Жалкие, нескончаемые сообщения становились всё более нелепыми.
[Не спишь? Может, услышу твой голос?]
[Прости за то, что было раньше. Кажется, я понял, почему ты расстроилась. Я тоже отпустил все свои обиды на тебя.]
[В самый последний раз... Неужели ты не дашь мне шанс показать свои истинные чувства?]
[Я скоро улетаю в Штаты. Буду присматривать аспирантуру. Мое желание поехать вместе с тобой всё еще в силе, так что подумай хорошенько...]
Жалкий ублюдок. Тэ Гён проглотил ругательство, его глаза опасно сузились.
Пак Хён У уволили из больницы. За все те собачьи выходки, что он творил до сих пор.
Разумеется, про Штаты — это тоже собачья чушь. На фоне череды готовящихся исков и обвинений запрет на выезд из страны был логичным и неизбежным.
Истинное лицо Пак Хён У оказалось до крайности убогим и дешевым.
Сначала, пытаясь выжить, он пустил в ход все свои связи и пытался давить. Но когда всплыли доказательства написания научных статей на заказ и участия в нелегальных азартных играх, от Пак Хён У отвернулись даже оставшиеся покровители.
Тогда этот ублюдок приполз к Тэ Гёну умолять. На коленях, в буквальном смысле плача и рыдая.
Если вспомнить, как он грубо хватал Да Джон и распускал руки, следовало бы избить его до полусмерти, но Тэ Гён в последний раз сдержал гнев.
Как и подобает культурному человеку, он лишь хорошенько отхлестал этого нытика фактами и вышвырнул вон. После этого Пак Хён У превратился в интернет-тролля и принялся строчить мерзкие комментарии под каждой статьей о Тэ Гёне.
Поэтому начать планировалось с малого — с исков за распространение ложной информации и клевету, а вот финал должен был стать по-настоящему грандиозным.
И всё же этот идиот, так ничего и не поняв, шлёт подобные сообщения. Да ещё и в такой момент, когда они с Да Джон должны самозабвенно ласкать друг друга, отдаваясь страсти.
Не зная о том, что Пак Хён У только что щедро плеснул масла в огонь собственнических инстинктов Тэ Гёна, Да Джон, всё ещё зажатая в его объятиях, тяжело дышала.
— Это не из больницы? Тогда кто может писать в такое время?
— Спам.
Одним словом охарактеризовав Пак Хён У, который лип до самого конца, Тэ Гён резким движением снял непрерывно вибрирующие умные часы с запястья Да Джон. Затем открыл первый попавшийся ящик в обувном шкафчике, бросил туда часы и с грохотом его захлопнул.
— Но я всё равно должна проверить!..
— Если что-то по-настоящему срочное, позвонят. А сейчас сосредоточься на нас.
Тэ Гён снова уткнулся лицом в её белоснежное тело. Он продолжил ласки, ставшие куда более настойчивыми и агрессивными, чем раньше.
[Да Джон-а... Ты правда спишь?]
Действующий на нервы звук раздался снова, но вскоре потонул в стонах Да Джон, окончательно потеряв своё значение.
***
— У вас и завтра утренняя смена. Справитесь?
— ...
— Может, поменять тебе график? Властью директора, — спросил Тэ Гён, обняв лежащую на боку Да Джон со спины.
Его длинные пальцы поглаживали тонкую руку, видневшуюся из-под одеяла. Постукивая по оставленным им же красным следам, словно по клавишам пианино, он поднялся до самого плеча.
— Нет. Ни за что.
Да Джон замотала головой в знак протеста. До этого она так сильно стонала, что голос охрип и говорить было тяжело.
— Если пойдете на работу в таком виде, вас примут за пациентку, а не за врача.
С легкой усмешкой его рука, растиравшая её плечо, плавно скользнула вниз. И тут же крепко сжала мягкую грудь. Молниеносным движением, словно он с самого начала только и ждал этого момента.
У обессиленной Да Джон не осталось сил даже оттолкнуть его порочную руку.
И из-за кого всё это, спрашивается!
Ей удалось немного усмирить Тэ Гёна, набросившегося на неё еще в прихожей, и затащить в спальню, но и то, что последовало дальше, отнюдь не было легким.
Маленькая, старая кровать Да Джон с трудом выдерживала вес их двоих. Под конец её жалобный скрип под его напором вызывал лишь сочувствие.
«Вставай».
«Так внезапно?»
«Здесь слишком тесно».
Ворча на тесную кровать, он в итоге заставил Да Джон подняться. А затем давал выход своему желанию, перемещаясь по всем углам её квартиры. Позы, о которых Да Джон даже помыслить не могла, сменяли друг друга бесконечной чередой.
«Х-хватит. Я больше не могу. Ха-а».
Глядя, как он завязывает уже неизвестно какой по счету презерватив, она буквально доползла до кровати и рухнула, едва не теряя сознание. А он тут же потянулся к своему бумажнику и достал еще один. Да Джон пришла в ужас.
Да сколько их там у вас вообще?
Вместо ответа он вытряхнул всё содержимое бумажника прямо на кровать. Попытавшись сосчитать посыпавшиеся упаковки, она ужаснулась во второй раз.
«Я использую их все».
«Это безумие! Вы сошли...»
Словно доказывая свою решимость, Тэ Гён разорвал фольгу зубами, одновременно свободной рукой крепко перехватывая Да Джон за лодыжку.
И всё то непристойное безумие, что было до этого, повторилось вновь.
Да Джон всё больше выбивалась из сил, а этот мужчина, казалось, с каждым разом становился лишь энергичнее.
И всё это произошло всего лишь мгновение назад.
Вернувшись в постель после того, как привела себя в порядок, Да Джон улеглась лицом к стене, отвернувшись от него словно в знак протеста.
— Спите?
— ...
— Значит, и правда уснешь вот так.
Даже когда он с силой сжал её мягкую плоть, Да Джон никак не отреагировала.
— Ага. Уснула.
Он произнес это нарочито медленно, что раздражало еще сильнее. Глядя на всё так же молчащую Да Джон, Тэ Гён беззвучно рассмеялся и начал медленно спускать руку всё ниже.
— Вы правда... ах, м-м... не слишком ли перегибаете палку?
За мгновение до того, как он коснулся самого сокровенного места, Да Джон резко обернулась и возмутилась севшим голосом:
— Знаете же, что у меня утренняя смена.
Поняв её невысказанное «как можно так мучить человека», он ослепительно улыбнулся.
— Ладно. Понял. Дам тебе поспать.
К её удивлению, Тэ Гён легко согласился. Он укрыл её одеялом по самые плечи и даже легонько похлопал, убаюкивая.
Хоть это и вызывало подозрения, Да Джон всё же закрыла глаза. Нужно было поспать хотя бы немного, чтобы завтра нормально выйти на работу.
Но стоило ей сомкнуть веки, как зажужжал телефон. Глаза Да Джон рефлекторно распахнулись.
Ей было до ужаса лень и отчаянно хотелось спать, но это могли звонить из больницы, так что ответить было необходимо.
— Бодрая. Можно и продолжить.
Собрав сверхчеловеческие силы и со стоном приподнявшись, она услышала эту пугающую фразу. Да Джон бросила на Тэ Гёна короткий свирепый взгляд и достала телефон из сумочки.
Но, к её разочарованию, звонили вовсе не из больницы. Увидев на экране имя Пак Хён У, Да Джон тут же сбросила вызов. Это даже не стоило обдумывать.
Затем она проверила накопившиеся сообщения — все они тоже оказались от Пак Хён У. Из груди невольно вырвался вздох.
Значит, то, что он назвал спамом... это были сообщения от Пак Хён У.
Она бегло пробежалась по тексту, и от сквозящей в каждом слове ничтожности брови сами собой поползли на лоб. И в этот момент:
— Ах.
Телефон исчез. Тэ Гён молниеносно выхватил его у неё из рук.
— Ч-что вы делаете?
Он бесцеремонно потыкал в экран и добавил номер Пак Хён У в черный список.
— Надо же. Аж кровь закипает.
А затем уставился на Да Джон ледяным взглядом. На мгновение ей даже показалось, что она в чем-то провинилась.
— Я и сама собиралась его заблокировать.
Она и сама не понимала, почему оправдывается. Да Джон была сильно сбита с толку поведением Тэ Гёна, от которого внезапно повеяло холодом.
— Я больше всего на свете ненавижу ублюдков, которые трогают моё.
— Но...
Моё? В смысле «моё»?
Пока она замялась, смущенная этим странным словом, Тэ Гён повалил её на кровать.
— Я собирался дать тебе поспать. Но передумал.
Оказавшись сверху, он глубоким поцелуем на корню пресёк любые попытки сопротивляться.
Пока Да Джон справлялась с его напором, мысли в голове лишь всё больше путались. Её очень беспокоило его поведение, словно он уже контролировал её как свою девушку.
Однако...
— Подождите, подождите немного. Ах!..
Тэ Гён не дал ей времени на долгие размышления. Оторвавшись от её губ, он тут же спустился ниже и коснулся самого чувствительного места.
В отличие от разума, который отчаянно пытался всё проанализировать, инстинкты распалились слишком легко. Медленно разгорающийся жар предвещал очередную волну.
— Нельзя же оставлять дела незавершенными.
Какие еще дела? Он проник в неё прежде, чем она успела спросить.
— И в мыслях, и глубоко внутри. До самого конца запечатлей в себе только меня.
Барахтаясь под ним, Да Джон замолотила кулачками по его широкой спине. Разумеется, стальному Тэ Гёну это не нанесло никакого урона.
Тело, прекрасно помнящее, как принимало его совсем недавно, послушно раскрылось вновь, содрогаясь от ощущений.
Чем глубже становилась стимуляция, тем сильнее накатывало наслаждение, следовавшее за легкой болью.
Он врывался вместе с болью, дарил пронзительное наслаждение, а когда отстранялся — ей становилось мало.
А-а. Ах. С каждым толчком, заставляющим её стонать и терять рассудок, в мозгу взрывались новые порции дофамина.
Возможно, это работало как своеобразный фильтр. С какого-то момента властное поведение этого мужчины стало казаться ей приятным проявлением внимания.
Даже если он не сдержал обещание остановиться. Даже если без зазрения совести несет всякую чушь. Можно ведь просто наслаждаться моментом, и всё.
Возможно, всё дело было в постепенно плавящемся теле. Шипы настороженности, выставленные против этих отношений, которым когда-нибудь придет конец, немного... совсем немного притупились.
Маленькие, крепко сжатые кулачки потеряли силу и бессильно разжались. Теперь Да Джон изо всех сил вцепилась в его спину, отчаянно за него держась.
Когда они добрались до самого предела, острая стимуляция прошила всё тело насквозь. Да Джон затрепетала, повиснув на его шее.
В этот же миг его яростные движения прекратились. Доминирующий над ней мужчина со стоном глубоко вдавился в её мягкое тело.
Хотя всё уже закончилось, он не отпускал Да Джон. Рука, успокаивающе поглаживающая мелко дрожащее женское тело, была на удивление нежной — словно забыв о тех порочных вещах, что творила мгновение назад.
Почувствовав странное умиротворение от тяжести его горячего тела, Да Джон еще глубже зарылась в его объятия.