Глава 2.
На следующий день Девдас получил такую взбучку, какой еще не видывал. Его продержали взаперти целый день. Наконец, когда мать выплакала все слезы, его выпустили.
На другой день он побежал к дому Парвати, встал под ее окном и позвал:
— Паро, Паро!
Парвати открыла окно и отозвалась:
— Дев-да.
Девдас жестом велел ей скорее спускаться. Когда они встретились, он спросил:
— Зачем ты рассказала им, что я курил?
— А зачем ты меня ударил?
— Почему ты не пошла за водой?
Парвати молчала.
— Дурочка ты. Больше так не делай.
Парвати покачала головой — мол, не будет.
— Ну, пойдем тогда вырежем удочки. Сегодня мы обязательно должны пойти на рыбалку.
Рядом с бамбуковой рощей стояло сухое дерево. Девдас вскарабкался на него. С большим трудом он пригнул к себе стебель бамбука, растущий неподалеку, протянул его Парвати и сказал:
— Смотри, не отпускай, а то я упаду.
Парвати вцепилась в стебель изо всех сил. Девдас, используя его как опору, забрался на сухую ветку и принялся вырезать себе удочку. Парвати спросила:
— Дев-да, ты разве не пойдешь в школу?
— Нет.
— Дядя проследит, чтобы ты пошел.
— Отец сам сказал, что я больше туда не пойду. Учитель будет приходить ко мне домой.
Парвати немного встревожилась. Потом сказала:
— С сегодняшнего дня занятия в школе начинаются рано утром — из-за лета. Мне пора идти.
Девдас посмотрел на нее сверху вниз, весь кипя от негодования, и сказал:
— Нет, тебе не нужно идти.
Парвати немного зазевалась, бамбуковая ветка выскользнула у нее из рук и взмыла вверх. Девдас упал на землю. Высота была невелика, так что он не пострадал, но сильно ушибся. В гневе он схватил сухую палку и принялся слепо хлестать ею Парвати. Удары приходились наугад: по спине, по щекам — куда попало.
— Убирайся отсюда!
Сначала Парвати было стыдно за свою неосторожность, но, когда палка начала оставлять на теле болезненные ссадины, ее охватила обида, смешанная с гневом. Глаза ее полыхали огнем, и она пообещала:
— Я пожалуюсь дяде...
Девдас разозлился еще больше и снова ударил ее.
— Давай, иди и пожалуйся ему прямо сейчас! — крикнул он. — Мне-то что!
Парвати ушла. Когда она отошла уже довольно далеко, Девдас окликнул ее:
— Паро!
Парвати услышала его, но сделала вид, что не слышит, и лишь зашагала быстрее. Девдас позвал снова:
— Эй, Паро, иди сюда, послушай меня.
Парвати не ответила. Раздраженный Девдас крикнул — скорее самому себе:
— Да пошла ты к черту!
После ее ухода Девдасу все же удалось срезать несколько удилищ, но особого желания заниматься этим у него уже не было. Парвати же вернулась домой в слезах. На ее бледных щеках отчетливо виднелись синие следы от ударов палкой. Первой ее увидела бабушка. Она вскрикнула:
— Господи, кто же тебя так сильно побил, Паро?
Парвати вытерла глаза и сказала:
— Школьный учитель.
Бабушка усадила ее к себе на колени и горячо воскликнула:
— Пойдем, пойдем к Нараяну и проучим этого учителя. Бедняжка, он же тебя чуть до смерти не забил!
Парвати обхватила бабушку за шею и сказала:
— Пойдем.
Когда они предстали перед Мукхерджи-бабу, бабушка осыпала учителя и его предков отборной бранью, проклятия старухи не сулили учителю ничего хорошего. Наконец, переведя дух, она начала снова:
— Нараян, только посмотри, какая наглость! Полукровка, а смеет поднимать руку на девочку-брахманку. Погляди, как он ее избил. — С глубокой скорбью бабушка стала касаться пальцем синих следов, побоев на нежных щеках Парвати.
Мукхерджи-бабу спросил Парвати:
— Кто тебя ударил, Паро?
Парвати молчала. Бабушке пришлось снова крикнуть во весь голос:
— А кто еще? Этот мерзавец-учитель, вот кто.
— За что он тебя ударил?
Парвати опять не проронила ни слова. Мукхерджи-бабу понял, что, должно быть, ее наказали за какую-то провинность. Но такое насилие было неуместным, о чем он и сказал вслух. Тогда Парвати повернулась спиной и произнесла:
— Он и здесь меня ударил.
Следы на спине были страшнее и заметнее. Оба взрослых были глубоко потрясены. Мукхерджи-бабу сказал, что вызовет учителя и разберется в деле. Было решено, что нет смысла отправлять ребенка в такую школу.
Парвати была в восторге от этого решения, радостно вскарабкавшись бабушке на руки, она вернулась вглубь дома. Но там ей пришлось выдержать допрос матери. Та строго спросила:
— Говори, за что он тебя ударил?
— Совсем ни за что.
Мать отвесила ей увесистую оплеуху и сказала:
— Просто так людей не бьют.
К счастью, мимо проходила бабушка. Она переступила порог и сказала:
— Дорогая, ты — мать, и при этом можешь дать ей пощечину просто так, ни с того ни с сего, неужели ты хочешь сказать, что этот грубиян не может этого сделать?
Мать ответила:
— Уверена, причина была. Она тихая девочка...но наверняка она что-то натворила, вот он ее и побил.
— Ладно, пусть так. Но я не позволю ей больше ходить в эту школу.
— Но она должна учиться.
— Какой в этом смысл? Если она умеет написать несколько писем и прочесть несколько строк из «Рамаяны» и «Махабхараты» — этого более чем достаточно. Твоя Паро вряд ли станет изучать право или работать адвокатом.
Признавая поражение, мать умолкла.
В тот день Девдас прокрался в дом, чувствуя сильный страх. Он не сомневался, что Парвати уже пришла и рассказала всем о его поведении. Но, вернувшись домой, он не увидел никаких признаков беды. Напротив, от матери он узнал, что учитель Говинда жестоко избил Парвати и теперь она больше не будет ходить в школу.
Вне себя от радости, Девдас едва мог дождаться конца обеда. Кое-как проглотив несколько кусков, он побежал к Парвати. Запыхавшись, он спросил ее:
— Ты больше не пойдешь в школу?
— Нет.
— Как это вышло?
— Я же сказала: учитель меня побил.
Девдас расплылся в широкой улыбке, похлопал ее по спине и сказал, что она — самая умная девочка на свете. Затем он внимательно осмотрел багровые синяки на щеках Парвати, тяжело вздохнул и произнес:
— Бедняжка.
Парвати улыбнулась, глядя на него снизу вверх.
— Что такое?
— Наверное, было жутко больно, правда, Паро?
Парвати кивнула.
— Ох, зачем же ты так делаешь? Твои поступки меня так злят, и тогда я тебя бью. — Девдас погладил её по волосам и сказал — Больше никогда так не делай, хорошо?
Парвати покачала головой и ответила:
— Не буду.
Девдас снова похлопал её по спине.
— Вот и хорошо. Я тоже больше никогда не буду тебя бить.
· «Рамаяна» и «Махабхарата» — это два великих древнеиндийских эпоса, которые составляют основу индийской мифологии, философии и культуры.
