Спящая женщина открыла глаза.
Она моргнула раз, другой. Веки, всё ещё отяжелевшие ото сна, казались свинцовыми.
— …
В поле зрения попал высокий потолок. Изысканное освещение. Вдалеке — элегантные плотные шторы.
Где это она?
Это явно не унылый серый гипсокартонный потолок ординаторской, который она видела каждое утро, и не невзрачный белый потолок её съемной студии.
Обстановка напоминала отель.
Отель?
— …!
Она пришла в себя так резко, будто её окатили ледяной водой. Женщина рывком села и судорожно оглядела себя.
В тонкой сорочке она чувствовала себя почти голой. На плечах, ключицах и верхней части груди пестрели яркие красные отметины.
Что всё это значит?
Что, чёрт возьми, произошло прошлой ночью?
Она как раз натянула одеяло, изо всех сил пытаясь отогнать дурное предчувствие, когда…
— Проснулись?
Откуда-то со стороны раздался твердый низкий голос.
К ней приближался высокий мужчина в халате, на ходу вытирая влажные волосы.
Женщина взвизгнула, словно увидела призрака, и спряталась под одеяло.
С ума сойти, я точно сошла с ума!
— Ха. И что это за реакция?
Послышались приближающиеся шаги; мужчина усмехнулся, словно не веря своим глазам.
— Доктор Ю Да Джон.
Край матраса глубоко прогнулся — он сел. Да Джон снова вскрикнула.
— Директор, почему… вы здесь?
— То есть как почему?
Одеяло безжалостно сдернули. Да Джон крепко зажмурилась.
— Мы переспали, поэтому я здесь.
Не может быть. От этих слов её глаза распахнулись сами собой.
— Пере… спали?
Её хриплый со сна голос жалко дрогнул.
Она торопливо откашлялась, а мужчина издал короткий смешок, окинув её взглядом, в котором читалось нечто среднее между жалостью и интересом.
В хищном прищуре его темных глаз на мгновение промелькнуло нечто поразительно красивое.
Наверное, она еще не проснулась. Видеть, как этот печально известный директор Чан Тэ Гён улыбается прямо перед ней.
Нет, скорее она просто сошла с ума.
Подумать только, проснуться в одном гостиничном номере с этим мужчиной.
— Значит, всё это… тоже вы? — «натворили», хотела сказать она, но не смогла закончить фразу и лишь взглядом указала на свои раскрасневшиеся плечи.
— Если уж на то пошло, доктор Ю, вы постарались куда больше.
— …!
Полы его халата вдруг распахнулись. От этого жеста Да Джон испуганно вскрикнула уже в третий раз.
На его широких плечах и безупречных грудных мышцах пестрела россыпь багровых пятен.
Настоящее буйство красок. На твердом торсе Тэ Гёна словно раньше времени расцвела осенняя листва.
— Я уж начал думать, не были ли вы в прошлой жизни собакой или волком, доктор Ю.
Темные глаза Тэ Гёна, протянувшего ей стакан воды, скользили по лицу Да Джон.
— Уж больно сильно вы меня кусали.
Боже мой. Уж лучше бы она ничего не помнила. Как назло, в голове начали вспыхивать фрагменты воспоминаний, причиняя Да Джон настоящую муку.
— Эй. Чан Тэ Гён.
— …Вы пьяны, доктор Ю Да Джон.
— Подождите. Меня кое-что беспокоит… мне правда очень интересно.
Что было дальше? Она схватила его за галстук, потянула к себе и бесстрашно поцеловала первой.
— Если я что-то начинаю, то уже не останавливаюсь. Если вонзаю зубы, то ни за что не отпускаю.
— Если тебя это пугает, если боишься и хочешь сбежать — говори сейчас. Иначе я тебя укушу.
Она прикасалась к губам мужчины, произносившего это предупреждение, и всем телом умоляла его укусить.
…Она действительно совершила безумие. Во всём виноват алкоголь.
Красная как рак Да Джон низко опустила голову.
— И всё же. Почему у вас с самого начала такой обиженный вид?
Тэ Гён убрал руку со стаканом. Казалось, ему не понравилось, что Да Джон проигнорировала его жест.
— Кто на кого набросился первым?
И правда. Воспоминания уже всплыли, так что отрицать это было невозможно. Да Джон опустила голову еще ниже.
— Простите.
— Простите?
— Да, директор. Я совершила, эм… ужасную ошибку… Простите.
Но мужчина никак не отреагировал.
Она робко подняла глаза и увидела, что он всё такой же бесстрастный, как и всегда.
Точеная линия челюсти. Чувственные губы. Идеальный нос, словно Творец лепил его с особым старанием. Глубокие, темные глаза.
Кронпринц «Ханджу Групп». Высокомерный и холодный директор Больничного фонда Ханджу.
Начальник Ю Да Джон, которая была всего лишь рядовым ординатором.
— Ошибку, значит.
Показалось ли ей, или в его глазах, когда он повторил её слова, вдруг мелькнул опасный блеск?
— Да, это была… ошибка. Мне очень жаль. Директор, поэтому, пожалуйста, забудьте…
— А вы забавная, доктор Ю.
Тэ Гён поднялся с кровати. На его лице, когда он уверенно зашагал к окну, не было ни капли веселья.
Аура вокруг него помрачнела.
Я опять сказала что-то не так? Да Джон лихорадочно перебирала в уме свои слова, торопливо прикрываясь одеялом.
— Забыть, говорите? Боюсь, это невозможно.
Он резким движением раздвинул плотные шторы. Ослепительный солнечный свет, прятавшийся за ними, рассыпался сверкающими бликами по морской глади у берегов Сокчхо.
— У меня чертовски хорошая память.
В контровом свете фигура Тэ Гёна казалась еще крупнее. Подавленная его превосходством и сокрушительной харизмой, Да Джон потеряла дар речи и лишь хлопала глазами.
— Увидимся в больнице.
Окинув ошеломленную Да Джон пристальным взглядом, Тэ Гён развернулся и размашистым шагом направился прочь из спальни.
Раздался негромкий щелчок. Как только закрылась дверь, Да Джон шумно выдохнула, выпустив воздух, который всё это время неосознанно задерживала.
— Ю Да Джон. Ты спятила, реально! Что же делать… Что мне делать?
Она схватилась за гудящую голову, когда телефон вдруг завибрировал.
— Из больницы?
Могли позвонить из-за пациента. Оглядевшись, Да Джон заметила валяющуюся в изножье кровати сумочку и резко вскочила.
[Ю Да Джон, ординатор педиатрического отделения больницы Сохан]
Пока она рылась в сумке в поисках телефона, пластиковый бейдж случайно зацепился за пальцы и с легким стуком упал на пол.
***
За два месяца до этого.
Обычное, насквозь пропитанное усталостью утро в больнице Сохан.
— Собачья гильотина?
— Ага. Собачья гильотина.
Син Ю Ми, коллега-ровесница Да Джон, протяжно зевнула и склонила голову набок, разминая затекшую шею.
— Та самая собачья гильотина, которой в старину казнили преступников? И это прозвище нового директора фонда?
— Подруга из «Ханджу Мульсан» рассказала. Говорит, характер у него мерзкий и жестокий, а если кто-то не нравится — рубит всех под корень.
Ли Су Хи, еще одна коллега, энергично закивала.
Жутковато. У Да Джон не было сил даже поддержать беседу, поэтому она лишь молча потерла глаза.
Впрочем, для ординаторов четвертого года, отпахавших ночную смену, они были еще вполне бодрыми.
— Говорят, из-за этого директора главный врач и его зам сидят как на иголках.
— Боятся, что попадут под гильотину?
— Честно говоря, что чеболь в третьем поколении, управлявший компаниями, может понимать в больнице? Но как ни крути, владелец сменился. Наверное, у них голова болит от того, что какой-то профан теперь будет тут всё баламутить.
— Это да. Больница — не обычная корпорация.
Сегодняшняя тема для обсуждения была довольно серьезной, хотя Да Джон она совершенно не интересовала.
Пока они спускались в кафе на первом этаже, коллеги без умолку болтали. В основном — о новом директоре фонда.
Недавно больницу Сохан приобрела «Ханджу Групп» — один из ведущих конгломератов страны.
Больница входила в топ-5 крупнейших медицинских учреждений Южной Кореи, но управлявший ею фонд не справился с финансовым кризисом и продал всё крупной корпорации.
Но Да Джон было всё равно. Её жизнь никак не изменилась. График утренних обходов по-прежнему был забит под завязку, а пациенты шли нескончаемым потоком.
Узкая специализация: детская торакальная хирургия — редкость в масштабах страны. Таков был титул Ю Да Джон. Иными словами, это означало, что одного тела ей катастрофически не хватало на всю эту работу.
Плевать, собачья там гильотина или драконья — чтобы пережить этот день, ей срочно требовалось переливание кофеина.
— Онни! Мы пришли.
— Доброе утро! Нам кофе, пожалуйста.
Едва переступив порог кафе «Медикс», девушки радостно поприветствовали хозяйку, делая свой обычный заказ.
— А, доктора, вы пришли…
Голос хозяйки прозвучал на тон тише, чем её обычный жизнерадостный тон, но три девушки, поглощенные разговором, этого не заметили.
— Вообще-то он был вице-президентом «Ханджу Констракшн». Проект реконструкции возле реки Ханган на семь триллионов вон — это он в этот раз выиграл.
— Семь триллионов? Обалдеть.
— И что с того? Говорят, председатель его вышвырнул. Его перевод в больницу Сохан — это понижение.
Ли Су Хи всегда виртуозно добывала откуда-то закулисные сплетни. Равнодушно слушая всё это, Да Джон взяла со стойки выдачи свой ледяной американо и сделала глоток.
М-м. Вкус какой-то другой.
Она выпустила соломинку изо рта и озадаченно склонила голову.
— Онни. Здесь точно три шота? Слишком слабо.
Однако то ли её вопрос утонул в голосах болтающих коллег, то ли по другой причине, но хозяйка кафе ничего не ответила.
— Да как вообще зовут-то эту Собачью гильотину?
В конце концов, устав от болтовни коллег, не выдержала Да Джон. В этот самый момент…
— Чан Тэ Гён.
Из-за её спины вытянулась длинная рука и перехватила стаканчик с кофе, который Да Джон только что отставила после глотка.
— Директор Больничного фонда Ханджу. Чан Тэ Гён.
От этого властного, низкого баса все взгляды мгновенно устремились к нему.
Обладатель голоса медленно, но неумолимо придавил всех своим присутствием, словно выкачав из помещения воздух.
Его острый, как лезвие, взгляд, полный скуки, высокомерия и спокойной уверенности, вонзился прямо в Да Джон.
Она рефлекторно задрала голову, чтобы посмотреть на мужчину, который был выше её на целую голову.
— …
Это было впервые. Такой темный, пронизывающий взгляд, который сковывал по рукам и ногам, стоило лишь встретиться с ним глазами.
Этот мужчина говорил одним своим взглядом. Говорил, что та самая Собачья гильотина — это он.
