Глава 6.
Было уже около часа ночи. В небе едва виднелся бледный лунный свет. Парвати закуталась в простыни и бесшумно спустилась по лестнице. Она огляделась — вокруг ни души. Она открыла дверь и тихо вышла на улицу. На деревенских дорогах было пусто, всё замерло, и вероятность встретить кого-либо была ничтожно мала. Она подошла к воротам дома заминдара и остановилась. У входа, на своей койке, лежал старый сторож Кришан Сингх и читал «Рамаяну». Заметив Парвати, он, не поднимая глаз, спросил:
— Кто это?
— Это я.
Сторож понял, что перед ним женщина. Решив, что это служанка, он вернулся к чтению. Парвати пошла дальше. Стояло лето, и во дворе спали слуги — кто крепко, а кто полудремал. В таком состоянии, даже заметив её, они приходили к тому же выводу, что и сторож, и не проронили ни слова. Никем не остановленная, Парвати вошла в дом и поднялась по лестнице. Она знала здесь каждую комнату, каждый коридор. Она без труда нашла комнату Девдаса. Дверь была открыта, внутри горела лампа. Парвати вошла и увидела, что Девдас крепко спит. В руках у него была раскрытая книга; казалось, он только что уснул. Она поправила фитиль лампы и села у его ног. Громко тикали настенные часы. Вокруг царила тишина, всё погрузилось в сон.
Парвати коснулась ног Девдаса и тихо позвала:
— Дев-да.
Девдас услышал во сне, как его зовут. Не открывая глаз, он отозвался:
— М-м?
— Дев-да...
На этот раз Девдас протер глаза и сел. Лицо Парвати было открыто, лампа горела ярко, и он без труда узнал её. Но поначалу он не поверил своим глазам.
Затем он спросил:
— Паро, это ты?
— Да, это я.
Девдас взглянул на часы. Его изумлению не было предела.
— В такой поздний час?
Парвати не ответила. Она просто сидела, низко опустив голову.
— Ты пришла сюда совсем одна, так поздно ночью?
— Да. — ответила Парвати.
Девдас содрогнулся от тревоги.
— Тебе не было страшно?
Парвати коротко улыбнулась и ответила:
— Я никогда особо не боялась призраков.
— Пусть не призраков, но людей тебе точно следовало бы опасаться. Зачем ты здесь?
«Сейчас я и людей не боюсь», — подумала про себя Парвати.
— Как ты вошла? Кто-нибудь тебя видел?
— Сторож меня видел.
Глаза Девдаса расширились.
— Сторож? А кто-нибудь еще?
— Слуги спят снаружи. Возможно, кто-то из них тоже меня видел.
Девдас вскочил с постели и закрыл дверь.
— Тебя кто-нибудь узнал?
Парвати, казалось, ничуть не волновалась, ответив:
— Они все знают меня в лицо. Возможно, кто-то и узнал.
— Что? Зачем ты это сделала, Паро?
Парвати подумала: «Тебе не понять» — но не произнесла ни слова, лишь сидела, слегка смущенная.
— Так поздно... как тебе не стыдно. Как ты завтра людям в глаза посмотришь?
Парвати, низко склонив голову, ответила:
— У меня хватит на это сил.
Девдас не сердился, но был глубоко расстроен.
— Какой позор... ты же уже не ребенок, неужели не понимаешь? Тебе не было стыдно приходить сюда вот так?
— Нет.
— А завтра тебе не будет стыдно?
На этот вопрос Парвати бросила на него острый, но полный печали взгляд, а затем ответила совершенно спокойно:
— Мне было бы стыдно, если бы я не была уверена, что ты сделаешь все, чтобы уберечь меня от этого.
Девдас был ошеломлен.
— Я? Но мне было бы так же стыдно.
Парвати ответила тем же твердым тоном:
— Тебе? Но какое тебе до этого дело, Дев-да? — Помолчав немного, она добавила: — Ты мужчина. Рано или поздно все забудут о твоем позоре, очень скоро никому не будет дела до того, когда и как несчастная Парвати отбросила стыд и пришла склонить голову к твоим ногам.
— Что это значит, Паро?
— А я...
Словно в забытьи, Девдас переспросил:
— Что ты, Паро?
— Если ты говоришь о моем позоре, то его нет. Если я опозорена тем, что тайно пришла к тебе, то на мне это не оставит ни малейшего следа.
— Паро... ты плачешь?
— Дев-да, в реке столько воды... неужели ее не хватит, чтобы утопить мой позор?
Внезапно Девдас схватил ее за руки. — Парвати.
Парвати склонила голову к его ногам и со слезами в голосе произнесла:
— Позволь мне остаться здесь, Дев-да.
Затем оба умолкли. Несколько слезинок упали на ноги Девдаса и оставили пятна на чистом постельном белье.
Спустя долгое время Девдас приподнял ее лицо и спросил:
— Паро, неужели я — твое единственное спасение?
Парвати молчала. Она снова приникла головой к его ногам. В тишине комнаты слышались ее полные слез вздохи и всхлипывания. Часы пробили два. Девдас позвал:
— Паро.
Парвати ответила сквозь слезы: — Что?
— Ты ведь знаешь, что мои родители категорически против?
Парвати кивнула — она знала. Больше она не проронила ни слова. Спустя целую вечность Девдас тяжело вздохнул и сказал:
— Так зачем же тогда?
Парвати вцепилась в его ноги так, как утопающий цепляется за соломинку, ни за что не желая ее отпускать. Она взглянула ему в лицо.
— Паро, неужели мне пойти против воли родителей?
— Почему бы и нет?
— Где ты будешь жить?
Парвати всхлипнула:
— У твоих ног...
Они сидели молча. Часы пробили четыре. Стояла летняя ночь, и совсем скоро небо должно было окраситься в розовые тона рассвета.
Девдас взял ее за руки и сказал:
— Пойдем, я провожу тебя домой...
— Ты пойдешь со мной?
— Почему бы и нет? Если нас кто-нибудь увидит и разразится скандал — возможно, для нас все же найдется выход.
— Пойдем.
