Глава 10.
Парвати приехала в дом мужа — это был огромный особняк, не новомодный и стильный, но построенный на старые деньги. Внешние дворы, внутренние покои, комнаты для пуджи, комнаты для посещений, гостевые апартаменты, офисные помещения, батальон служанок и слуг — Парвати смотрела с удивлением. Она слышала, что ее муж богат, он был заминдаром. Но она понятия не имела, что богатство было такого масштаба. Если в доме чего и не хватало людей, так это людей.
В огромных внутренних помещениях царила пустота. Новую невесту тут же провозглашали хозяйкой дома. Там была старая тетя, которая приветствовала ее в доме. Кроме нее там были только слуги и служанки.
Перед самым наступлением сумерек красивый молодой человек лет двадцати подошел и коснулся ее ног. Он остановился на некотором расстоянии и сказал:
- Матушка, я твой старший сын.
Парвати взглянула на него сквозь вуаль, но промолчала. Он еще раз поприветствовал ее и сказал:
— Матушка, я твой старший сын, ищу твоего благословения.
Теперь Парвати подняла свою длинную вуаль до самого лба и сказала:
— Подойди, сын мой, иди сюда.
Юношу звали Махендра. Несколько минут он с удивлением смотрел на Парвати. Затем он начал говорить мягким и приглушенным голосом.
- Мы потеряли маму два года назад. Эти два года были довольно трудными. Теперь, когда ты пришла в этот дом... благослови нас, Матушка, чтобы мы все снова были счастливы.
Парвати говорила без каких-либо колебаний, когда ты вдруг становишься хозяйкой дома, понадобится запас сил и спокойствия. Причуды обстоятельств заставили Парвати повзрослеть не по годам. Кроме того, она никогда не отличалась неуместной застенчивостью и излишней помпезностью.
— Где все остальные мои дети, сынок?
Махендра улыбнулся и сказал:
— Я вам скажу: ваша старшая дочь, моя младшая сестра, в доме мужа. Я писал ей, но Яшода не смогла приехать.
Парвати была опечалена.
— Не смогла или не захотела?
Смущенный, Махендра ответил:
— Я не уверен, матушка.
Но по выражению его лица Парвати поняла, что Яшода разозлилась и отказалась прийти.
— А как насчет моего младшего сына?
— Он скоро будет здесь. Он в Калькутте и приедет, как только закончатся экзамены.
Бхуван Чоудхури сам управлял делами поместья. Остальные дни его, примерно до одиннадцати вечера, были заполнены всевозможной благотворительной деятельностью, присмотром за гостями (в основном отшельниками и святыми), соблюдением поста и совершением пуджи домашнему божеству собственными руками и так далее. Его новый брак не внес особых изменений в его распорядок дня. В некоторые ночи он приходил в дом, а в другие ночи он не мог. Даже когда он вошел, разговоров было очень мало. Он ложился, прижимал к себе длинные валики, закрывал глаза и говорил:
— Итак, ты теперь хозяйка дома. Смотри на все, как на свое, ты должна уметь ориентироваться в этом месте...
Парвати кивала и говорила:
— Хорошо.
Так продолжалось некоторое время. Однажды ночью Бхуван-бабу сказал:
— Эм… дети… ну, отныне они все твои…
Глаза Парвати сморщились от удовольствия, увидев такое проявление нервозности со стороны ее мужа. Он немного посмеялся и продолжил:
— Да, и Махен, твой старший сын, он только что получил степень бакалавра — такой хороший мальчик, такое доброе сердце — ты знаешь, береги его…
Парвати сдержала смех и сказала:
— Да, я знаю, он мой старший...
— Конечно, ты это знаешь. Действительно, такой хороший мальчик – редкость. А моя дочь Яшода хороша, как картинка. Она придет, обязательно придет. Ей нужно навестить своего старого отца, так что, когда она придет, просто...
Парвати подошла ближе и положила свои мягкие ладони на его лысеющую макушку. Тихонько прошептала:
— Не волнуйся. Я пошлю кого-нибудь за Яшо, или Махен пойдет сам.
— Она придет, придет. Я так давно ее не видел. Ты правда приведешь ее?
— Конечно. Она теперь моя дочь. Почему бы мне не послать за ней?
При этих словах старик в волнении сел. Забыв об отношениях между ними, он положил руку ей на голову и благословил ее:
— У тебя все будет хорошо. Благословляю тебя — ты непременно будешь счастлива, да благословит тебя Бог долгой жизнью.
Внезапно множество воспоминаний заполонили его разум. Он снова лег и пробормотал про себя:
— Моя старшая дочь, моя единственная дочь, она меня очень любила… — Одинокая слеза скатилась на его темные с проседью усы, Парвати нежно вытерла его щеку.
Он сказал мечтательным шепотом:
- Ой, все придут, весь двор засуетится... так ведь и раньше было, ты знаешь. Ох, уж эти дни: дети, жена, весь народ, веселье и смех звенят в доме. Но однажды все это исчезло. Сыновья уехали в Калькутту, родственники Яшо забрали ее, и тогда это все стало просто одиноким кладбищем... Слезы снова покатились, уже пропитывая подушки. Парвати нежно вытерла их и спросила:
— Почему ты не женил Махена?
Старик сказал:
— О, это была моя мечта, это то, чего я хотел. Но бог его знает, что у него на уме, он просто отказывается жениться. Поэтому в этом возрасте... дом казался таким пустым, лишенным женского прикосновения... искра пропала. Вот почему…
Парвати стало очень грустно. Она попыталась заставить себя рассмеяться, когда сказала:
— Если ты стар, я тоже быстро постарею. Женщине не нужно много времени, чтобы постареть.
Бхуван Чоудхури сел, взял ее лицо в свои руки и долго смотрел в него. Он чувствовал себя мастером, который, закончив совершенного идола, наклоняет его так и сяк и смотрит на него с гордостью и почтительной любовью. Незаметно для себя вздох сорвался с его губ.
— О нет, ты этого не заслужила...
— Чего я не заслужила?
— Я просто подумал… ты здесь не на своем месте…
Парвати рассмеялась и сказала:
— Конечно, на своем. На что еще я могла б надеяться?
Бхуван-бабу лег на спину и сказал:
— Я знаю, я знаю. Но ты будешь счастлива. Бог позаботится о тебе.
Прошел целый месяц. Тем временем Нилкантха-бабу однажды пришел забрать свою дочь домой. Парвати отослала его. Она сказала отцу: «Баба, в доме беспорядок. Я приду домой позже».
Он улыбнулся про себя. «Таково женское сердце», — подумал он. Когда он ушел, Парвати позвала Махендра и сказала:
— Сынок, пойди и приведи мою старшую дочь.
Махендра колебался. Он знал, что Яшода откажется приехать.
— Будет лучше, если отец поедет.
— Стыдно. Как это будет выглядеть? Вместо этого давай, мать и сын, пойдем и приведем ее.
Махендра был удивлен:
— Ты пойдешь?
— Что в этом плохого? Моя гордость мне не мешает, если я могу пойти туда вернуть Яшоду домой, если это успокоит всех, это не такая уж сложная задача.
На следующий день Махендра ушел один, чтобы забрать Яшоду домой. Никто не знает, какую силу убеждения он там использовал, но четыре дня спустя Яшода прибылf в дом Хатипоты.
В тот день Парвати была украшена множеством бесценных драгоценностей. Бхуван-бабу получил их из Калькутты несколько дней назад.
Итак, Парвати сидела там, одетая во все это. По пути домой Яшода репетировала множество диалогов, полных обвинений и гнева. Но от вида новой невесты у нее перехватило дыхание. Она почти не помнила горьких слов, которые тщательно отрепетировала. Едва раздвинув губы, она выдохнула:
— Чтож.
Парвати взяла ее за руку и повела в ее комнату. Она усадила ее, взяла веер в руку и, осторожно обмахивая ее.
— Матушка, я верю, что ты злишься на свою дочь?
Огорченная, Яшода покраснела. Парвати начала одно за другим снимать свои украшения и надевать их на Яшоду. Ошеломленный Яшода спросил:
— Что ты делаешь?
— Ничего, просто каприз. Ты же злишься на меня?
— Нет.
Яшода была не против носить украшения, и когда Парвати закончила, на ее губах заиграла улыбка.
— Это дом твоего отца — такой огромный особняк, столько слуг. Знаешь, я не более чем, просто еще один слуга. Действительно, не стоит злиться на простого крепостного.
Яшода была старше Парвати по возрасту, но в словесных играх Парвати опережала ее на годы. Яшода могла просто смотреть с удивлением. Обмахивая ее веером, Парвати продолжила:
— Я бедная девочка, и вы были достаточно любезны, чтобы дать мне приют. Здесь, под вашей крышей, находится так много несчастных, несчастных душ. Я всего лишь одна из них, беженец.
Яшода слушала, как завороженная. Теперь она была побеждена и брошена к ногам Парвати.
— О, матушка, пожалуйста, я умоляю тебя… — сказала она сдавленным голосом. — Пожалуйста, прости меня.
***
На следующий день Махендра отвел Яшоду в сторону и сказал:
— Ну, твой гнев утих?
Яшода быстро коснулся его стоп и сказала:
— Дада, в самый разгар… о боже, что я говорила. Пожалуйста, не позволяйте никому об этом узнать.
Махендра начал смеяться.
— Но дада, как мачеха может быть такой доброй, щедрой и любящей?
***
Через несколько дней Яшода пришла к отцу и сказала:
— Баба, пожалуйста, напишите родственникам, что я останусь здесь на ближайшие пару месяцев.
Немного удивившись, Бхуван-бабу ответил:
— Почему, в чем дело?
Яшода застенчиво улыбнулась.
— Я не очень хорошо себя чувствую. Я хотела бы остаться с матушкой на некоторое время.
Слезы радости навернулись на глазах старика. Вечером он позвал Парвати.
— Ты избавила меня от многих затруднений. Благослови тебя Бог, пусть он дарует тебе счастье.
— Что случилось?
— Я не могу выразить всего этого. О, Боже, такого унижения, такой вины, я был избавлен сегодня от всего.
В падающем свете Парвати смогла увидеть слезы, плавающие в глазах ее престарелого мужа.
Винодлал, младший сын Бхуван-бабу, тоже вернулся домой после экзаменов. После возвращения он не вернулся к учебе.
