённый к телефону бубенец. Даже от простого прикосновения к нему на душе становилось спокойнее.

— Тогда поедем сначала в Чхондамдон. Там нас уже все ждут.

— Хорошо.

Сегодня съёмок не было, зато намечалось открытие бутика косметического бренда, амбассадором которого была Ю Ён. По расписанию требовалось лишь попозировать у фотозоны нового универмага и дать короткое интервью.

Ю Ён надела подобранный стилистом наряд и выглядела ослепительно роскошно.

Она была поразительно хороша собой и без капли косметики, но стоило её накрасить, как от её лица становилось просто невозможно отвести глаз. Не зря ведь она проделала путь от топового айдола до безупречной актрисы.

— А ты сегодня и правда красавица.

— ...Правда?

— Ага, самая настоящая принцесса.

Сыль А любовалась отражением Ю Ён в зеркале с той тёплой гордостью, с какой смотрят на любимую куклу. Заметив, что на обычно бледном лице девушки сегодня играет здоровый румянец, она довольно улыбнулась.

Мягкие волны волос, брендовое платье и клатч той же марки...

Ю Ён выглядела безупречно во всех отношениях.

Сотрудницы салона красоты, собиравшие Ю Ён, тоже перешёптывались: мол, с такой-то красотой неудивительно, что скандалы ходят за ней по пятам.

— Это ведь займёт где-то час, да?

— Да. Сделаешь фото у пресс-стены, потом в самом магазине попозируешь с косметикой — и свободна.

Ю Ён кивнула на слова Сыль А.

В любой другой день она бы до смерти боялась, что перед камерами в её тело опять вселится нечто чужое, начнёт строить глазки и вытворять непотребства, но сегодня тревоги не было. Почему-то казалось, что оставленный Чха Му бубенец защитит её. Пусть это и звучало нелепо, но с тех пор, как она прикрепила его к телефону, мысли Ю Ён прояснились до невероятности.

Это чувство покоя было неописуемо прекрасным.

Если взглянуть с хорошей стороны, то в людской жизни нет ничего дурного.

Последние несколько дней во время актёрской игры сидевшая внутри сущность, кажется, всё ещё выходила наружу, но во всё остальное время — нет.

Впервые с пятнадцати лет Ю Ён могла оставаться самой собой — целиком и полностью.

Она больше не бросала окружающим двусмысленных намёков и не провоцировала скандалов.

Перед камерами обитавшая в теле сущность брала верх и играла роль, а во всё остальное время Ю Ён наслаждалась умиротворением.

Она иногда каталась на машине, возвращалась домой, вдоволь читала книги, принимала тёплую ванну — эти дни были безмятежнее всего, что она знала прежде.

Без лишних связей и без мельтешащих перед глазами призраков будни Ю Ён казались простыми и совершенными.

Слова о том, что, если смотреть на мир с добром, в людской жизни нет ничего дурного, казались теперь чистой правдой.

Если бы только она могла жить так всегда, Ю Ён, казалось, улыбалась бы каждый день.

Вот только одно слегка не давало покоя: с того самого дня Чха Му больше не появлялся.

А ведь ей так хотелось сказать ему спасибо, если они ещё хоть раз встретятся...

Высокий рост, эта таинственная аура... У Ю Ён даже промелькнула мысль: а вдруг Чха Му — ангел, посланный ей самими небесами?

— Пора.

— Иду.

Погружённая в мысли о Чха Му, Ю Ён поднялась с места на зов Сыль А.

Когда они сели в минивэн и ехали к универмагу, всё было в порядке. Определённо было в порядке.

Когда минивэн затормозил у главного входа универмага и дверь распахнулась, толпа фанатов, собравшихся ради Ю Ён, взорвалась восторженными криками. Судя по всему, на мероприятии присутствовали и другие актёры. Ослепительно улыбаясь, Ю Ён вошла в универмаг и встала перед роскошной пресс-стеной.

— Ю Ён, сердечко щёчкой, пожалуйста!

— Ю Ён, посмотрите направо!

— Помашите рукой, пожалуйста!

Ослепляемая вспышками камер со всех сторон, Ю Ён выкладывалась на полную, выполняя просьбы репортёров.

Однако злу, затаившемуся в гуще толпы, свойственно оставаться незамеченным.

Зловещая, леденящая аура неумолимо приближалась к Ю Ён.