Контент удален!

Два дня назад в её офистеле, в череде безостановочных утех, Кёнхён, должно быть, в совершенстве изучил её тело. Где прикоснуться — и она головокружительно стонет, куда вставить — и она плачет, не в силах вынести мучительное наслаждение. Иначе он не мог бы так превратить человека в развалину.

— Не уходи пока.

— Разве это, хк, от меня зависит?

Она посмотрела на него запыхавшимся, укоризненным взглядом. Тогда большая рука скользнула ей за поясницу, и тело резко взметнулось вверх, не разъединяясь.

— Ты ещё даже не села на меня сверху.

Кёнхён усадил её на свои колени и начал вбиваться снизу вверх. Хорошо, что это был не седан, а машина с высоким кузовом. Иначе голова Ынха наверняка ударилась бы о потолок. На его бёдрах её пышные ягодицы подпрыгивали, словно на месте.

— Хк! Ахк!

Кёнхён вбивался снизу вверх, доставая до самого конца. Влага разлеталась во все стороны, и у Ынха сами собой наворачивались слёзы. Это была та же схема, что и в прошлый раз. Наслаждение было настолько сильным, что становилось почти страшно.

— Тебе же нравится, когда так.

— А... а-а!

От пронзительного ощущения, разлившегося по всему телу, Ынха, извиваясь, выгибала поясницу и стонала. Прерывистое дыхание Ынха горячо падало на шею Кёнхёна. Достигшее пика влагалище беспорядочно сжималось, крепко стискивая его член, и из его горла вырвался стон.

— Хк, так хорошо?

— Ха-а…

Ынха посмотрела на Кёнхёна сверху и дрожащей рукой схватила его за щёку. Это было инстинктивное движение, вызванное страхом. Иначе возникало ощущение, что в конце концов он целиком подчинит её себе.

Она опустила на него покрасневшие глаза, посмотрела в его бездонные глаза и прижалась губами. Она нашла его язык, переплела со своим, жадно втянула слюну, и его глаза сузились. Ынха сама не заметила, как закрыла глаза. Его взгляд, казалось, видел её насквозь, и сейчас ей хотелось от него скрыться.

— Надо открыть глаза и смотреть на меня. Покажи, что ты чувствуешь.

— Не хочу.

Отвергнув его приказ, она высунула язык и лизнула его губы. Целуя его лицо, она зарылась губами в его шею. Как он делал с ней, она сильно впилась зубами в кожу и всосала, и резко почувствовала запах мужского тела, смешанный с ароматом духов. Скрытая под одеждой грудь Кёнхёна напряглась.

Когда Ынха, сидя, начала двигать бёдрами, грудь Кёнхёна тяжело заходила вверх-вниз. Возбуждение всего его тела передавалось через кожу.

— Хк…

Он хрипло застонал и, напрягая руку, прижал её таз.

— Ха-ык!..

Член вошёл слишком глубоко, и из её горла сам собой вырвался крик. Большая рука удерживала её, не давая уклониться. На шее кончающего мужчины вздулись синие вены.

— А... хк!

Кёнхён, словно пытавшийся отстраниться назад, ещё несколько раз вжался в её стенки, и его тело крупно задрожало. Ынха, зажатая в его тяжёлых руках, пока он долго изливался, могла только стонать.

Когда наконец похожий на борьбу секс закончился, затуманенная, будто от дыма, голова Ынха начала медленно проясняться.

— Вы что, хотите меня беременной сделать?

В её измождённом голосе слышался скрытый упрёк.

— Ха-ха, вряд ли.

Кёнхён свёл густые брови и смутно улыбнулся. Ынха двинулась, чтобы выпустить его, всё ещё остававшегося внутри, и Кёнхён покачал головой.

— Если сейчас пошевелишься, всё вытечет и испортит одежду.

Как он и сказал, стоило появиться зазору, и из переполненных влажных стенок медленно показалась кремовая жидкость. Глядя на то, как его и её тёмные лобковые волосы сплелись вместе со спермой, красивые брови Ынха сами собой сошлись к переносице.

— До жути развратно.

Кёнхён, будто прочитав её мысли, пробормотал охрипшим голосом. Ынха пришлось, оставив его внутри, перевести дух. В отличие от нескольких дней назад, когда он излился наружу, сейчас Кёнхён кончил внутрь неё.

— Если я забеременею, вы за это ответите.

— Хочешь сказать, что хочешь заниматься со мной сексом, пока не забеременеешь?

Он вытащил из кармана брюк продолговатую таблетку в серебристой обёртке и помахал ею. Ынха поморщилась и выхватила противозачаточную таблетку из его длинных пальцев. Думая, откуда она взялась, она вспомнила, что он положил в её сумку ожерелье.

— Мало того, что вы шарите по чужим сумкам, так ещё и воруете?

— Просто проверил, нет ли наркотической зависимости.

Он был не в том положении, чтобы упрекать кого-то в дурных привычках, но Ынха почему-то разозлилась и уставилась на него. Ей не понравилась его ленивая улыбка, как у сытого зверя после охоты.

— Вам разве не нужно торопиться?

— Сначала ложись.

Кёнхён уложил её и наконец вынул член. Затем раздвинул ей ноги, приведённые в беспорядок, и, словно обращаясь с ребёнком, сам всё вытер. Как бы Ынха ни протестовала, он был непреклонен.

— Я переоденусь. Хорошо, что купила два платья.

Она доставала из бумажного пакета струящееся кремовое платье, но Кёнхён остановил её.

— Нет, тебе это идёт больше.

— Мне идёт всё, что я ни надену.

— Беру свои слова обратно. Мне это нравится больше.

— Почему?

Неужели он и правда любил яркое, вспоминала она, а Кёнхён спокойно ответил:

— Потому что оно пропитано запахом секса. На скучном мероприятии, которое сейчас начнётся, если будешь вспоминать только что произошедшее, время пойдёт быстрее.

— Управляющий директор, простите за такие слова…

Ынха с неловким видом замялась.

— Говори.

— Вам часто говорят, что у вас немного необычные сексуальные наклонности?

— Нет.

— Странно. Почему нет? Честно говоря, то, что вы сейчас сказали, звучало реально извращённо.

Когда Ынха с особым нажимом произнесла слово «извращённо», Кёнхён вместо ответа низко рассмеялся, глядя на неё. Атмосфера между ними стала заметно более интимной, чем два дня назад, и Ынха, почувствовав неловкость, кашлянула.

— До сих пор не было женщины, которая могла бы сказать мне такое в лицо.

— М-м… Мне что, нужно с мыслью о смерти дать вам пощёчину?

— Что это значит?

— Тогда такой суровый на вид мужчина, как вы, влюбляется в женщину со словами: «Ты первая, кто так со мной обращается».

Лицо Кёнхёна странно застыло, а затем он громко расхохотался. Запрокинув голову и смеясь в голос, он казался искренне довольным. Неужели это было так смешно? Ынха удивлённо заморгала.

— Хочешь попробовать дать мне пощёчину? Посмотреть, что будет.

— Не хочу умереть, не дожив до тридцати.

— Правильное решение.

Кёнхён, всё ещё с улыбкой на лице, открыл окно и подозвал водителя, ждавшего в десяти метрах. Похоже, уловив наполнивший машину запах секса, водитель в солнцезащитных очках на мгновение замешкался, но вскоре плавно тронулся.

Этим Кёнхён открыто дал понять, что новая сотрудница секретариата — его женщина. Для беспрепятственной реализации дальнейших планов это было гораздо лучше. К красивому цветку неизбежно липнут насекомые, а Ли Ынха рядом с ним была, несомненно, соблазнительной женщиной.

Кёнхён молча смотрел на гладкий профиль Ынха, глядевшей в окно. Она была глубоко погружена в раздумья. Кёнхён хотел знать, как шестнадцатилетняя Ли Ынха попала в руки Кан Сонхо и была воспитана как член «Сэрима». Результаты расследования ему доложили несколько дней назад, но подтверждалось лишь то, что Кан Сонхо тщательно скрывал её от внешнего мира.

Это было не невозможно. В момент исчезновения Ли Ынха была всего лишь маленькой девочкой. Нельзя было исключить вероятность гипноза или промывания мозгов через постоянное насилие. Действительно, никто не знал, что женщина-член «Сэрима», работающая за границей, — пропавшая без вести Ли Ынха.

Что же теперь делать?

Ынха, будто почувствовав его пристальный взгляд, повернула голову и молча улыбнулась.

— Я поняла, что нравлюсь вам.

— И?

— От такого взгляда у меня, кажется, дырка в лице появится.

— Жестокие слова говоришь.

— Подумаешь.

Если Кан Сонхо действительно приказал ей убить его, Ли Ынха рано или поздно нападёт. Кёнхён подумал, что так, возможно, даже лучше. Если она покажет когти перед ним, дело может пойти легче. Если она хочет царапаться, он готов подставить спину. Лишь бы она могла ему доверять.

— Ты красивая.

Равнодушно произнёс Кёнхён, не отводя от неё взгляда

— Знаю.

— Привыкла к таким комплиментам и стала равнодушной?

Он спросил, глядя на её невозмутимое лицо.

— Ну, и так тоже.

— И?

— Говорят, красавицы несчастливы. У исторических красавиц конец тоже был в основном плохим.

— Это потому, что все они встречали идиотов.

Глядя на него, бросившего это, Ынха с недоверием пожала плечами и усмехнулась.

— Почему смеёшься?

— Вы правда так думаете?

Когда Кёнхён посмотрел на неё искоса, Ынха тихо восхитилась.

— Ого. Настоящий мачо.

Было непонятно, это хорошо или плохо, и Кёнхён слегка нахмурился. Судя по хихикающему лицу Ынха, ответ, скорее всего, был вторым. Он хотел что-то ответить, но промолчал.

В быстро мчащейся машине он вдруг, кажется, понял, почему Кан Сонхо, оставив других специалистов, приставил к нему именно её. Кан Сонхо, должно быть, тоже знал о достоинстве Ли Ынха — чем больше её узнаёшь, тем сильнее она привязывает к себе. Внутри внезапно вскипело что-то горячее.

— Почему вы так?

Ынха смотрела на него, тихо выругавшегося, широко раскрыв глаза.

— Вам так неприятно, что вас назвали мачо?

— Да.

— А мне мачо очень нравятся.

Серьёзное лицо Кёнхёна расслабилось, и с губ сорвался лёгкий смешок. Он с трудом отвёл взгляд от её мило улыбающегося лица. Желание поскорее провернуть это дело и закончить становилось всё сильнее. Впервые он захотел раскрыть свою личность и честно подойти к кому-то.

— Приехали.

Когда Кёнхён мысленно подвёл итог планам на будущее, машина прибыла на место. Кёнхён открыл дверь и взял её за руку, когда она выходила. На груди Ынха красиво блеснуло ожерелье, которое ей шло.

— Заходим?

— Да, управляющий директор.

Показалось восьмиэтажное здание, неуместно возвышавшееся среди заброшенных заводов. Вывеска с надписью «Свадебный зал» не вязалась с унылым, мрачным зданием, которое на первый взгляд напоминало закрытый мотель. Открытая площадка, где не было даже стоянки, была сплошь заставлена чёрными седанами.

Ынха, не колеблясь, ступила туда, где собрались члены «Йонсона». Ветер развевал её длинные волосы.