Ый Ён же смотрел больше на Хе Вон, чем на небо. На её лице, взволнованном, как у ребёнка, впервые попавшего в парк аттракционов, мерцали, словно звёзды, яркие осколки света.
— Я никогда не видела фейерверк так близко…
Хе Вон проговорила это совсем тихо, всё ещё не в силах оторвать глаз от ярких россыпей света, украшавших небо.
— Так удивительно… и здорово.
Встретившись с ним взглядом, спокойным и притихшим, Хе Вон улыбнулась светло, как ясная луна. Ый Ён на миг задержал дыхание, глядя на эту улыбку, и вдруг предложил:
— Тогда, может, и мы устроим?
— Что?
Что устроим? Не успела она спросить, как её схватили за запястье. Озорная усмешка на его лице мелькнула и оставила след, как дрожащий огонёк. Мужчина побежал, увязая в песке, и Хе Вон, увлекаемая за ним, с трудом поспевала следом.
— К-куда мы? Вот так вдруг!
— Устраивать фейерверк.
— Что? Мы же только что всё посмотре… Нет, подождите!
Растерянно глядя в спину мужчины, мчавшегося без оглядки, Хе Вон вскоре не выдержала и рассмеялась. Оттого ли, что запыхалась, или от его лица, когда он обернулся с шутливой улыбкой, — не разобрать. Смех рвался наружу, как пузырьки воздуха, и был заразителен.
Когда я в последний раз бежала вот так, без всякого плана и мысли, до одышки? И свежесть ветра на щеках, и дыхание, сбивающееся в такт сердцу, — всё это было давно.
Забытые ощущения хлынули в грудь, переполняя её, словно новый вдох.
Прибежали они к маленькому магазинчику у моря. Пока Хе Вон, пыхтя, переводила дух, мужчина вытащил несколько длинных фейерверков — ей до пояса — и посмотрел на неё.
— Вот этот?
— …
— Или и этот тоже?
— Да…
Хе Вон тихонько кивнула, и Ый Ён усмехнулся. Купив фейерверки, а заодно и бенгальские огни, они снова спустились на берег и, выбирая места побезлюднее, ушли далеко от праздничной площадки.
Шум отдалился, и вокруг вместо огней разлилась сумеречная темнота. Ый Ён встал спиной к ветру и глубоко воткнул длинный фейерверк в песок. А потом протянул Хе Вон бенгальский огонь.
— Когда подожжём, не держите слишком близко. Держите как можно дальше от себя.
С этими словами он поднёс зажигалку к бенгальскому огню. Мгновение тишины — и с треском брызнули тонкие искры.
— Ух ты!..
Глаза Хе Вон снова распахнулись. Огонь, рассыпавшийся без грохота, колыхался у неё в пальцах, будто живой. Хе Вон невольно медленно повела бенгальским огнём. Маленькие звёздочки, сгорая, разлетались и снова собирались.
Чуть отступив, Ый Ён сразу же поднёс зажигалку и к фитилю длинного фейерверка.
— И этот подожгу. Осторожно.
Едва он договорил, как раздался хлопок — бах! Хе Вон испуганно попятилась и подняла глаза к небу. Так начался их маленький фейерверк на двоих.
— Ух! Напугал!..
Голос был испуганный, но Хе Вон тут же рассмеялась. Огни, взлетавшие в воздух, не шли ни в какое сравнение с недавним фейерверком, но веселья было не меньше.
Она двигалась туда-сюда, будто ступая по шуму волн, и размахивала руками. Мелкая световая пыль, разлетавшаяся следом, расшивала ночное море узорами. Ый Ён не раз предупреждал, что бегать там, где хлопают фейерверки, опасно, но без толку.
Ый Ён негромко засмеялся. А потом, глядя на её лицо, сиявшее ярче фейерверков, сказал будто между прочим:
— Когда вы так улыбаетесь, вы гораздо красивее.
От этих слов Хе Вон застыла на месте и обернулась к нему. Как раз в этот миг бенгальский огонь у неё в руке догорел и погас. Лицо мужчины, стоявшего в нескольких шагах, тоже погрузилось в полутьму.
— Всегда так улыбайтесь. Не плачьте.
И всё же и его слабая улыбка, и потемневший взгляд виднелись отчётливо. Хе Вон на миг потеряла дар речи и только беззвучно глотнула воздух. Рядом с этим человеком ей часто хотелось плакать.
Почему? Он велит не плакать, а улыбаться — почему же мне всё время хочется плакать?
Горло перехватило. Голос не шёл, и вместо ответа она кивнула. В груди что-то дрожало, будто волна, вобравшая искры фейерверка. Чтобы перемешавшиеся чувства не выплеснулись наружу, приходилось крепко кусать губы.
Когда все огни погасли, на берегу остался лишь шум волн. Недогоревшие фитили остывали на песке. Ый Ён молча встал рядом с Хе Вон.
— Пойдёмте? Ещё погуляем, правда?
— Да…
Похожий на сон миг кончился, но волнение в уголке груди никак не утихало. В эту ночь особенно остро ощущалось присутствие мужчины, так естественно шагавшего рядом.
Не спеша покинув пляж, они вернулись на ночной рынок. На рынке, битком набитом людьми, нос дразнили запахи масла и жжёного сахара. Вместо волн накатывал смех проходивших мимо компаний.
— Не проголодались? Что будете?
Мужчина стоял вплотную, и низкий голос прозвучал у самого уха. Стало щекотно, будто подул лёгкий ветерок. Потеребив мочку уха, Хе Вон огляделась и указала на самое безобидное на вид — такояки.
— Как насчёт этого?
Ый Ён тут же повёл Хе Вон к фургону и встал в очередь. Немного подождав, они получили такояки в бумажной лодочке, выглядевшие очень аппетитно. Взяв по зубочистке, они переглянулись и рассмеялись.
— Горячо, ешьте потихоньку.
— Хорошо… Ай, горячо!
Хе Вон обожгла губы, едва договорив, и Ый Ён вздохнул. Ничуть не смутившись, она отправила в рот ещё один шарик и жевала с таким видом, будто ей достался весь мир.
Есть стоя, в тесноте, было суетно, но вкуснее, чем она ожидала. Похоже, в этом и была вся прелесть ночного рынка. А может, всё дело было в том, кто стоял рядом.
Доев, они купили по хот-догу со сладким сыром. Они шли дальше, понемногу откусывая, и прилавков с безделушками становилось всё больше.
У одного из них Хе Вон остановилась и как заворожённая разглядывала разноцветные брелоки.
— Какой милый… правда?
Тронув кончиком пальца фигурку дельфина, обнимающего луну, Хе Вон проговорила будто самой себе. Она разглядывала милых фетровых куколок, когда рядом послышалось, как кто-то расплачивается. Увидев мужчину, получающего сдачу, она округлила глаза.
— Что вы купили?
Не успел он ответить, как продавщица протянула ей упакованный брелок с дельфином, на который она смотрела.
— Пользуйтесь на здоровье!
Хе Вон растерянно посмотрела на свёрток и в конце концов взяла его. В руке зашуршала бумажная упаковка.
— Не надо было покупать.
— Да ладно. Будет на память.
Мужчина ответил небрежно. Хе Вон, покраснев, то сжимала, то разжимала бумажный свёрток. На ладони оставалось ощущение твёрдого брелока внутри.
Короткий шопинг закончился, и они снова пошли рядом в толпе. За руки они не держались, но их локти время от времени соприкасались. И такого расстояния было довольно: каждую секунду она знала, что он рядом.
В конце ночного рынка на заранее поставленной сцене продолжался концерт. Задорные реплики ведущего и весёлые песни одна за другой лились из динамиков.
Посмотрев на сцену издали, они решили вернуться домой пораньше. Когда они ушли с берега и поднялись к торговым улицам, их окутал привычный ночной воздух.
Последний автобус ещё не ушёл, и шаг сам собой замедлился. Остановившись на автобусной остановке, они сели на пустую скамейку.
— Замёрзли?
Спросил он, до того долго молчавший. Хе Вон покачала головой, хотя понемногу замерзала. От ветра, похолодевшего быстрее, чем она думала, шею пробирал озноб.
Ый Ён снял с себя куртку и накинул ей на плечи. Хе Вон хотела сразу её вернуть, но он удержал её руку, и она, будто нехотя, уткнулась лицом в воротник.
Прохладный голубой запах, напоминающий летнее море. Аромат, который, похоже, никогда не надоест.
Вскоре подошёл автобус, и они устроились на двухместном сиденье. Следом гурьбой ввалились мальчишки-школьники.
Автобус тронулся, и, в отличие от Хе Вон и Ый Ёна, молча погружённых каждый в свои мысли, школьники затеяли спор на избитую тему.
— Эй! Блин, ничего подобного! Со Ён гораздо красивее!
— Ой. Да ты чего несёшь. Я гляжу, ты глаза дома оставляешь.
— Пха-ха-ха!
Кучка ребят взорвалась весёлым хохотом, и Хе Вон, украдкой подслушивавшая, не удержалась и прыснула. Ый Ён, сидевший рядом, покосился на неё и недоумённо чуть прищурился.
— Смешно?
— Да. А вам не смешно?..
Когда она переспросила, Ый Ён тихо хмыкнул, склонил голову и прошептал ей на ухо:
— А вы, оказывается, совсем ребёнок, фармацевт Пэ.
От щекочущего шёпота по шее мелкими мурашками пробежал озноб. Машинально втянув голову в плечи, Хе Вон нахмурилась и покосилась на Ый Ёна. Мужчина покачал головой и тихо вздохнул.
— Ребёнок. Сущий ребёнок.
— Вы и сами хороши…
— Я? Вовсе нет.
Хе Вон больше не стала огрызаться и резко отвернулась. Уголки губ почему-то всё норовили подняться. Чтобы спрятать улыбку, приходилось смотреть в окно и делать вид, что она чем-то занята.
Выйдя на остановке у дома и идя по переулку, оба молчали. И всё же неловко не было. Под светом фонарей их тени то ненадолго сливались, то снова расходились.
Тени, раскачивавшиеся туда-сюда, будто маятник, у ворот дома слились окончательно.
Скрип — открылись ворота, и между ними, стоявшими лицом к лицу перед тёмным двором, ненадолго легла тишина.
— Сегодня было весело.
Первым сказал Ый Ён. Хе Вон подняла на него глаза и ответила:
— Да… Мне тоже.
Голос, вырвавшийся вместе с облачком пара, чуть дрогнул. Хе Вон опустила взгляд куда-то к его ключицам. Почему-то было жаль, что сегодняшний день заканчивается.
— Идите.
Но мужчина без тени сожаления попрощался с этой ночью. Хе Вон было грустно, но она послушно кивнула.
Войдя к себе, она включила не верхний свет, а настольную лампу, и маленький огонёк осветил комнату. Сев перед ней, Хе Вон достала из кармана пальто свёрток.
В свёртке, открывшемся с шуршанием, спал маленький дельфин. Куда бы его деть? Ей хотелось держать его на виду; она раздумывала, и тут на глаза попалась настольная лампа прямо перед ней.
Когда она повесила колечко на изгиб лампы, тень дельфина маленьким пятнышком легла на стену.
— Привет…
Когда она легонько тронула указательным пальцем крошечный хвостик, гладкая поверхность заблестела под белым светом. Подперев подбородок, Хе Вон смотрела на покачивающегося дельфина и тихонько улыбнулась.
— Давай дружить.
От этого шёпота маленький дельфин, словно обрадовавшись, долго танцевал в луче настольной лампы.