Спокойствие ранней летней ночи в одночасье натянулось до предела.
Вой сирен, бьющий по ушам, стоны со всех сторон, крики суетящегося медперсонала — площадка перед отделением неотложной помощи превратилась в кромешный хаос.
— Пациент с множественными переломами!
— Рёбра?
— Да. И в правом бедре застрял кусок металла от кузова.
Слушая рапорт парамедика, Да Джон смотрела на ребенка, лежащего на носилках.
— Наш принц. Как тебя зовут?
— У-а-а! А-а-а!
— Так, я — доктор Ю Да Джон. Сможешь назвать свое имя и возраст? Постарайся вспомнить, хорошо?
Умело успокаивая плачущего ребенка, Да Джон на ходу проверяла его зрачки и пульс, одновременно подтягивая за собой каталку.
Пятясь, она не заметила стоявшую на пути огромную кадку с растением и едва в нее не врезалась.
— Доктор Ю!
В этот момент оказавшийся поблизости Тэ Гён протянул руку и перехватил её.
— Осторож…
Но Да Джон, казалось, не заметила ни того, что чуть не влетела в горшок, ни того, кто удержал её от падения.
Стремительно проскользнув мимо Тэ Гёна, она поспешно скрылась в дверях реанимации.
— …
Тэ Гён медленно опустил руку, которой мгновение назад поддерживал Да Джон за спину.
Чувство было каким-то странным.
Он не злился. В экстренной ситуации такое поведение было вполне естественным.
Проблема заключалась в другом. В тепле, оставшемся на ладони после того мимолетного прикосновения.
И в чистом, свежем аромате, который пробился сквозь резкий запах антисептика, когда качнулись её собранные в хвост волосы.
Тонком, похожем на едва уловимый запах цветов.
…Почему-то казалось, что в ладони скапливается жар. Тэ Гён несколько раз сжал и разжал пустой кулак.
Но это не помогало. Ощущение прикосновения и этот шлейф никуда не исчезали.
Я что, рехнулся? О чем я вообще думаю в такой критической ситуации.
— Все кадки с цветами возле отделения неотложной помощи и любой другой мусор, мешающий проходу, — немедленно убрать. И проследите, чтобы впредь их здесь не было.
— Да, директор.
Невозмутимо отдав указание подошедшему секретарю, Тэ Гён не отрывал взгляда от дверей, за которыми скрылась Да Джон.
— Говорят, авария довольно крупная. Узнайте, не нужна ли какая-нибудь дополнительная поддержка этому отделению.
Быстро раздав еще несколько распоряжений, Тэ Гён ненадолго замолчал, а затем покинул площадку.
***
— Ха Джун, что же делать! Ха Джун-а..!
— Успокойтесь, пожалуйста…
Пока врачи готовились к процедурам, к каталке подбежала мать ребенка. На её собственную руку была наложена шина. Женщина в голос зарыдала.
— Доктор! Пожалуйста, спасите нашего Ха Джуна! Умоляю вас!
Не то чтобы Да Джон не понимала чувств родителей, но иногда из-за бьющихся в истерике родственников оказание помощи критически затягивалось.
— Ха Джун, Ха Джун-а-а!
В этот момент никто из персонала не решался оттащить истошно кричащую мать.
К ней подошла Да Джон в медицинских защитных очках.
— Женщина. Идите и сначала сами получите помощь.
— Как я могу сейчас лечиться?! Мой ребенок так пострадал, какое я имею право!
Осторожно ощупывая ребра тихо стонущего мальчика, Да Джон спокойно произнесла:
— Отойдите, пожалуйста. Нам нужно начинать.
— Х-Ха Джун-а!
— Послушайте.
Её тон был спокойным, но непреклонным. Большие глаза Да Джон, в которых не осталось и следа мягкости, смотрели предельно серьезно.
— Вы должны сначала поправиться сами, чтобы ухаживать за Ха Джуном. Если мама сляжет, кто позаботится о мальчике?
— Н-но всё же…!
— От того, что вы будете здесь кричать, толку не будет. Сейчас вы ничем не можете помочь своему ребенку.
Не обращая внимания на рыдания за спиной, Да Джон попросила подготовить всё для установки плеврального дренажа. В грудной полости ребенка стремительно скапливалась кровь.
— Оставьте его нам и быстрее идите лечиться сами. Только тогда вы сможете о нем позаботиться.
Сказав это четко и без лишних сантиментов, Да Джон надела медицинские перчатки.
Подавленная её уверенным напором, мать лишь ошеломленно смотрела на руки доктора.
— Пожалуйста, дайте нам сосредоточиться на лечении.
— А, ах! Д-да, конечно…
Рыдающая женщина поспешно удалилась. Обливающийся холодным потом ординатор отделения экстренной медицины показал Да Джон большой палец.
— Доктор Кан Джи Хо.
— Да, дренирование обычно проводят между шестым и седьмым ребром.
Кан Джи Хо, заранее понявший, о чем спросит Да Джон, бодро отчеканил ответ.
— Верно. Но в таких случаях нужно принимать решение осторожно.
Взгляд Да Джон изучал рентгеновский снимок, а её пальцы, бережно прощупывающие кости, замерли в одной точке.
Перелом слишком серьезный. Значит, нужно вводить трубку чуть выше стандартного места.
Нащупав третье ребро, Да Джон протянула руку.
— Скальпель.
Она сделала безупречный сантиметровый разрез ровно до подкожного слоя и ввела дренаж. Кан Джи Хо восхищенно кивнул, его глаза загорелись.
Завершить установку она поручила медсестре, а сама перешла к бедру мальчика.
К огромному счастью, кусок искореженного металла чудом не задел бедренную артерию.
Да Джон опустилась на колени и придвинулась вплотную, а Кан Джи Хо ассистировал, крепко фиксируя ногу ребенка.
Сделав глубокий вдох, Да Джон одним резким, точным движением вытащила жуткий металлический осколок из тоненькой ножки.
— А-а-а-а!
— Тш-ш, всё хорошо, молодец. Ха Джун просто умница.
На лицо и халат брызнула кровь, но к такому она давно привыкла.
Наложив кровоостанавливающую повязку, Да Джон на мгновение разогнула уставшую спину.
Но стоило ей перевести дух, как медсестра у соседней койки вскинула руку. Пришло время осматривать следующего пациента.
***
Отделение неотложной помощи заметно успокоилось после того, как волна пациентов наконец схлынула.
Да Джон стояла у сестринского поста и вносила записи в электронные карты.
— Вот беда. Педиатрическое отделение ещё со вчерашнего дня забито под завязку.
— А Ха Джуна уже пора переводить наверх.
Просматривая карты, Да Джон молча соглашалась с беспокойством медсестер.
В стационаре часто не хватало коек. Отчасти из-за того, что больница давно не расширялась, но свою лепту вносили и «легкие» пациенты, которые до последнего отказывались выписываться.
— А? Погодите-ка. Кажется, для Ха Джуна есть место!
Встревоженная медсестра вдруг радостно уставилась в монитор.
— Освободилось?
— Э-э… Но тут сказано направить его в VIP-палату.
— Что?
— Поступило распоряжение: впредь, если для пациентов из неотложки не хватает обычных мест, открывать VIP-крыло.
Все присутствующие разом озадаченно переглянулись.
Чтобы больница вот так просто открыла доступ к этому недосягаемому крылу, куда простых людей на пушечный выстрел не подпускали?
— Столько лет тут работаю, а такое вижу впервые.
— И не говорите. Хорошо, что хоть пару мест добавили. За Ха Джуна можно не переживать.
— Неужели начальство наконец-то взялось за ум?
Начальство, способное так быстро принимать решения…
Может быть, это тот мужчина?
В памяти всплыл Тэ Гён с его глубоким, пронизывающим взглядом и твердым низким голосом.
— Доктор Ю, вы теперь наверх? Отличная работа.
— А, да.
Приветливый голос медсестры вырвал её из раздумий. Да Джон потащила свое гудящее от усталости тело прочь из отделения.
Безумная ночь близилась к концу.
Час ночи. Самое тихое время суток в больнице, которая никогда не спит.
Да Джон не стала сразу подниматься в ординаторскую, а вышла на улицу. Ей жизненно необходим был свежий воздух, чтобы немного проветрить голову.
Постепенно набирающий силу стрекот цикад возвещал о начале лета. Легкий ветерок шевелил выбившиеся из прически пряди.
Сунув руки в карманы халата, Да Джон медленно разминала затекшую шею, шагая в сторону больничного сада.
Как зайду внутрь — надо будет первым делом вымыть руки.
Она хотела собрать растрепавшиеся волосы, но обнаружила на себе последствия тяжелого дежурства.
Пятна крови и разводы от антисептика тут и там на пальцах и белой ткани. Но сейчас она была благодарна даже за это.
За пустую, звенящую легкость после успешно спасенных жизней. За здоровье, позволяющее ей свободно двигать этими руками. За эту мирную летнюю ночь.
Да Джон тихо улыбнулась. От осознания того, что она справилась и сегодня, по телу разлилось приятное, пьянящее тепло.
Ради этого чувства я и остаюсь врачом.
Она как раз распустила ослабевший хвост и тряхнула волосами, наслаждаясь этим волнующим триумфом, когда…
— …Директор.
Её взгляд встретился со взглядом Тэ Гёна, который стоял в зоне для курения с сигаретой в зубах.
Увидев Да Джон, он на мгновение помрачнел. В свете ночного фонаря резкие тени делали его взгляд еще глубже, а линию носа — еще более точеной и высокой.
— Что это? На лице.
Его властный кивок указал на её раскрасневшуюся щеку.
А. Должно быть, всё-таки запачкалась кровью.
Да Джон потерла кожу и неловко поклонилась.
— …
— …
После этого Тэ Гён не проронил ни слова. От ощущения, что он пристально, как под микроскопом, разглядывает её с расстояния в несколько шагов, у неё напряглась шея.
Стоило снова оказаться с ним так близко, как в солнечном сплетении привычно защемило, а дыхание сбилось.
Да Джон тихонько прикусила нижнюю губу.
— Вы хорошо потрудились.
Мужчина заговорил первым. Его низкий голос звучал непривычно спокойно и серьезно.
— Пришлось вам попотеть.
Как на это реагировать? Да Джон быстро заморгала.
Для врача это были лишь обычные суровые будни, но в его низком басе, утешающем её после этого совершенно ничем не примечательного дня… словно послышалась реальная теплота.
— …Да.
После секундного колебания Да Джон решила ответить с показным безразличием.
С чего бы голосу Чан Тэ Гёна быть теплым? Должно быть, измученный мозг просто сыграл со мной злую шутку.
— Ха. Реакция в духе «я вполне заслужила эту похвалу».
— Естественно. В какой-то степени.
Мужчина вытащил изо рта докуренную до фильтра сигарету. От его внимательного, цепкого взгляда, скользящего по Да Джон, пока она снова завязывала волосы, её бросило в жар.
— Все врачи такие? Или это только доктор Ю Да Джон так выделяется?
— Что?
— Вы меня жутко раздражаете.
Уголки глаз Тэ Гёна изящно изогнулись, когда он обронил эту двусмысленную фразу.
