- ...Ах, - выдохнула я.

Клод вдруг положил руку мне на спину и повернул в другую сторону. Пораженная внезапной переменой, я огромными глазами уставилась на него. Он посмотрел на меня с улыбкой.

- Вы удивлены? - спросил он.

- ...Нет.

Это прозвучало, как "да".

Ложь вышла прямо противоположной тому, что она имела ввиду.

- Прошу прощения. Я не проявил должного внимания, - сказал он.

- Все в порядке, - заверила я слегка дрожащим голосом. - Мои мысли были заняты кем-то другим.

- Правда, - сказал Клод, и на его лице снова появилось выражение зависти. - О ком вы думаете, когда я стою перед вами?

- А, - я решила ответить вопросом на вопрос Клода.

- Вам любопытно? - ответила я с озорной усмешкой.

- Мне любопытно, - кивнул он. - Конечно, я не могу поверить, что вы думаете о ком-то другом, когда ваш партнер перед вами. Это заставляет меня задуматься, такой ли я привлекательный мужчина.

- Если бы вы знали, о ком я думаю, вы были бы шокированы.

- Кто это?

Лицо Клода было заметно напряжено. У меня мелькнула мысль, что он так мило выглядит.

Я ответила ему с широкой улыбкой. 

- Я думала о вас.

Это была чистая правда. Я думала о том, как Клод был нежен, дружелюбен, чувствителен и красив.

Ах, если подумать, все это были комплименты, так что я немного смутилась.

- То, что вы сказали раньше... - начал он.

Я посмотрела ему в глаза, и то, что увидела, удивило меня. Его лицо было багрово-красным. Все остальные мысли вылетели у меня из головы.

- Вы больны?.. - осторожно спросила я.

Клод моргнул, возвращаясь в сознание при звуке моего голоса. Однако, как только он посмотрел на меня, его лицо стало еще краснее.

- Что с вами вдруг случилось? - с любопытством спросила я. - У вас красное лицо.

Серьезно, он выглядел как помидор, который вот-вот лопнет.

Почему Клод вдруг так себя повел?

Я обнаружила, что не знаю, как продолжить разговор и в конце концов превратила ситуацию в шутку.

- Вы думаете о чем-то грязном?

Клод ответил мне с опозданием в полсекунды.

 - Что? - спросил он и смущенно покачал головой. - Н-нет!

- А, у вас был такой вид, будто вы думаете о чем-то грязном.

- Ни за что!

К счастью, щеки Клода вскоре начали остывать. Хотя и не был подростком, он реагировал на эти шутки.

Я нашла это приятным у него. Я не думала, что это будет странно для меня, чтобы выкинуть такую шутку.

-Тогда о чем вы думали? - спросила я с улыбкой.

-…

Клод молчал, и во мне закралось сомнение.

Подожди, он действительно думал о чем-то странном?

- Я тоже… - начал Клод, говоря медленно, как ползущий муравей. - Я тут думал. О вас.  

Я с любопытством посмотрела на Клода, и его щеки, которые были слегка розовыми, снова стали красными. Меня смутила перемена в выражении его лица.

Что же это за ситуация сейчас?..

- Что? - выпалила я.

-Я думал о вас. - сказал он более ясным голосом и с более спокойным выражением лица, чем раньше.

Внутренне я была вне себя, но внешне держалась, как можно спокойнее.

- Вы думали о том, что я не умею танцевать?

Спросила я, пытаясь вести себя так, как в анекдоте.

- Нет. - ответил Клод, качая головой и отрицая мои слова. - Я думал о том, какая вы красивая.

- …

Подождите, он говорил о…

- Я?

- Да. - сказал Клод со слабой улыбкой. - Вы прекрасны, леди Маристелла.

- ...Спасибо. - Я неловко приподняла уголки рта. - Вы вежливы, но я польщена.

- Это не вежливость, - снова поправил Клод. - Вы прекрасны.

- …

- Больше, чем кто-либо другой в этой империи.

- Я польщена, - повторила я.

Мой голос сумел остаться ровным. Он мог бы сказать это, даже если бы не было скрытого мотива.

Мы были друзьями, и было естественно - похвалить внешность друга. Было неразумно предполагать, что я ему нравлюсь.

Я откашлялась и ответила на комплимент. 

- Вы тоже замечательный и красивый.

- ...

- Больше, чем кто-либо другой в этой империи?

- …

Я не могла не взволноваться, когда Клод спросил, сравниваю ли я его с тем же стандартом, что и раньше.

Я подумала о том, действительно ли он “красивее, чем кто-либо другой в Империи”, но вскоре поняла, что мне не нужно прилагать усилий.

- Эталон красоты относителен. Но объективно ясно, что вы один из самых красивых мужчин в Империи.

- Я не спрашиваю о своей красоте объективно, - сказал он, покачав головой. - Интересно, как вы на меня смотрите?

- Почему?

- Это самое главное. Вы можете мне ответить?

-...Почему мой стандарт самый важный? - спросила я.

- Потому что… -  вместо того, чтобы закончить фразу, он улыбнулся.

Мое сердце продолжало колотиться, словно оно вот-вот выскочит из груди. Мне до смерти хотелось знать, какие следующие слова слетят с его губ.

Я могла бы получить ответ, действительно ли я ему нравлюсь.

Я смотрела на Клода с напряженным лицом, а он в ответ смотрел на меня. Наконец, он медленно открыл рот.

- Потому что самая близкая мне леди - это леди Маристелла.

-...Ах.

Вот почему.

- Понятно. - выдохнула я устало.

Почему я все время думаю глупости? Я веду себя, как человек, который хочет понравиться Клоду.

Я не могла отрицать, что в последнее время часто думала об этом. Так или иначе, я чувствовала, что была единственной, кто реагировал чутко, когда другой человек не реагировал вообще.

Я решила отбросить эти мысли, так как размышление о них может привести к тому, что я нечаянно сболтну что-нибудь неловкое.

Приняв решение, я вежливо улыбнулась. 

- Со мной то же самое. Вы один из двух самых близких мне дворян.

- Двух?

- Включая наследного принца.

-…

На лице Клода появилось непроницаемое выражение, но в этот момент музыка, наконец, закончилась. Мои движения, естественно, прекратились, как и движения моего партнера.

Я посмотрела на Клода, скривив губы в нежной улыбке. Непостижимое выражение, которое было у него раньше, полностью исчезло.

- Музыка закончилась, - сказала я.

- Да. - ответил Клод. - Не хотите ли выпить коктейль на террасе? Немного жарковато.

- Конечно. 

Не было причин отказываться, и я кивнула.

***

Ксавье наблюдал, как они идут к террасе с бокалами в руках. Он некоторое время не сводил глаз с Маристеллы.

Это было естественное влечение к тому, кто ему нравился. Как будто они были противоположными полюсами магнита, притянутыми друг к другу.

"Он проницателен."

Глаза Ксавье на мгновение потемнели от недовольства. Он никогда не думал, что Клод первым попросит Маристеллу стать его партнершей.

Из-за нерешительности Ксавье, Клод действовал более смело. Ксавье не очень нравился этот человек, но он должен был признать это.

Кроме того, время, проведенное вместе с Маристеллой и Клодом, пробудило в Ксавье ревнивое чудовище, о котором он раньше и не подозревал.

Он хотел спасти Маристеллу от "злодея" прямо сейчас, но должен думать о чувствах Маристеллы. Если бы он действовал в соответствии со своими мыслями, она, несомненно, была бы оскорблена. А пока он должен сохранять самоуважение.

Ксавье вспомнил, как впервые увидел Маристеллу. Это было на его собственном дне рождения. Это была простая встреча. С ее платья упало украшение, и он поднял его. Затем он впервые взглянул на нее.

"Красивая."

Это была единственная мысль в голове, когда он впервые встретил Маристеллу. Он не верил в слова "любовь с первого взгляда" и даже ненавидел их, но, как ни странно, он влюбился в то, что ненавидел больше всего.

Безумный и нелогичный феномен "любви с первого взгляда" обрушился на него сокрушительной приливной волной.

Даже после того, как он расстался с Маристеллой, она не покидала его мысли. Он придумывал всевозможные сценарии, чтобы поддерживать с ней контакт, даже если со временем это становилось все труднее.

Для того, кто ценил эффективность, принципы и скорость, это был нелепый поступок, но он ничего не мог с собой поделать.

Все, что "отличалось от обычного", делалось во имя любви. Он заплатил бы любую цену, чтобы увидеть еще одну улыбку на ее губах.

"Но я не сказал самого главного."

Если он этого не скажет, она ничего не узнает.

Невозможно было узнать чьи-то мысли по одному лишь действию, если только человек не был исключительно проницательным, и даже тогда это не обязательно было точным.

Как можно узнать истинные чувства и намерения другого человека, если он не умеет читать мысли?

Что же касается романтических чувств, то о них следовало сказать. Но Ксавье не мог.

Он боялся, что пойдет по стопам отца.