Контент удален!

— Хы-ыт!..

Толстая плоть зашевелилась, раздвигая и высасывая красную плоть. Ынха предпочла бы снять хотя бы бельё, но Кёнхён и этого не позволил.

— Бельё же… промокнет!

— От таких вещей всё равно толку, что есть, что нет.

Извращенец, не знающий даже назначения женского белья, тянул и отпускал ткань, будто ласкал рукой, стимулируя клитор и тыча языком в стенки влагалища.

Чмок, чмок — смущающие звуки разносились по машине. В поле её зрения была лишь широкая спина Кёнхёна, высасывавшего соки, обильно текущие из неё.

Бёдра Ынха начали дрожать. Рука Кёнхёна наконец отодвинула в сторону бесполезные трусики. Губы и язык прилипли к мягкой слизистой, словно магнитом.

— Ахыт!

Когда клитор жадно всосался, она не выдержала и вскрикнула. Босой ногой она сильно толкнула его в плечо, и только тогда Кёнхён поднял лицо.

— Почему отталкиваешь?

Его идеальное лицо, перепачканное её соками, было умопомрачительно грязным и похотливым.

— Слишком… сильно.

— Поэтому кончила?

Ынха перевела дыхание. Внизу ощущалась ноющая боль. Вход влагалища саднило и болело. Стенки, которые толстый язык как следует разворошил, словно требовали ещё более сильной стимуляции.

— Я сейчас чертовски возбуждён. Ты слишком вкусная.

Он снова начал пальцами дразнить чувствительное место. Словно насмехаясь над ней, в уши лились непристойные слова.

— Ты знаешь, что всё твоё тело выглядит так же, как ты? И киска. И соски. Всё выглядит развратно. Прямо как твои губы.

— Что вообще… значит, что такое место выглядит развратно?

Ынха, задыхаясь, спросила у Кёнхёна, говорившего нелепости. Он слегка прикусил мочку её уха и низким, сорванным голосом прошептал:

— Значит, выглядит так, что хочется поцеловать.

— Хыт…

— Хочется укусить, лизнуть и высосать.

От его медленного голоса Ынха вся разгорелась. Она нащупала рукой его пах. Как и ожидалось, в брюках, сдвинутый вправо, её руки коснулся член, вздувшийся так, что казалось, вот-вот лопнет. Раздался хриплый стон мужчины.

— Хочу.

— Чего?

Он невозмутимо переспросил. Разрыв между его спокойным голосом и возбуждённым, как твёрдая дубина, членом раззадорил её дух соперничества. Желание снова увидеть, как он отбрасывает всякое спокойствие и трахается, как зверь, возникло потому, что она возбудилась, но сейчас было всё равно. Её ноющая промежность хотела более основательной и глубокой стимуляции.

— Я тоже…

Ынха, поглаживая его член, облизала языком ярко-красные губы.

— Я тоже хочу попробовать вас, управляющий директор. Вставьте его в меня.

— Опять болтаешь что попало?

— Это правда. Хочу. Прямо сейчас.

— Если разбрасываться искренностью направо и налево, её не станут ценить.

Он погладил её пухлую нижнюю губу и тихо пробормотал. Его дыхание явно стало грубым, будто он сдерживал желание.

— Ничего не поделаешь. Придётся попросить водителя снаружи помочь мне!..

В тот же миг два пальца Кёнхёна разжали её рот. Длинные указательный и средний с толстыми суставами мягко тёрли поверхность её языка, будто считая бугорки. У Ынха перехватило дыхание, и с губ сорвался нечленораздельный стон. У корня языка прибывала слюна. Запах мускуса с лёгкой примесью табака разливался от его руки к кончику её носа.

— Хы-ы…

— Если цель — вызвать ревность, ты преуспела.

Ленивые глаза Кёнхёна, ронявшие опасное желание, длинно сузились. Его пальцы насквозь промокли от её слюны. Внизу раздался звук расстёгиваемого ремня и молнии. Кёнхён обхватил рукой, смоченной её слюной, яростно возбуждённый член и пару раз провёл по нему.

— Ха-а…

Пальцы, развратно шарившие во рту, выскользнули, и тело Ынха, тяжело дышавшее, взметнулось. Даже вторая туфля, не успевшая слететь, отправилась куда-то рукой Кёнхёна и покатилась по полу машины. Её колени коснулись сиденья. Он сильно надавил ей на спину, и когда она подняла голову, пах стоящего на коленях Кёнхёна оказался прямо перед её лицом.

— Хк!..

Плоть, размерами не сравнимая с пальцами, разжала её рот. Не было времени слизывать кончиком языка предэякулят, стекавший с головки. Член Кёнхёна с вздутыми венами был большим и твёрдым, как и его тело.

— Я сделаю так, чтобы ты и думать не могла ни о чьём члене, кроме моего.

— Хым!..

Обе руки Кёнхёна, мягко поглаживавшие её затылок, обхватили её щёки. Плоть, которую было тяжело держать во рту, начала медленно двигаться. Когда Ынха поморщилась и попыталась втянуть член, руки, державшие её лицо, слегка напряглись.

— Хк!

От ощущения, доходившего до глубокого горла, слюна подступила и закапала по его члену.

— Тогда тебе будет тяжело.

Ынха, будто игнорируя его слова, лизнула языком основание члена и ещё сильнее всосала. При виде Ынха с покрасневшими глазами, державшей его член во рту, в глазах Кёнхёна вспыхнуло невыносимое желание. Потеряв самообладание, он глубоко вжался, и показалось, будто его затянуло внутрь её тела.

— Хы-ып! Хк!

Тук, тук — от толчков бёдрами у покрасневших глаз Ынха выступили прозрачные слёзы. Когда Кёнхён резко вытащил член, она, задыхаясь, прошептала сорванным голосом:

— Было так хорошо, почему вы остановились?

— Кажется, я кончу тебе в рот.

Кёнхён с трудом улыбнулся и уложил её тело на сиденье. Затем, навалившись на неё, прошептал на ухо:

— Слишком хорошо.

Он поцеловал её в уголок глаза и коленом раздвинул ей ноги. Мокрый насквозь член безжалостно раздвинул столь же мокрую плоть, по бёдрам которой текли соки, и сразу вошёл. Два тела, будто только этого и ждали, естественно стали одним целым.

— Внутри чертовски горячо. Ты возбудилась, пока сосала мой член?

— Ха-ынг! Ы-ынг!

Ынха вместо ответа головокружительно застонала. Как он и сказал, всё её тело горело до удивления. Промежность, скользко пропускавшая его член, пульсировала и сжималась, будто затягивая его сама.

— Тебе было тяжело?

— Тя-тяжело!..

— Тебе нравится, когда тяжело?

От приятного ощущения, когда твёрдая плоть скребла стенки, выходя наружу, у Ынха пересохло во рту.

— Просто… хк, нравятся сильные… мужчины.

Когда она облизала губы языком, Кёнхён тихо усмехнулся и прошептал:

— Мне тоже нравятся сильные женщины.

Ынха обвила ногами его твёрдую поясницу, навалившуюся на неё и ритмично вбивавшую. Когда она приподняла таз, чтобы стать ближе, его руки схватили её ягодицы и, оторвав тело от сиденья, он начал вбиваться. Салон с плотной тонировкой наполнился их прерывистым дыханием и стонами.

— Хык!

От того, что низ раз за разом входил так глубоко, перехватывало дыхание. Одновременно было невероятно хорошо. Казалось, что большая машина раскачивается при каждом его движении.

— Я выполняю твоё желание, кормлю тебя досыта. Ну как?

— Ы-ынг! Ха-ынг!

— Так хорошо, что не можешь говорить?

Он был прав. Ынха не могла толком ответить из-за обрушившегося наслаждения и лишь выдыхала прерывисто. Хотелось схватиться за рубашку, но она передумала, боясь помять одежду, и обвила руками его шею.

Поршневые движения, при которых он выходил до самой головки и вбивал так, что яички вжимались, продолжались без остановки. Чем больше росла амплитуда, тем сильнее раздувалось их обоюдное наслаждение.

Губы Кёнхёна настойчиво лизали её мочку и нежную плоть за ней. По прошлому сексу он понял, что это её эрогенная зона, но чем больше он ласкал нежную кожу, тем сильнее возбуждался сам.

— Не надо так сильно!..

— Почему? Тебе же нравится.

— Если так сильно сосать, останутся следы… хк!

— Если узнают, что это мои метки, по крайней мере, никто с большой наглостью не будет к тебе липнуть.

— Вы это специально делаете?

— Я не выношу, когда кто-то пускает слюни на мою женщину.

— Я же не ваша женщина.

Хотелось сохранить серьёзное лицо, но от ощущения, что кожу обжигающе всасывают, возбуждение удвоилось.

— В момент, когда ты трахаешься со мной, ты моя женщина.

Кёнхён засунул руку ей в платье и прошёлся по спине и груди. Когда он сжал грудь вместе с бюстгальтером, по телу Ынха пробежала дрожь.

— Ты сейчас не сможешь думать ни о чём, кроме того, что делаешь со мной.

— Не говорите ерунды!..

Когда Ынха покачала головой, Кёнхён глубже впился в её шею.

— Проверим с этого момента, ерунда или нет.

Член, шлёпая по промежности, издавал всё более громкие хлюпающие звуки. Каждый раз, когда член вбивался, качавшиеся яички, сильно били её по ягодицам, окрашивая их в красный.

Стенки, размякшие от стимуляции, будто приветствуя грубого гостя, ритмично сжимались и разжимались, стискивая член. Блестящий от соков член раз за разом вдавливал красную плоть, исчезая и появляясь.

— Ты говоришь, что не хочешь, но сжимаешь так, будто хочешь убить. Это твой метод работы?

— Как вы… хк, узнали?

— Судя по тому, как ты болтаешь, у тебя ещё остались силы.

Даже не сняв толком одежду — только брюки и бельё спущены до бёдер, — Кёнхён ловко вставлял ей. Когда он притянул её бёдра к себе, при каждом проникновении клитор отчаянно бился о лобковую кость, и это было невыносимо. Яростное движение туда-сюда продолжалось без остановки.

— Кажется, кончаю. Ха-а... а… сейчас кончу… хк!

— Сделать тебе приятно?

Сбросив на лоб волосы, уложенные для солидного вида, он прошептал ужасно сорванным голосом. Казалось, что она уже сходит с ума, и было непонятно, как можно ещё сильнее. В туманном состоянии Ынха, задыхаясь, кивнула.

— Да. Сделайте!..

Он крепко схватил её извивающееся тело. И начал сосредоточенно бить по верхней части стенок, которую Ынха чувствовала лучше всего.