Начнем с того, что я не умерла.

- Миледи!

Я не знала, как долго была без сознания, но когда я открыла глаза, то услышала голос Флоринды, зовущий меня.

Внезапный громкий звук заставил меня нахмуриться.

- Говори тише, Флоринда. У меня болит голова, - пробормотала я.

- О боже, о боже. Мне очень жаль!

 Флоринда очень извинялась, схватив меня за руку. Я приоткрыла глаза и попыталась оглядеться.

Была ли я действительно жива? Видя, что я дышу нормально, я решила, что все-таки не умерла. Я испустила благодарный вздох облегчения.

- Хм... я приведу господина и госпожу! - воскликнула Флоринда и выбежала из комнаты.

Она, должно быть, пошла за графом и графиней Беллафлер.

Я одна осталась в этом просторном месте. Комната была очень большой, вероятно, для стабильности и пользы пациента, так что, честно говоря, мне было очень скучно, пока я ждала Флоринду.

- Хм, я уверена, что все еще жива.

Я тщательно проверила свои конечности, чтобы убедиться, что они все еще работают. Я могла немного пошевелить ими, но мне было достаточно больно, чтобы понять - лучше этого не делать.

Я сделала глубокий вдох. Что если я не смогу использовать ни одну из частей своего тела…

Но все же. Я была так рада, что осталась жива. Это была моя единственная мысль. Если подумать, я не уверена, что кучер выбрался благополучно.

Он был впереди меня, когда другой экипаж врезался в нас, так что, вероятно, он от удара пострадал больше.

От этой мысли мне вдруг стало не по себе. Мне удалось проснуться относительно невредимой, но я не знала, повезло ли ему. Надо было спросить об этом Флоринду.

В моей голове поселилось неприятное чувство. Что, черт возьми, тогда произошло?

Экипаж на противоположной стороне дороги внезапно врезался в экипаж, который ехал очень хорошо. Во всем виноват тот, другой экипаж. Если они не сумасшедшие, то с какой стати им это делать?

Пока я размышлял над этим, мои мысли внезапно были прерваны распахнувшейся дверью.

- Мари! - голос плакал.

Я лежала и не видела владельца голоса, но догадывалась, кто это. Я выдавила из себя улыбку и поприветствовала двух — нет, трех человек.

- Мама, папа.

- О, моя дочь, - воскликнула графиня Беллафлер, садясь рядом со мной.

- Мама, я в порядке, - быстро сказала я, увидев, как она плачет.

- Что значит, ты в порядке? - дрожащим голосом возразила графиня Беллафлер. - Ты была прикованы к постели пять дней. Пять дней!

-…

Это было очень долго. Я сделала кислое выражение лица.

Еще до того, как меня перенесли в книжный мир, я никогда не испытывала такого недомогания. Я никогда не попадала в дорожно-транспортное происшествие и не переносила серьезной операции. Опасаясь, что мои родители обеспокоены, я кивнула головой. 

- Я действительно в порядке, мама. Я могу смеяться и говорить вот так. Видишь?

Графиня Беллафлер устремила на меня безнадежный взгляд. 

- Если верить доктору, - мрачно начала она, потом остановилась и вздохнула. Через мгновение она снова продолжила: - На твоем теле нет места, где не было бы синяков. Твоя правая нога пострадала, как и ребра.

-…

Это было довольно серьезно… Тем не менее, по крайней мере, травмы не были достаточно серьезными, чтобы вызвать инвалидность, верно?

Я думала, что сильно пострадала в аварии. Графиня Беллафлер, казалось, вторила моим мыслям. 

- Доктор сказал, что только синяки у тебя серьезные, но в остальном ты в порядке. Я рада, что ты жива. И это даже не привело к беспомощности.

На ее лице была грустная улыбка, и мне удалось неловко улыбнуться в ответ.

Честно говоря, мне повезло, что я осталась жива, учитывая, что даже не была пристегнута ремнем безопасности. И тут я вспомнила, о чем волновалась раньше.

 - Это была настоящая авария. С кучером кареты все в порядке? - спросила я.

- Лошадь умерла на месте, но, к счастью, кучер в безопасности. Однако он был ранен так сильно, что некоторое время не сможет держать поводья. - графиня Беллафлер ободряюще посмотрела на меня. - Кучер тоже получает лучшее лечение, как и ты, так что не волнуйся. Я рада, что вы оба в порядке.

- Это уж точно.

Я слабо рассмеялась, затем мое лицо посуровело, когда я перешла к следующей теме.

- Хм. У меня есть вопрос, мама.

- Да, детка. Спрашивай.

- А как насчет экипажа, который врезался в нас?

Когда я спросила об этом графиню Беллафлер, на ее лице промелькнуло тревожное выражение, и то же самое можно было сказать о графе Беллафлере.

Их реакция дала мне нужный ответ.

- Они мертвы. - пробормотала я в шоке.

- Что? Нет-нет. Нет, Мари. - решительно возразила графин Беллафлер и заговорила с гораздо более спокойным лицом, чем прежде. - Другой экипаж тоже  ... нет, они не в порядке. Их лошадь тоже умерла, но кучер и пассажир в порядке.

Граф Беллафлер, однако, подумал, что ему нужно поправить ее слова.

- Нет, они были не в порядке. Их положение мало чем отличается от нашего. Но я слышал, что если они хорошо отдохнут и пройдут курс лечения, то после этого смогут продолжить свою нормальную жизнь.

- Что случилось в тот день? -  спросила я.

Графиня Беллафлер выглядела немного озадаченной, прежде чем заговорила снова.

- Лошадь съела ядовитое растение. Это трава, которая вызывает галлюцинации у лошадей. Существо вдруг стало настолько неуправляемым, что даже не слушало указаний возницы.

- Ах…

- Трава здесь довольно распространена, так что подобные дорожные происшествия случаются довольно часто. Конечно, мы не знаем, почему это случилось с нами...

Графиня Беллафлер замолчала и сделала глубокий вдох, чтобы собраться с духом. Граф, стоявший неподвижно, подошел ко мне и тихо заговорил:

- Я так рад, что ты в порядке, детка. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы ... …

Слезы потекли по щекам графа, когда он уставился на меня с мучительным выражением лица.

Атмосфера была уже довольно серьезной, но меня беспокоило, что она стала тяжелее, чем раньше. Хотя меня угнетало то, что у меня было несколько сломанных костей, и я была поймана в ловушку в постели на некоторое время, с некоторым надлежащим лечением я смогу вернуться к нормальной жизни. Я все еще дышала через обе ноздри.

- Я действительно в порядке, мама, папа. Не волнуйтесь слишком сильно, - сказала я бодро, пытаясь успокоить их.

К счастью, это сработало.

- Мы так рады видеть тебя проснувшейся. Мы просто хотим поблагодарить Бога за это благословение.

- Бог, должно быть, заботится обо всех нас четверых. Большинство людей умирают сразу, а если им посчастливится выжить, то они останутся калеками на всю жизнь.

- Да, Мари. Мы очень рады видеть тебя снова в таком состоянии.

Все, что я могла сделать, это притвориться, что все в порядке, несмотря на их беспокойство.

Неужели за последние пять дней их лица стали такими изможденными? Я была благодарна и жалела их обоих. Конечно, я не виновата, что пострадала.

Я оглядела комнату. 

- А где Мартина?

Графиня Беллафлер с минуту колебалась, прежде чем ответить. 

- Пока ты лежала в постели, Мартина ухаживала за тобой с особой тщательностью.

Граф Беллафлер добавил к ее словам: 

- Она оставалась у твоей кровати до сегодняшнего утра. Она выглядела такой усталой, что мы заставили её пойти спать. Она не смыкала глаз уже три дня.

- А... - услышав это, у меня в горле встал комок.

Я знала, что Мартина была хорошей сестрой с того момента, как встретила ее, и в какой-то момент я даже завидовала Маристелле за то, что в ее жизни были такие добрые и замечательные люди, как ее семья.

- Надеюсь, Мартина не заболеет из-за пустяков, - сказала я с беспокойством.

- К счастью, доктор сказал, что она поправится после нескольких дней сна. Это временное переутомление.

- Твой доктор, доктор Бейли, скоро будет здесь, детка. А до тех пор тебе надо еще немного отдохнуть.

- Но, я в порядке. -  настаивала я.

- О чем ты говоришь? Ты же больна. Не просто больна, а критически! Тебе нужен абсолютный покой.

- Просто оставайся в постели и не двигайся, детка. Понимаешь? Что, если ты пойдешь не в ту сторону, а потом еще больше навредишь себе?

-...Хорошо, - сказала я, сдаваясь.

Я чувствовала себя не в своей тарелке и хотела немного размяться, а сладкий вкус во рту подсказывал мне, что я действительно беспамятствовала пять дней.

Но, как сказали мои родители, я была не в состоянии передвигаться.

В любом случае, переезд только вызовет у них еще больше беспокойства.