Контент удален!

«И тогда среди хаоса оно видит луч света…»

Полгода назад Какидзаки Минаё уволилась с работы. Она по-прежнему жила одна в своей квартире — на деньги от родных и пособие по безработице.

Она ушла по личным причинам: её никто не увольнял. Никто не знал, почему она решила уйти, — ни начальство, ни коллеги, с которыми она обедала и проводила большую часть дня.

На самом деле причина была одной из самых банальных, по которым женщина может бросить работу: мужчина. Она была беременна.

Но ребёнок ещё не успел подрасти у неё в животе, когда случился выкидыш. С тех пор её дни проходили словно в тумане. Каждый день она без особой надобности убирала квартиру — не такую уж большую, — а вместо того, чтобы готовить, шла в магазин у дома, покупала бэнто или что-нибудь из того, что было в продаже, съедала купленное и ложилась спать. Так и тянулась её однообразная жизнь. Наверное, следовало поискать новую работу или вернуться к родителям, но даже думать об этом было слишком хлопотно.

И вот однажды она, как обычно, отправилась в магазин у дома за едой.

— Ой, той зубной щётки больше нет… — пробормотала она, разглядывая полки. В последнее время она ни с кем не встречалась и не разговаривала, а потому привыкла беседовать сама с собой. Конечно, говорила она тихо, так что окружающие едва ли могли её расслышать.

— Ну и ладно… Возьму, пожалуй, эту.

И в ту самую секунду, когда она взяла щётку…

— Я же только что велела тебе заткнуться, разве нет?! — вдруг раздалось у неё за спиной.

Вздрогнув, она обернулась и увидела стоявшую там девушку, с виду старшеклассницу.

— Простите, — извинилась Минаё, и девушка повернулась к ней.

Она выглядела немного бледной. А от извинения Минаё словно очнулась.

— А-а, нет. Что вы… Простите, это я не вам. — Теперь извинялась уже она.

— ?.. — Минаё ничего не понимала. Девушка продолжила:

— Э-эм… Послушайте!.. — Она попыталась что-то сказать, но никак не могла выразить свою мысль. Губы её дрожали.

— Вам чем-нибудь помочь? — спросила Минаё.

— Н-ну, я… С-с вами всё в порядке?! — выпалила девушка.

— …Что?

— С-с вами, эм… случилось что-то у-ужасное? — вдруг спросила она.

Минаё широко раскрыла глаза.

— Простите?..

— Ч-что-то ведь случилось! Если всё так и будет… Нет, э-э… как бы это объяснить? Э-это опасно!

В её глазах читалась серьёзность. Тревога. Ничего общего с той странной самоуверенностью проповедников, из-за которой кажется, будто с тобой говорят свысока. Здесь такого не было и в помине.

Минаё подумала, что девушка ведёт себя… почти как она сама ещё совсем недавно.

Минаё решила пока пойти ей навстречу и выйти из магазина: разговаривать внутри было неудобно.

— Э-э, а вас зовут?.. — спросила Минаё, когда они сели на скамейку неподалёку.

— Хонами Акико. Ах… — Едва произнеся своё имя, девушка поморщилась. Возможно, называть его не стоило.

— Хонами-сан? Скажи, что именно мне угрожает?

— А, ну, это… Э-э…

— Ты меня знаешь? Просто я тебя не помню.

— Нет, не знаю. Мы прежде не встречались, но дело в том…

Она перескакивала с одного на другое и никак не могла добраться до сути. Смирившись с этим, Минаё представилась и задала девушке несколько вопросов.

Выяснилось, что Акико и правда старшеклассница — по-видимому, из академии Синъё. Минаё подумала, не потому ли девушка сейчас здесь, но она не решалась вдаваться в подробности.

В конце концов Минаё так и не поняла, почему этой девушке настолько важно с ней поговорить.

— …Ты ведь только что сказала кое-что странное. Спросила, всё ли со мной в порядке?

— Д-да, спросила.

— Скажешь… почему со мной может быть что-то не так?

— Н-ну… из-за вашей жи…

— Жи?..

— Вашей… жизни. — Акико с трудом выдавила это из себя, но наконец произнесла отчётливо.

В тот же миг лицо Минаё застыло.

Он сделал ей предложение в тот самый день, когда она сама поняла, что беременна, и начала мучиться сомнениями, стоит ли ему говорить. Она заплакала.

— Глупенькая, — сказал он с улыбкой. Но она всё никак не могла улыбнуться: слёзы не останавливались.

А через неделю он совершенно неожиданно погиб. Дорожная авария — самое обыденное и заурядное происшествие. Он переходил перекрёсток, когда его вдруг сбила машина, водитель которой проигнорировал сигнал светофора. Машина так и не свернула и врезалась в бетонную стену — водитель погиб на месте. Ей не на кого было выплеснуть свою ярость.

Тогда, задумавшись, она осознала: об их отношениях никто не знал. Они работали в одной компании, а служебные романы были запрещены, поэтому она всё скрывала. Они собирались познакомиться с родителями друг друга, но ещё даже не успели с ними связаться.

А потом она потеряла и жизнь, которая росла у неё в утробе. Когда это случилось, она и представить не могла, что происходит, но врач покачал головой и сообщил, что у неё был выкидыш.

— Это был ещё только плод, так что выраженных симптомов у вас пока могло и не быть. В вашем животе… больше нет ребёнка.

Она не знала, как на это реагировать. Лишь уволившись, она поняла, что всё, по сути, оказалось «стёрто начисто». Остаться на работе она не могла. Не из страха, что кто-то узнает об их отношениях, — просто больше не могла там находиться. Как ни в чём не бывало продолжать работать на том же месте, без него… Одна мысль об этом была невыносима.

Но и просто уволиться было недостаточно, чтобы как-то жить дальше. Если не поддерживать порядок, в квартире начнёт скапливаться мусор. Пусть она и жила словно в тумане, уборка была для неё словно ежедневный ритуал.

Просто бездумно жить. Наверное, никакого смысла в этом не было. Возможно, всё и должно было идти своим чередом.

Но… теперь…

Теперь незнакомая девушка говорила ей, что её жизнь в опасности.

Почему?

С чего бы моей жизни вообще что-то значить?

— Жизнь…

В тот миг, когда Минаё услышала это слово, в ней что-то переменилось. Казалось, всё вдруг потеряло чёткость; на её лице застыло отсутствующее выражение.

— Да… именно. Понимаю, это звучит странно, но… — Акико покачала головой, мучительно подбирая слова. Она понятия не имела, как всё объяснить, но должна была хоть как-то донести свою мысль.

— Что ты имеешь в виду? «Жизнь»? — Минаё побледнела как полотно. — Хочешь сказать, я потеряла смысл жизни?.. Ты об этом?

— Н-нет, как бы это сказать? Я вижу в вас смерть. Нет, не так…

Акико охватила паника. Почему обычные слова настолько беспомощны? Стоило попытаться объяснить самое главное, как всё выходило не так. Это совершенно её обессиливало. Как она вообще до сих пор умудрялась общаться с людьми, если была настолько неумела?

Но пока Акико искала слова, Минаё заговорила сама.

— Значит, ты думаешь, что смысл есть? — тихо спросила она. — Откуда такая уверенность, что он вообще существует?

— А? — Акико растерялась от внезапной резкости в её голосе. Она и не подозревала, что нечаянно нажала на выключатель, всё это время спрятанный в глубине сердца Минаё, — тот самый, который Минаё продолжала скрывать.

— Почему мы вообще сейчас живы? Кто имеет право такое решать?! — взорвалась она.

Ч-что?

Пока Акико пребывала в замешательстве, вмешался Эмбрион.

[[Дело в её сердце.]]

А? В смысле?

[[Сердца людей похожи на бомбы с часовым механизмом… Ждут своего часа, чтобы взорваться, даже если сами люди этого не понимают… Вот и она тоже. Наверняка всё это время ждала момента, когда сможет почувствовать, что ей уже можно умереть.]]

П-погоди, что? Т-тогда…

Пока Акико продолжала этот неслышный для других разговор, Минаё не унималась.

— Я… Почему я жива? Он умер. Моего ребёнка больше нет. А я всё ещё здесь… Что это, чёрт возьми, такое?!

Всё это время она подавляла это в себе и запрещала себе об этом думать. Да и вынести такие мысли она не могла. Человеческий разум сам бережёт мысли, не позволяя им исчерпать себя; когда эта мысль однажды возникла у неё в подсознании, она инстинктивно стала беречь свою решимость, чтобы та не ослабла к нужному моменту.

На самом деле худший враг решимости и действия — «привычка». Даже если перед тобой стоит самый насущный вопрос, достаточно раз за разом думать: «Займусь потом», — и со временем он отступит на задний план. В глубине души она это знала, поэтому и старалась не думать.

Но в какой-то момент её решимость угасла. Вот почему, даже живя одна, она всегда вычищала квартиру до блеска; вот почему в холодильнике никогда не было испорченных продуктов. Она обходилась покупками в магазине — вплоть до самых мелочей.

Все приготовления к уходу из этого мира давно были закончены.

Она и сама не знала, когда придёт этот миг. Может быть, она упадёт на оживлённую дорогу. Или на железнодорожную платформу. Или перелезет через ограждение на крыше.

Возможно, она сделает это в порыве отчаяния. Но на самом деле она так давно этого ждала, и теперь…

— Я-я… Я…

…Но тут она поняла.

— Я… я хотела умереть вместе с ним!.. — выкрикнула она и упала на землю, рыдая и прижимая лоб к коленям.

— ………

Акико не знала, что делать. По словам женщины она могла примерно догадаться, что случилось: та потеряла очень дорогого человека, и потрясение вызвало в ней неосознанное желание уйти вслед за ним в могилу. Акико угадала совершенно точно.

[[Ну? И что будешь делать?]] — снова встрял Эмбрион.

И-и что в таких случаях делают?

Да откуда вообще кому-то знать? Она же всего лишь подросток. Что она может сказать взрослой женщине, которая хочет покончить с собой?

— Э-э… Минаё-сан?

И всё-таки ей удалось выдавить из себя слова. Нужно было что-то сказать. Если оставить всё как есть, женщина и правда может броситься на дорогу и погибнуть. Ведь смерть уже наполовину выступила из её тела.

— Я не знаю, что именно с вами случилось, и, наверное, всё равно не пойму, даже если расспрошу обо всём, но… — Она медленно и глубоко вдохнула. — Но я знаю: вам так больно, что хочется умереть. И это не преувеличение. Я знаю, что со временем такое просто не проходит. Если всё останется как сейчас, вы и правда умрёте.

Она отчаянно выдавливала слова, чувствуя, что голос вот-вот задрожит.

— Поэтому… позвольте спросить. Вы хотите отомстить тем, кто умер… за то, что они сделали вам что-то ужасное?

— ……

Плечи Минаё дёрнулись.

— Они вас оставили, умерли раньше вас, и это так жестоко с их стороны, что вы не можете смириться. Вы так думаете? Поэтому хотите умереть? Хотя эти люди никогда, ни за что не пожелали бы вам смерти? Или именно поэтому? Вам хочется умереть, чтобы сказать им: «Так вам и надо»?.. Потому что мне это видится именно так.

— ……… — Минаё не ответила.

— Если так, то ваша встреча с этими людьми… Нет, даже если они так и не родились и вы никогда с ними не встречались, э-э… Даже само желание, чтобы они появились на свет… Если вы решили покончить с собой, то всё это, ну… Всё окажется напрасным.

Слова Акико звучали как неумело прочитанная речь. Минаё не шевелилась.

— Жить… Я уверена, что это, э-э… на самом деле не так уж весело. Боли гораздо больше, чем радости, так что умереть и правда было бы куда проще. Но… но вы хотя бы скорбите о жизни, которая когда-то пыталась появиться на свет, и уже одно это должно, э-э…

Акико опять замолчала, но быстро заговорила снова.

— Вы обязаны не дать этой печали раздавить вас. Иначе выйдет, что та жизнь существовала лишь затем, чтобы причинить вам боль. Вы этого хотите? Неужели вы и правда могли бы такого пожелать? — Закончив, она сглотнула.

— ………

Минаё по-прежнему сидела неподвижно, опустив лицо. Но наконец её плечи задрожали.

— …А-а… — С губ сорвался тихий звук. — …А-а-а, а-а… — Теперь она плакала иначе: это больше походило на стон.

— А-а-а-а-а!.. — И вдруг она принялась топать ногами. Снова и снова, рыдая, как ребёнок, закативший истерику, и топчась на одном месте.

Она рыдала навзрыд.

Это было буйство, вызванное невыносимой досадой. Её печаль ничуть не ослабла; и даже если со временем она утихнет, полностью не исчезнет никогда. И всё же… досада охватила её оттого, что теперь она открыто выражала злость — злость из-за необходимости отказаться от своих чувств. «Смерть», выступавшая из её спины, уже исчезла.

Когда она подняла лицо, ярко-красное от слёз, Хонами Акико рядом уже не было.

— Ха-а, ха-а, ха-а…

Убежав оттуда, Акико опустилась на пол пещеры.

[[Надо отдать тебе должное… вот это ты речь толкнула]], — подал голос Эмбрион. [[Никогда бы не подумал, что ты на такое способна… Честно говоря, я думал…]]

— Да заткнись ты! — крикнула Акико. — Издеваешься?! Всё это просто… Я больше не могу с этими способностями! — Теперь и она плакала. — Это слишком! Я не выдерживаю, когда вижу смерть людей! С меня хватит!

Поморщившись, она снова и снова мотала головой.

— Мне что… теперь постоянно придётся такое видеть? И каждый раз придумывать что-нибудь подобное? Да я ни за что не справлюсь!

Там сидела самая обычная девушка. Ничто не напоминало о том, как она держалась, совсем недавно произнося те проникновенные слова.

По правде говоря, даже слова были не совсем её собственными. Она позаимствовала их у какой-то девушки, которая когда-то сказала ей эти слова. Акико не помнила, где это было и кто была та девушка. Помнила лишь, что та была её ровесницей. Может быть… Нет, вспомнить не получалось.

А ещё был Кё-нии-тян. Будь тот мальчик жив, он, возможно, сказал бы что-нибудь такое. Но он давно умер. Сама Акико не чувствовала, что ей есть что сказать женщине, которая хочет покончить с собой. Ей удалось сказать всё это лишь потому, что та женщина была уверена: умершие её любили. Далеко не всем в этом мире так везло.

Ей просто повезло. А если бы она столкнулась с человеком, у которого всё сложилось иначе, что бы она тогда делала?

— Я сдаюсь. Сделай так, чтобы это прекратилось. Помоги мне… — захныкала Акико, усевшись на землю.

[[Хочешь, чтобы я помог?]] — спросил Эмбрион. [[В таком случае…]]

— Меня уже тошнит от твоего вечного «убей меня»! — закричала она.

Но Эмбрион ответил спокойно: [[А как насчёт Такасиро Тоору? Разве он не смог бы тебе помочь?]]

— А?

[[Если бы ты с ним встретилась, тебе стало бы хоть немного легче?]]

— О чём ты? Т-ты хочешь сказать… ты знаешь, где Тоору-сан?..

[[…Не могу утверждать наверняка, но мне кажется, я мог бы… «позвать» его.]]

* * * 

— Можешь идти, — сказал охранник.

— ……… — Но Тоору не двигался. Он оставался совершенно неподвижным, закрыв глаза.

— …Я-я же говорю, уходи!

Этот охранник был одним из тех, кто пытался помешать парню в приступе буйства биться головой о стену и кого тот потаскал за собой. Поэтому теперь он побаивался пошевелиться.

— Д-давай поживее! За тобой уже поручитель пришёл!

От испуганного голоса охранника плечи Тоору дрогнули. Близких родственников у него не было, так что прийти мог лишь кто-то из людей, замешанных в нынешнем деле.

Он открыл левый глаз. Камера была тёмной, свет сюда не проникал.

— Кирима-сан?

— Мужчина по фамилии Тэрацуки. Примерно твоего возраста.

— Тэрацуки?..

Эта фамилия была ему незнакома.

— В журнале записано: Тэрацуки Кёитиро. Ну же, давай на выход!

Наконец высокий худощавый Тоору поднялся и вышел из камеры. Пока его провожали к выходу из участка, он размышлял. Имя Тэрацуки Кёитиро ему совершенно ничего не говорило.

А когда он дошёл до комнаты, Тоору встретился взглядом с тем человеком и на мгновение задержал дыхание.

— …Привет.

Мужчина узнал его и поднял руку. Он и впрямь был молод, но…

— ………

Кто это такой, Тоору уже знал.

* * * 

— Ну что, чего хочешь поесть?

Выйдя из полицейского участка, мужчина, выступивший поручителем, пешком отвёл Тоору в семейный ресторан. Судя по отсутствию посетителей, поблизости имелись заведения получше. Когда мужчина открыл меню, Тоору заметил, что на руках у него шёлковые перчатки.

— …Давайте сразу к делу, Хабара Кэнтаро-сан, — негромко сказал Тоору.

Мужчина усмехнулся. Похоже, его ничуть не смущало, что он действует под ненастоящим именем.

— Значит, ты знал.

— Кирима-сан показывала мне фотографию Масаки. Вы тоже на ней были.

— Понятно. Ну, тогда всё проще, — кивнул Кэнтаро. — Я друг Наги. С Масаки тоже близко знаком. Во всяком случае, дольше, чем ты. Наги изо всех сил пытается найти пропавших брата и сестру Хонами, поэтому к тебе отправился я.

— …Как Масаки?

— Плохо, — без промедления ответил Кэнтаро. Тоору замолчал, не найдя слов. Кэнтаро тоже ничего не добавил.

Молчание становилось всё более гнетущим. Тут подошла официантка принять заказ. Не спрашивая Тоору, Кэнтаро заказал два апельсиновых сока. Когда напитки принесли, Кэнтаро вздохнул.

— Ладно… Прежде чем мы перейдём к делу, мне нужно увидеть, на что ты способен.

— …М? — Тоору поднял голову и посмотрел на Кэнтаро.

— Что ты умеешь? — спокойно спросил Кэнтаро.

— ………

Немного помолчав, Тоору взял холодный напиток и выпил его залпом. Поставив пустой стакан обратно на стол, он щёлкнул указательным пальцем по краю. Стакан всё вертелся и вертелся, пока наконец не разделился ровно надвое. Обе половинки покатились по столу.

— ………

Затем Тоору взял половинки, совместил их и с помощью соломинки, поданной к апельсиновому соку, набрал каплю воды из стакана Кэнтаро и капнул на срез. Наконец он протянул стакан Кэнтаро.

— Ничего себе…

Кэнтаро немного повертел его, проверяя, но стакан, который, казалось бы, был рассечён пополам, крепко держался благодаря поверхностному натяжению воды. Срез был таким ровным, что половинки прилипли друг к другу — точно так же, как слипаются от воды два листа стекла.

— Как это работает?

— Я видел линию, которая показывала, куда нужно ударить, чтобы стакан раскололся. Туда и ударил, — буднично ответил Тоору.

— Понятно… Интересная способность.

Кэнтаро несколько раз стукнул стаканом по столу, но половинки держались прочно. Если персонал будет регулярно его ополаскивать, вода, служившая клеем, может так никогда и не высохнуть, и стакан останется таким навсегда.

— Значит, ты умеешь находить слабые места и бить по ним, да? Вполне неплохая боевая способность.

— …Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Помнишь парня, с которым ты дрался один на один? — вместо ответа спросил Кэнтаро. — Того, что тебя так отделал… этого Фортиссимо? Похоже, даже в Организации Това он занимает особое положение… Насколько я могу судить, его там и за своего-то не особо считают.

— …И что с того? — спросил Тоору, пристально глядя Кэнтаро в глаза. Кэнтаро не ответил на его взгляд.

— Возможно, Това не держит его под контролем… Во всяком случае, похоже на то. А значит, если он вдруг бросит своё задание и пойдёт вразнос, это станет отличной возможностью поймать Това с поличным… Они наверняка где-нибудь проколются. Если этим воспользоваться, мы сможем собрать целую гору данных.

— …К чему вы клоните?

— Наги… — Как и следовало ожидать, Кэнтаро не ответил прямо. — Рано или поздно она пойдёт на Това в открытую. В этом можно не сомневаться. И, готовясь к тому дню, я лично должен узнать о нашем противнике как можно больше. Ведь сейчас даже сама Наги почти ничего о них не знает… — Кэнтаро вздохнул. — Я до сих пор не уверен, стоит ли ей об этом говорить. Но знаю, что хочу сделать для подготовки всё, что смогу.

— …Кто вы для Киримы-сан?

— Хочу стать её помощником. Нет… если точнее, она однажды меня спасла. Так что да, Наги — моя благодетельница.

— ……… — Тоору опустил глаза. — Значит… вы предлагаете мне сразиться. Снова… выйти против Фортиссимо?

— Только не говори Наги. Если узнает, обязательно тебя остановит. Шансов у тебя ведь почти нет.

— …Это я знаю.

— Тогда отлично. Подберу место, где у тебя будет преимущество. Как привлечь его внимание, я тоже уже придумал. Тебе остаётся только сосредоточиться на бое. — Кэнтаро быстро и бесстрастно проговорил всё это, но, по сути, он предлагал Тоору пойти на смерть.

— …Вы предлагаете мне отомстить за Масаки, даже ценой собственной жизни? — спросил Тоору. Кэнтаро вдруг схватил свой стакан и осушил его до дна.

— А-а… — выдохнул он, поставил стакан на стол и тихо продолжил:

— Ты ведь встречался с Орихатой-тян? Это ради неё. Она не плачет.

— А?..

— Её любимый Масаки висит между жизнью и смертью, а она не пролила ни слезинки. Даже не выглядит печальной… Просто сидит рядом с ним, не сводя с него глаз. День и ночь, всё время.

— ………

— Ни я, ни Наги не можем там находиться… Мы не выдерживаем там ни лишней секунды… Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я, Тоору-сан? — Впервые Кэнтаро посмотрел прямо на Тоору. В тот миг Тоору остро ощутил гнев этого человека — гнев на того, из-за кого Масаки оказался в таком страшном положении.

— За Масаки боремся не ты и не я. Орихата Ая. Это она!.. — Голос его звучал натужно и дрожал. — Мы больше ничего не можем сделать. Поэтому… я должен хотя бы это. Такому тупице, как я, остаётся хотя бы использовать эту возможность, чтобы дать будущему Наги хоть какую-то надежду!..

Хотя Кэнтаро цедил слова сквозь стиснутые зубы, он говорил уже настолько громко, что его вот-вот могли расслышать окружающие.

— ………

Тоору молчал.

Кэнтаро достал банковскую карту и бросил её на стол.

— Поддельная. Снять деньги можно только в одном магазине, но на ней должно быть около двух миллионов. Не показывай камере лицо, сними сколько сможешь в ATM самообслуживания и быстро уходи — деньги твои. Тебя не отследят — происхождение этой штуки никак с тобой не связано.

— ………

Тоору почти не обратил на неё внимания. Это было скорее авансом, чем вознаграждением. Взять карту означало принять работу. И всё же смотреть на неё ему не хотелось. Вместо этого он безучастно глядел единственным глазом в пустоту, словно заглядывал в самого себя.

— …Так будешь или нет? Что решил? — спросил Кэнтаро, сверля его взглядом.

— …Почему вы пришли ко мне?

— Что?

— Если бы я не собирался принимать ваше предложение, что бы вы сделали?

— Что, хочешь соскочить?

— …Я не об этом. Почему вы обратились именно ко мне? Почему так рискуете и доверяете мне? — серьёзно спросил Тоору.

Но Кэнтаро покачал головой.

— Извини, если разочарую, но я тебе ни капли не доверяю. Просто…

— …М?

— Масаки и Наги тебе доверились. Значит, мне тоже ничего другого не остаётся. Если ты предашь это доверие — ну, тут уж я мало что смогу сделать. — Он пожал плечами.

— ………

Тоору не понимал человека перед собой — Хабару Кэнтаро. Он понятия не имел, о чём тот думает. Ясно было лишь одно: если Тоору откажется, тот наверняка перейдёт к другому плану. Такие люди предусматривают всё.

И ещё кое-что…

— …И вы обещаете сохранить это в тайне от Киримы-сан? — напомнил Тоору.

— Если узнает, может больше никогда со мной не заговорить, — просто ответил Кэнтаро.

Тоору кивнул и взял карту. Они договорились.

— Вы говорили, что можете подобрать мне место. Какие есть варианты?

Кэнтаро достал из наплечной сумки несколько листов и протянул их Тоору.

— Выбирай, что понравится.

На них был список зданий — крупных сооружений, каждое из которых предназначалось для особой цели. Рядом с каждым значились любопытные пометки. Прочитав подробности, Тоору не мог не задать очевидный вопрос.

— Откуда вы всё это знаете? Что это такое?

— Наследие. Одного незначительного человека, — тихо ответил Кэнтаро. — Кое-что случилось, и у меня появился повод их разыскать. Немного покопался — и надо же, такие здания нашлись повсюду. Я отправился их проверить, но… — Кэнтаро вздохнул.

— Если подумать, догадаться было нетрудно. Разумеется, Организация Това тоже собиралась их обследовать. Но здания так и оставили заброшенными. Значит, скорее всего, их держат как приманку и ждут, пока кто-нибудь ими воспользуется. Из-за этого я никак не мог найти им применение. Зашёл в тупик. Но теперь… — Он усмехнулся. — Теперь мы можем воспользоваться их ловушками. Чтобы с помощью этого места обмануть противника, нужно, чтобы они его уже обследовали.

— ………

Тоору не понимал и половины того, о чём говорил Кэнтаро. Похоже, этот человек и прежде не раз с кем-то сражался. Эти сведения были побочным результатом той борьбы.

Но если он зашёл настолько далеко, то…

— ………

Тоору снова посмотрел на руки Кэнтаро. Шёлковые перчатки. Значит… он заботится о том, чтобы не оставлять отпечатков. Тоору был уверен: Кэнтаро не прикасался голыми руками ни к этой самой обыкновенной бумаге для ксерокса, ни к обрывкам распечаток со стандартным шрифтом.

— Сожги их, ладно? — сказал Кэнтаро, словно прочитав его мысли.

— ………

Тоору вновь перевёл взгляд на документы. Один пункт особенно привлёк его внимание, и он прищурился.

— Вот это. — Он показал лист Кэнтаро.

— М? — Кэнтаро взглянул и нахмурился. — Серьёзно? Это ты так обыгрываешь то, что я только что сказал?

— Идеальное место, — тихо ответил Тоору.

— …Ладно. Ну, раз ты так считаешь. Только если надеешься, что благодаря всем приготовлениям Фортиссимо станет жертвой какого-нибудь «несчастного случая», я бы особо не обольщался — шанс невелик.

— Я понимаю, — спокойно сказал Тоору, качнув головой.

— …Ну и ладно. Хорошо, с местом определились. Кстати… — Кэнтаро достал мобильный телефон. — У вас с Фортиссимо случайно нет какого-нибудь тайного пароля, который понятен только вам двоим?

— М?

— Вы ведь разговаривали? Не было чего-то вроде… не знаю, ключевого слова? Такого, чтобы другие не поняли, от кого оно, а Фортиссимо сразу догадался?

Немного помолчав, Тоору рассмеялся. Смех был странным.

— Чего смешного?

— Да ничего… Хабара-сан, тебе ведь в конечном счёте всё равно, что со мной станет? — Теперь Тоору окончательно перешёл на непринуждённый тон.

— Буду я драться или сбегу — неважно. На самом деле тебе прежде всего нужно это ключевое слово, чтобы выманить Фортиссимо, верно? С ним получится, что он принял чей-то вызов, а одного этого тебе уже достаточно.

— ………

— Мне и показалось странным. Приготовить столько денег, найти арену… Ты ведь с самого начала не верил, что я и правда захочу сражаться. Любой нормальный человек перепугался бы и больше ни за что не захотел драться. Но есть ведь такая штука, как гордость? Заявить, что готов к бою, может каждый. И денег ему тоже захочется. Так что ты добился бы своей цели, кто бы ни оказался противником. Хе-хе, ты и правда всё продумал.

— …Ну да, и что? — Кэнтаро, похоже, немного растерялся от внезапной разговорчивости Тоору.

— Да не волнуйся. Тебе нужно ключевое слово, верно? Есть такое. Его произнёс сам Фортиссимо. «Инадзума». Это поймёт только он.

— Инадзума? В обычном японском значении?

— Кто знает. Но он точно поймёт. — Тоору ухмыльнулся.

— …Ладно, поверю тебе. Инадзума, значит?.. А если я напишу по-английски, он поймёт?

— Уверен, что да. Так даже больше похоже на тайный пароль, — с ухмылкой ответил Тоору.

— Ну вот, свою часть сделки я выполнил. На место боя тебе сейчас лучше не соваться. Там будет чертовски опасно.

В его голосе чувствовалась неискренность: Кэнтаро и правда ему не доверял. Но Тоору понимал. Пусть он и не знал, что ждёт старшую сестру Танигути Масаки, Кириму Наги, зато знал наверняка: когда придёт время, ей понадобится помощь Хабары Кэнтаро. Тоору мог поступить так без угрызений совести.

Он сам выбирал сражаться. Не по чужому приказу — это был лишь самонадеянный поступок ради исполнения собственного желания.

А значит, эта неловкая товарищеская близость ему здесь ни к чему. Нужно было избавиться от чужой доброты.

— ………

Кэнтаро что-то набрал на телефоне и протянул его Тоору.

— Нажмёшь кнопку отправки — сообщение уйдёт. Потом выбрось телефон.

— Есть, сэр. Просто нажать «отправить»?

— Только не здесь. Сначала отойди хотя бы на километр. Вряд ли отследят, но лишняя осторожность не повредит.

— Ха-ха! Два миллиона за одно нажатие кнопки, да? — Тоору взял телефон, теперь уже откровенно забавляясь.

— Дата и время указаны там, в документе.

— Хе-хе. Я ещё никогда никого не вызывал на дуэль. И не оставлял противника ждать меня впустую. Ой, или эту часть не стоило говорить вслух?

Тоору убрал документ в карман и начал подниматься.

— Ну что ж, вряд ли мы с тобой ещё увидимся, так что…

— Да, вряд ли. …А, постой. — Кэнтаро сунул руку в карман и достал ключ. — Возьми с собой. От большой платной ячейки у восточного входа на станцию метро.

Тоору взял ключ и нахмурился.

— Что внутри?

— …Небольшая премия из-под полы. Кое-что, что нарушает закон о владении мечами и огнестрельным оружием. Внутри сумка для гольфа. Стоило не так уж дорого, но мне сказали: вещь настоящая, ею рубят людей. Вроде бы работа какого-то безымянного кузнеца эпохи Сэнгоку. Когда дед умер и нам пришлось принимать наследство, эта штука нашлась в загородном хранилище, завёрнутая в промасленную бумагу.

— …М?

— Вообще-то я не собирался тебе это отдавать. Да, именно… Думал, ты просто возьмёшь деньги и сбежишь. — Кэнтаро покачал головой и вздохнул, смирившись с этим. — Не думал, что ты и правда самурай. Я в тебе ошибся. Прости, — сказал он и склонил голову.

— …Ты о чём? — растерялся Тоору.

— Да ладно тебе… Может, я и самодовольный болван, но кое-чем всё-таки могу гордиться. Когда встретил Наги, сразу понял: она особенная. Как-то я умею чувствовать, когда человек настроен всерьёз. После всего, что я на тебя взвалил, ты ещё пытаешься не дать мне увязнуть глубже… Хех, я могу это принять. Я и близко не подойду, мешать не стану. Но хоть дать тебе подарок на прощание можно, а?

— ……… — Кэнтаро молча смотрел на него.

— …Почему? — наконец спросил Тоору. — Почему вы все так добры ко мне?.. — Из пустой глазницы скатилась капля крови. Он сжал кулаки. — …Смиренно принимаю ваш дар.

И вот, следуя указаниям, Тоору подошёл к ячейке камеры хранения и достал её содержимое. Внутри и правда была втиснута сумка для гольфа. Он открыл её и увидел непомерно толстый одати, предназначенный исключительно для боя. Ножны были грубо покрыты чёрным лаком — лишь для защиты от ржавчины, — а простая деревянная рукоять предназначалась для тренировочных взмахов. Всё это придавало ему вид самого незатейливого меча, за которым к тому же не слишком хорошо ухаживали.

Меч был тяжёлым — куда тяжелее годовалого ребёнка.

— ………

Он немного выдвинул клинок из ножен, пряча его за дверцей ячейки.

Красоту японских клинков часто превозносят, но в этом смысле меч вовсе не был красив. Он не сверкал — лишь давал тусклый, приглушённый отсвет.

Но Тоору с первого взгляда понял: в этом мече не было ни одной линии излома. Ничего хрупкого. Он был невероятно прочным, от начала до конца. Его наверняка закаляли так, чтобы он никогда не сломался на поле боя. В схватке острота меча на самом деле отходит на второй план. Ведь стоит клинку затупиться, и острота оборачивается недостатком. После десятков столкновений меч покрывается грязью, заливается кровью, обрастает жиром… и становится совершенно непригоден в качестве режущего инструмента вроде канцелярского ножа. Он превращается в дубину. На самом деле врага разит не острота лезвия, а страшная скорость, с которой владелец наносит удар и отдёргивает клинок; иными словами, в настоящем бою меч режет за счёт «трения». Чтобы от него был толк, он должен быть несгибаемым.

Этот образец мастерства наверняка использовали именно так.

— ………

Тоору вытащил сумку и закинул на плечо. Выходя, он достал вручённый ему телефон. Одно нажатие кнопки — и пути назад уже не будет. Хабара Кэнтаро, который сейчас наверняка находился далеко отсюда, на прощание кое-что ему сказал.

— Знаешь, кажется, я где-то слышал, что в слове «самурай» есть ещё смысл «тот, кто знает стыд». Так что, если сочтёшь, что этого парня тебе не одолеть, сбежать будет вполне по-самурайски. Понимаешь?

— …Хочешь сказать, мне не стоит сражаться с ним всерьёз?

— Хочу сказать: не дай убить себя зазря. Я не очень люблю это выражение, потому что само животное мне нравится, но… не лезь к тому, кого не можешь победить, только ради одного выпада, чтобы потом сдохнуть как собака.

— Собака, значит?

Как живёт дальше собака, потерявшая хозяина?

Тоору криво улыбнулся. Так говорит тот, кому есть куда вернуться. У него такого места больше не было.

Он с лёгкостью нажал кнопку. На LCD-экране телефона появилось бесчисленное множество сообщений. И среди них как ни в чём не бывало значилось слово:

«INAZUMA»

Убедившись, что сообщение действительно отправлено, Тоору бросил телефон в кузов припаркованного неподалёку грузовика. Телефон, по слабому месту которого он уже ударил, упал на кучу щебня, разлетелся на части и затерялся среди камней.

* * * 

— ………

Солнце давно село, а Какидзаки Минаё всё ещё сидела на скамейке в безлюдном парке, бессильно обмякнув. Её терзало отчаянное желание умереть, но сама эта мысль доказывала, что жизненная сила внутри неё понемногу крепнет. Слова той девушки, Хонами Акико, снова и снова крутились у неё в голове.

— …А-а-а… — От слёз горло совсем пересохло. И всё же она не могла даже встать, чтобы купить напиток.

Тут перед ней возникла чья-то фигура.

— Что же ты здесь делаешь? — раздался вопрос. Голос был странный: невозможно было понять, мужской он или женский.

— …Заткнись. Оставь меня в покое, — выдавила Минаё.

— Вот как? …Приятного в этом, должно быть, мало. В этом желании умереть или как там.

Видимо, Минаё бормотала сама с собой вслух.

— Не твоё чёртово дело. Люди имеют право думать о чём хотят, разве нет?!

— Совершенно верно, — шутливо отозвался голос. — Но если так, почему ты сидишь здесь? Трудно представить, чтобы кто-то пришёл в такое место и стал плакать, если только, скажем, ему не сказали что-нибудь такое, что его сильно потрясло.

— …Ну и какое тебе до этого дело?!

— Я кое-кого ищу. Не могла бы ты описать человека, который с тобой говорил?

— …Кого ты ищешь?

— Я действую автоматически, поэтому сейчас и сам толком не знаю… Но этот человек носит с собой кое-что очень опасное.

— …Тогда ко мне это отношения не имеет. Потому что ко мне пристала девушка по имени Хонами Акико.

— Хонами… Акико? — В голосе послышалось удивление. — Ты уверена, что её так звали?

— Уверена.

— …Она случайно не говорила тебе ничего странного? Например, что может «видеть твою смерть»?

— А? — Откуда этот человек мог знать?

Минаё подняла голову. В темноте было плохо видно, но из-за одежды фигура перед ней напоминала скорее торчащую из земли трубу, чем человека.

— Понятно. Значит, яйцо было у Хонами Акико, уцелевшей мико… Поистине странная причуда судьбы, — пробормотал голос.

Затем фигура развернулась и исчезла перед изумлённой Минаё, словно ветер.