Пока Да Джон и её коллеги стояли в растерянности, мужчина пробежался взглядом по их бейджикам.
Син Ю Ми, ординатор отделения акушерства и гинекологии. Ли Су Хи, ординатор отделения экстренной медицины.
И та, что произнесла вслух прозвище «Собачья гильотина». Самая раздражающая — Ю Да Джон, ординатор педиатрического отделения.
— Ха.
Надо же, все три убыточных отделения, пожирающих прибыль больницы Сохан, собрались в одном месте.
Слов нет. Тэ Гён издал короткий смешок.
Финансовые отчеты больницы Сохан, которые он получил сразу после назначения на должность директора фонда, выглядели жалко. Венцом всего были цифры, пестрящие ярко-красными минусами.
Убытки достигали таких масштабов, что оставалось лишь гадать, как эта организация вообще до сих пор функционировала.
В памяти мелькнуло, как он распекал подчиненных, заявляя, что если бы эти красные цифры были акциями, на них можно было бы объединить Северную и Южную Корею и еще бы осталось. Сейчас оно наложилось на чистое лицо стоящей перед ним Ю Да Джон.
И надо же. Виновницы этих убытков смеют перемывать кости директору? Человеку, который пришел спасти их загибающуюся больницу.
— П-простите. Это…
— Кофе.
Словно не слыша извинений, которые с трудом выдавила из себя Да Джон, Тэ Гён перевел ледяной взгляд на хозяйку кафе.
— Спасибо.
Затем он швырнул стаканчик, из которого Да Джон сделала лишь один глоток, в мусорное ведро и развернулся.
Мужчина стремительно удалился, чеканя шаг.
— Ого… Вот мы и попались.
— Аж дышать нечем. Вау. Что это за человек такой?
Пока коллеги причитали о том, что теперь они на карандаше у директора, Да Джон лишь молча прижимала руку к бешено колотящемуся сердцу.
Ей казалось, будто густой, прохладный шлейф его ауры всё ещё тяжелым грузом давит на спину, а низкий голос звенит в ушах.
— Ох, жуть какая. Прямо по тонкому льду ходим. Доктора, вы в порядке?
Хозяйка кафе с горькой усмешкой поставила три стакана кофе на стойку выдачи.
— Этот директор… вживую он куда страшнее, чем в новостях. От него прямо холодом веет.
— И не говорите… Нам конец.
Вж-ж. Посреди этого мрачного разговора раздалась вибрация. Все три девушки разом посмотрели на свои смарт-часы.
— Это меня. Я побежала.
— А? И меня. В ординаторскую?
Вызов пришел Да Джон и Ли Су Хи — старшим ординаторам из их троицы. Девушки подхватили кофе и поспешно вышли из кафе.
— …Мог бы хотя бы сделать вид, что принимает извинения.
В лифте, поднимаясь в ординаторскую, Ли Су Хи пробормотала это, прокручивая в голове ужасную встречу с Чан Тэ Гёном.
И правда. Да Джон даже стало обидно. Она ведь просто молча слушала и бросила всего одну фразу — и ту в самый неподходящий момент.
Этот мужчина одним лишь взглядом мог заморозить человека. Её душа словно на мгновение оказалась в плену.
В нём, несомненно, было своеобразное очарование — пугающая смесь подавляющей властности и элегантного высокомерия.
Его красивое лицо слегка склонилось, и он усмехнулся, издав звук, похожий на дуновение ветра.
Похоже, этот образ надолго врежется в её память.
— Да Джон, что теперь с нами будет? Неужели он начнёт вставлять нам палки в колёса?
— А что тут поделаешь. Придётся стараться поменьше попадаться ему на глаза.
— А-а! Мой длинный язык меня погубит.
В отчаянии схватившись за голову, Ли Су Хи вдруг сверкнула глазами.
— Слушайте, а с чего вдруг Собачья гильотина такой горячий? Он же просто красавчик!
Да Джон лишь мысленно пожалела подругу, которая всё ещё не пришла в себя, хотя та была не так уж неправа.
— Ну да. Уж если и попадать под гильотину, то пусть она будет красивой.
Ли Су Хи до последнего несла чушь.
***
Кабинет директора Больничного фонда Ханджу.
— Выведи резюме всех ординаторов.
[Директор Чан Тэ Гён]
Едва опустившись в кресло за рабочим столом, на котором стояла новенькая блестящая табличка, Тэ Гён отдал распоряжение секретарю.
— Да, директор.
Секретарь Ким, помня о недавнем инциденте в кафе, догадался, что к чему, и переслал на планшет начальника нужные резюме.
Ю Да Джон. Ординатор. Старший ординатор педиатрического отделения.
Особые приметы: воспитанница детского дома при фонде Ханджу. Окончила медицинский университет, получая полную стипендию от фонда.
Она производила безобидное впечатление, напоминая кролика, оленя или какое-нибудь другое травоядное.
Ну, объективно говоря, она была хорошенькой. Но красивое лицо не всегда пропорционально рабочим успехам.
Скорее, у него возникли ожидания иного рода. Вскоре он наверняка увидит, как это чистое личико исказится от рыданий.
Раз уж он заступил на должность, у них больше не будет времени прохлаждаться, попивая кофе и перемывая кости начальству.
Тэ Гён, пристально изучавший её свежее лицо и резюме, слегка нахмурился.
— Воспитанница детского дома Ханджу и наша стипендиатка.
Её, считай, на деньги его семьи выкормили и выучили на врача, а она смеет сплетничать о директоре. Весьма дерзкая и нахальная девица. На этом хватит лирики. Он выяснил, кто она такая, и этого достаточно.
Погасив экран планшета, Тэ Гён открыл ящик стола и достал наручные часы.
Щелк. Он снял часы, стоившие целое состояние, и надел другие, которые стоили раза в два дороже.
— Мы сразу отправляемся на завтрак с заместителем министра здравоохранения и социального обеспечения?
Секретарь задал этот вопрос, пока Тэ Гён завязывал виндзорским узлом лимитированный галстук от итальянского мастера и поправлял прическу.
— Поехали. Пора осадить этих старых хрычей.
Официальным поводом для утренней встречи было празднование назначения Тэ Гёна, но истинная цель была очевидна.
Если бы его действительно хотели поздравить, пригласили бы только его. С какой стати собирать руководителей фондов всех пяти крупнейших больниц?
Дрессировка новичка. Попытка сбить спесь. Желание прощупать почву и посмотреть, что за идиот этот Чан Тэ Гён, который в больничных делах ни в зуб ногой.
Он не собирался подыгрывать старикам в их играх.
Тэ Гён широким шагом направился к выходу из кабинета.
Даже за то короткое время, пока он спускался к ожидавшей на первом этаже машине, он успел раздать несколько указаний, подписать документы и отклонить пару запросов.
Такой была жизнь кронпринца «Ханджу Групп» Чан Тэ Гёна. Мир, сотканный из безупречных результатов, где не было места словам «и так сойдет» или «кое-как».
Хотя сейчас ему и спихнули эту безнадежную головную боль — больницу Сохан.
— Благодаря тебе «Ханджу Констракшн», которую чуть не угробил старший, воскресла из мертвых. Чан Тэ Гён — это мощь.
Однажды его отец, председатель Чан Пиль Сын, вызвав его к себе, начал разговор с похвалы — поманил сладкой морковкой, — а затем вручил ему бомбу замедленного действия беспрецедентных масштабов.
— Лучшей кандидатуры, чем ты, не найти, Тэ Гён. Будущее Ханджу теперь зависит от больницы Сохан.
Превратить недавно приобретенную, погрязшую в убытках многопрофильную больницу в неиссякаемую дойную корову для Ханджу.
Именно такой абсурдный приказ отдал ему председатель Чан Пиль Сын.
— Только когда ты добьешься этого, я смогу со спокойной душой уйти на покой и вдоволь тосковать по твоей матери, покинувшей нас раньше времени.
Это был шантаж: не справишься — не получишь кресло председателя.
Ну, не выйдет — так не выйдет. Разве что, если не справится Чан Тэ Гён, то не справится никто. Верно?
Он еще и умело бил по его самолюбию. Хоть он и был его родным отцом, в тот момент он казался откровенно подлым.
Но что тут поделаешь? Прежде чем быть отцом, он был главой корпорации. Если председатель приказал копать — нужно копать.
И, разумеется, он снова со всем справится.
Так Тэ Гён и принял эту неоднозначную должность, которая вроде бы была понижением, а вроде и нет.
Дзынь. Едва он сел на заднее сиденье седана, как телефон звякнул. Тэ Гён равнодушным взглядом скользнул по экрану.
[Главный врач больницы Сохан: Директор, не желаете ли сыграть партию в гольф в честь вашего назначения?]
[Заместитель главного врача: В Капхёне есть отличное место. Позвольте нам оказать вам честь и составить компанию!]
— Блядь. Совсем расслабились.
Управляют больницей так, что в бюджете сплошные дыры, а у них еще есть настроение клюшками махать.
Отвечать не имело смысла. Выключив экран телефона, Тэ Гён глубоко откинулся на кожаное сиденье и закрыл глаза.
— Моя церемония вступления в должность завтра?
— Да, директор. Планируется провести её в час дня, займет около получаса.
— Отменяй.
Послышался шорох — это сидевший на переднем сиденье секретарь удивленно обернулся. Тэ Гён, не открывая глаз, сурово нахмурился.
— Вместо этого подготовь отчет для председателя. О том, что я официально запускаю проект.
Обойдутся без церемоний. Он покажет им, как работает Чан Тэ Гён.
Он был тем, кто взял за шкирку «Ханджу Констракшн», которая почти десять лет терпела убытки, и всего за год вывел её в плюс.
Слово «провал» совершенно не вязалось с жизненным путем Чан Тэ Гёна.
Больница ничем не отличается. Принципы извлечения прибыли везде одинаковы.
— Для начала краткосрочная цель: в течение шести месяцев войти в топ-3.
Пятое место из пяти. Какое позорище.
— Раздавим их всех по очереди.
Ну что ж. Хотя бы будет весело подниматься с самого дна. Больница Сохан обещает стать весьма интересным испытанием.
Глубокая складка между бровями Тэ Гёна наконец начала разглаживаться.
***
Ординаторская педиатрического отделения.
— Рамён? И на меня есть?
— Ага. И кимчи тоже.
Едва переступив порог, Да Джон, только что закончившая ассистировать на десятичасовой операции, почувствовала одуряющий пряный аромат, от которого мгновенно проснулся аппетит.
— А ты догадливый.
— Ну так я же знаю ваши вкусы, сонбэ.
Кан Джи Хо, ординатор второго года и непосредственный младший коллега Да Джон, всегда был полон обаяния и задора.
— Я даже палочки уже разломал.
— Спасибо. Выглядит аппетитно.
Она подцепила деревянными палочками целую гору лапши и как раз начала на неё дуть, когда…
— Синий код, педиатрия. Синий код, педиатрия. Отделение «Кенгуру», реанимация.
Из динамиков раздалось оповещение об остановке сердца. Причем в отделении реанимации новорожденных.
— …!
Кан Джи Хо сообразил, что к чему, и тут же захлопнул крышку рамёна. Да Джон вскочила и пулей вылетела из ординаторской.
