1 - 26
— Ваша слуга, видно, скоро станет первой богачкой страны.
Сан А улыбнулась одними глазами. По лицу было видно, что она свято верит обещанию Ён Хе вернуть ей всё с лихвой. Ён Хе посмотрела на Сан А и рассмеялась.
— Я ведь сказала, что промотаю.
— Разве богатство копят не для того, чтобы тратить?
— Ты должна выйти замуж, оставить его детям и основать свой род.
Сан А нахмурилась.
— А этот род — разве мой? Всё равно род какого-то незнакомого мужчины. Умрёт этот мужчина — и, чтобы поставить ворота в честь верной вдовы, меня загонят к священному дереву и велят повеситься. Не нужны мне никакие мужчины. Я буду рядом с вами.
Сказать, что такого не бывает, было бы неправдой, но часто ли такое случается у простолюдинов? Ён Хе с укором взглянула на неё.
— Сколько раз я просила тебя не говорить такого — а ты всё не слушаешься.
Когда женщина говорит, что ей не нужны мужчины, что она не хочет умирать ради рода мужа, это могли счесть посягательством на устои «трёх связей и пяти постоянств» 1. В Хэсоне преступление против устоев считалось самым тяжким после измены, так что лучше было и вслух такого не произносить. Но Сан А, живя при Ён Хе и видя Хон Чжэ Ика, его жену, мать Ён Хе, Пак Пхён Нён, и мать Хон Чжэ Ика, бабушку Ён Хе, Со Гён Чжон, до смерти возненавидела всё, что зовётся «родом».
1 Три связи и пять постоянств — основы конфуцианской морали: долг подданного перед государем, сына перед отцом, жены перед мужем и пять постоянных добродетелей. (Прим. автора.)
— Чего я не могу сказать при вас?
— Сан А.
— Рядом с вами ваша слуга ничего не боится и ни о чём не тревожится.
Ён Хе посмотрела на Сан А и пробормотала: «Что ж». Она оглядела комнату Сан А. Сан А была служанкой, и комната у неё была убогая. Стань она хотя бы сангун, было бы иначе, а так Сан А придётся и дальше жить в такой каморке.
Да, с какой стати тебе бежать?
Она говорила ей улететь на волю, а на деле велела бежать. Вся жизнь Сан А здесь, а её отсылают вдаль — называется это свободой, но на деле это лишь начало бесконечного бегства. Если Сан А и обретёт богатство и почёт, то здесь, в Хангёне, рядом с Ён Хе. Сан А отдала Ён Хе всё, что могла. Больше, чем всё. Она заслужила, чтобы ей воздалось, а Ён Хе была обязана ей воздать. И ещё…
Раз уж так вышло, я взыщу все долги.
Долгов перед Ён Хе было немало. Те, кто довёл её до падения, те, кто пользовался ею как хотел, а потом отвернулся. Никто из них ни за что не ответил. Она и не пыталась заставить их ответить. Но теперь им придётся ответить.
Только так у Ён Хе появится своё место, а Сан А сможет стать в Хангёне уважаемым человеком. И не только Сан А — служанка Со, служанка Пак, сангун Хан, все, кто ради Ён Хе не пожалел себя, получат заслуженную награду.
— Госпожа, так на что же вы всё промотаете? Что мне делать? — спросила Сан А.
По лицу было видно: прикажите что угодно. Ён Хе, немного подумав, сказала:
— Нужно купить экзаменационной бумаги 2.
2 Экзаменационная бумага (мёнджи) — бумага, на которой писали ответы на государственных экзаменах. (Прим. автора.)
— Экзаменационной бумаги?
— Да. Купи её в бумажной лавке. Только не проси экзаменационной бумаги, а скажи, что хочешь «бумагу из старого монастыря на Кегвидо». Скоро объявят особый экзамен 3, а тогда…
3 Особый экзамен (пёльси) — государственный экзамен на чин, который проводили не в установленный срок, а по особому случаю. (Прим. автора.)
Ён Хе неторопливо рассказывала дальше, а Сан А запоминала. Чем больше Сан А слушала о замысле Ён Хе, тем тревожнее становилось её лицо. Она-то, низкого звания, может и умереть, а Ён Хе должна жить. А даже на слух было ясно, что замысел Ён Хе, в отличие от обычного, очень долгий и опасный.
— Это не опасно, госпожа? — спросила Сан А так, словно просила сказать, что нет.
Ён Хе посмотрела ей в глаза и взяла чашку Сан А. Отпила сама, а потом собственноручно доверху налила в чашку Сан А ещё горячего женьшеневого чая.
— Пей.
— …
— Береги здоровье. Путь нам предстоит долгий и трудный.
— Я всегда готова пойти за вами на смерть, но вокруг очень много глаз.
Наследный принц Пэк Ён вернулся, но в Восточный дворец его не восстановили. Он поселился в Сучжонгуне, и Ён Хе стали звать не Хон-бин, а по названию дворца — Сучжонгун, но и только: положение было шаткое, их могли выгнать в любую минуту. Сан А тревожилась именно об этом, но Ён Хе твёрдо покачала головой.
— Я боялась чужих глаз, береглась и береглась — и чуть тебя не потеряла, так что больше никогда…
Ён Хе на миг опустила взгляд на свою чашку. Над остывшим чаем не поднимался пар. И в ней самой старые обиды не будили гнева. Она лишь поняла, что, пока не рассчитается с прошлым, так и будет оставаться слабой, которую обирают.
Ён Хе улыбнулась. Да, если решиться отдать эту жизнь, то нет ничего невозможного, — чего же она так боялась? Если как ни береги себя, а страдать будут те, кто рядом…
— Больше я никогда так не поступлю.
Ён Хе объявила это Сан А — и себе самой, отражённой в глазах Сан А.
— Госпожа, его высочество ждёт вас.
Когда она вышла из комнаты Сан А и направилась в опочивальню, дежурные служанки осторожно шепнули ей это. По их лицам было видно, что наследный принц не в духе. Ён Хе, собравшись с духом, вошла в опочивальню.
В опочивальне, где её не было, наследный принц пил вино. Он уже был в ночном платье, с распущенными волосами. Глядя на волнистые чёрные волосы, Ён Хе подумала: «Всё-таки это другой человек».
Как же он управляется с такой копной, чтобы завязать узел?
У прежнего наследного принца волосы были не слишком густые, но беда была в том, что они быстро росли. Чем длиннее волосы, тем труднее аккуратно завязать узел, поэтому служанки, прислуживавшие наследному принцу, время от времени подстригали их и подносили к королевским портретам в Сонвонджоне. Больше всех прежних королей наследный принц почитал великого короля Ёджона, так что обычно волосы подносили к его портрету.
— Вы пришли?
Кувшинов с вином было довольно много, но Пэк Ён ничуть не казался пьяным. Он поднял на Ён Хе глаза, улыбнулся и пригласил сесть рядом. От приглашения пить за одним столиком Ён Хе вздрогнула. За одним столиком! Она никогда не сидела за одним столиком ни с кем, кроме Сан А.
— Велеть подать вам отдельно?
— Нет. Ваша покорная слуга подчинится.
При этих словах служанки быстро положили подушку для Ён Хе рядом с наследным принцем. Когда она села у угла маленького столика, они оказались так близко, что их одежды соприкасались.
Было прохладно, но все четыре створки дверей по-прежнему были подняты. Внесли маленькую жаровню, и терпкий осенний ветер приятно освежал. Пол был приятно прогрет.
Потрескивали угли.
— Вам доводилось бывать на пиру у жаровни?
Пока Ён Хе прислушивалась к звукам жаровни, Пэк Ён задал ей этот вопрос. Ён Хе тихонько покачала головой.
— Только слышала.
Пир у жаровни — это пир, на который вносили жаровню. Ходила по кругу чаша, читали стихи, слушали музыку и делились впечатлениями — это было скорее мужское развлечение. Женщины почти никогда таких пиров не устраивали, так что Ён Хе, разумеется, на них не бывала. Да и вообще — через месяц после того, как её возвели в сан наследной принцессы, муж ушёл в поход, а ещё через три месяца вернулся мёртвым, так что до пиров ли ей было.
Знал ли Пэк Ён о её тяжкой жизни или нет, он посмотрел за окно на хмурое небо и сказал:
— В этом году выпадет обильный снег. Устроим в снегопад пир у жаровни? Вдвоём.
Он говорил уверенно. Откуда такая уверенность, что пойдёт снег? Ён Хе вслед за Пэк Ёном подняла глаза к небу, но оно казалось лишь немного пасмурным, и понять, будет ли зимой снег, дождь или засуха, было никак нельзя. В конце концов Ён Хе опустила глаза и осторожно отказалась:
— Женщине королевского рода — на пир у жаровни? Это не по правилам.
— Судить о делах мужа и жены по правилам чужим людям, по-моему, не положено. …Я хочу устроить пир у жаровни с вами, супруга. Только вдвоём.
То, как он подчеркнул «вдвоём», почему-то показалось ей печальным. Пока Ён Хе не знала, что сказать, Пэк Ён широко улыбнулся.
— Я сам вам всё зажарю. Вы удивитесь, как это вкусно.
Зажарит?
Только тогда Ён Хе вспомнила о пирах у жаровни в простом народе. Говорили, что там, в отличие от придворных пиров, на жаровне жарят мясо. Но как посметь есть мясо, которое жарит сам наследный принц? Ён Хе смущённо собиралась покачать головой.
И тут рука Пэк Ёна потянулась к чашке перед Ён Хе и налила ей чаю. Разлился такой запах корицы и мандарина, что было сразу понятно, что это за чай. Только теперь Ён Хе поняла, что здесь было не только вино, но и чай. Да ещё какой…
— Откуда… вы узнали?
Она любила фруктовый чай, а больше всего — чай с корицей и мандарином. Мало кто об этом знал, — как же узнал этот мужчина? Он был как две капли воды похож на её мужа, но был не он.
Тепло в ладонях, казалось, растопило что-то у неё в душе. Да, теперь Ён Хе поняла. Ей, видно, в последнее время было холодно. Не телу — душе.
— Разве достоин называться мужем тот, кто не знает, что любит пить его жена, что любит есть, на что любит смотреть, чего желает?
Ён Хе хотела улыбнуться, но так и не смогла и, поморщившись, сказала:
— Мужчине следует прилагать силы ради страны. Тратить их на ничтожную женщину…
— Не называйте себя ничтожной.
Пэк Ён зарычал, и Ён Хе широко раскрыла глаза. Ничего дурного она вроде бы не сказала, но он отозвался резче, чем она ожидала.
— Ваше высочество?
Рука Пэк Ёна дёрнулась. Он будто хотел что-то схватить, но вместо этого стиснул чашку. Ён Хе почему-то показалось, что ему хочется взять её за руку, коснуться щеки — хоть как-то удержать её.
— Вы важнее всего. Важнее всего на свете.
Голос Пэк Ёна был полон искренности.
Ён Хе молча смотрела на него.
Его ночное платье с шорохом коснулось полы её накидки.
Единственное, что я о вас знаю, — это то, что я не знаю, кто вы.
Спросить, кто он, нельзя, узнать, зачем он пришёл сюда, невозможно, а он, как попугай, всё твердит о своей любви к ней. Почему человек, которого она нигде не встречала, питает к ней такое мучительное чувство?
И почему от его слов мне так?..
Он не знает, что с ней было. В отличие от Сан А, он не знает ни её жизни, ни её боли — чужой мужчина, а ей стало легче, будто её утешили. Такого утешения не могла дать даже Сан А. Сан А была её соратницей, но они делили друг с другом столько боли, что утешать друг друга не могли. Они стерегли друг другу спину, а утешение казалось роскошью.
А с этим мужчиной кажется, что всё будет хорошо. Кажется, будто свирепый мир уснул и затих. И поэтому ей немного захотелось плакать. Не от грусти и не от боли — просто всё, что накопилось на душе, казалось, растает и выльется слезами.
Она никак не могла понять, что с ней происходит.
Кто бы он ни был, человек этот явно был высокого положения. Она была уверена, что не удивится, даже если однажды он окажется императором Кона. И вот такой человек собирается жарить для неё мясо.
— Мясо, которое жарит ваше высочество…
К горлу подступил ком, и Ён Хе умолкла на полуслове. Она хотела сказать, что не посмеет, из благоговения, есть такое драгоценное мясо, но Пэк Ён её опередил:
— Будет вкусно. Я человек куда более разносторонний, чем кажусь.
В эту минуту Ён Хе рассмеялась. Злодей он или праведник — она не знала, но одно знала точно: к ней он добр.
