Контент удален!

Приближался праздничный ужин. Все слуги спешили: провожали гостей, прислуживали им, готовили трапезу. В доме царила суета.

Кассиус усмехнулся, глядя на работников, носившихся так, что у них, должно быть, горели подошвы.

— София увидела бы нас сейчас — пеной бы изошла. Гости прибывают, а мы не помогаем и куда-то уходим.

— Если она не сошла с ума, зачем ей нас искать?

— Впрочем, даже если бы очень просила, пришлось бы отказать. У нас важное дело.

От собственных слов Кассиус почувствовал необычное волнение.

Скоро можно будет увидеть результат того, как он снова и снова перелезал через ограду вместо Вальтера, удерживаемого заклятием.

— Ты должен ценить мои старания, Вальтер. Знаешь, как трудно было подкупить приглашённых торговцев и провести среди них того самого человека?

— Я знаю, что тебе пришлось потрудиться.

От спокойного признания у Кассиуса защипало в носу.

— С каких это пор ты отвечаешь на такую болтовню?

— …

— И правда, перед важным событием люди меняются.

Вместо ответа Вальтер зашагал быстрее.

Вскоре показался нужный склад. Старый, дальний, никем не используемый. Вальтер знал, что София велела там спрятать.

Дверь протяжно скрипнула.

Внутри стояла карета. Та самая, в которой виконт похитил Эдит и в которой подвергся нападению.

Кассиус зажёг принесённую лампу и спросил:

— Вальтер. С чего вдруг решил обыскать карету?

— Захотелось узнать, кто напал на виконта и не осталось ли здесь каких-нибудь вещей.

Вальтер взял лампу и начал осматривать каждый угол.

Услышав о поиске вещей, Кассиус догадался, зачем они пришли.

— Верно. Что бы виконт ни привёз — вещь, зверя или растение, — найдём связанное с твоей памятью и сожжём целиком.

— …

— Он же говорил: так вернутся утраченные воспоминания.

Вальтер не стал отрицать.

«Я спросил у мага. Чтобы вернуть тебе память, нужна жертва, Вальтер».

«…»

«Нужно найти то, что глубже всего запечатлелось в потерянных воспоминаниях, и сжечь дотла. Тогда память вернётся. Я поищу. Только не забывай об этой услуге».

Виконт не раз повторял это, возвращаясь пьяным. Снова и снова, со зловещей улыбкой.

Вальтер не понимал, чего хочет безумец, зачем держит его в доме и почему при этом обещает вернуть память.

Он ведь лучше всех должен был знать: как только я всё вспомню, убью его.

А если то, что виконт обещал привезти ради его памяти, — не вещь, а Эдит?

Вальтер представил, как она бьётся в разожжённом виконтом пламени. Прекрасные золотые волосы мгновенно обращаются пеплом, а ясные голубые глаза медленно гаснут от едкого дыма.

— …

При мысли о виконте, который будет безумно смеяться рядом с умирающей Эдит, напрашивался вывод: тот заслужил нападение и даже смерть.

Вальтер отбросил лишние мысли и обыскал карету. Она была сломана и накренилась из-за отвалившегося колеса, что сильно затрудняло поиски.

Кровавые брызги внутри усиливали отвращение. Но в конце концов он нашёл ожерелье, застрявшее в щели между досками под сиденьем.

В центре был небольшой камень неизвестной породы. Синий цвет наверняка прекрасно подходил к глазам Эдит.

Пока он убирал ожерелье в карман, Кассиус отступил на несколько шагов, разглядывая карету целиком.

— Кстати, крепко досталось нашему виконту.

Вальтер тоже отошёл и посмотрел. Действительно, следы схватки на кузове были довольно необычными.

— Кассиус. Что-то знаешь?

— Конечно. Я ведь чуть не поступил в рыцарский отряд Портрионов первым по результатам испытаний.

Кассиус не упустил возможности похвастаться. По боевым способностям и потенциалу Вальтер давно превзошёл учителя, зато в мелких тонкостях воинского искусства Кассиус разбирался лучше.

— Так бы и было, если бы госпожа София не решила, что подобранного для садовых работ сироту нельзя посвящать в рыцари.

От насмешливого упоминания Софии Кассиус вспыхнул, словно его оскорбили.

— Чёрт. Рыцарю должно быть достаточно умения пройти испытания. Зачем так цепляться к происхождению?

С этим Вальтер соглашался. Кассиус был искусен и толков в делах — единственный, кого он признавал безоговорочно.

— Так вот, такие следы означают, что сам клинок изогнут… Наш виконт никому в столице не успел насолить?

— В столице?

— Слышал, рыцари графского рода Гетюрк пользуются изогнутыми мечами. Вроде бы так повелось от их предка, который владел подобным оружием.

— Семья супруги покойного императора от безделья послала людей во владения Портрионов?

— Да уж… Вражду вызывают у тех, кому могут навредить. Гетюрки, наверное, даже не знают, что такой род существует.

Вальтер был прав: Портрионы не могли влиять на столичную политику.

Не только Николас, почти разоривший семью, но даже прежние виконты, при которых она процветала, в столице были бы лишь заурядными провинциальными богачами.

А графы Гетюрк наряду с герцогами Лексион сейчас входили в число сильнейших родов империи.

— Полно разбойников, которые подражают рыцарям: необычные мечи кажутся им красивыми. Может, это такие и были.

Кассиус пожал плечами и кивнул на выход.

— Пойдём, Вальтер. У нас ещё много дел по приказу четвёртой госпожи.

Убедившись, что ожерелье надёжно лежит в кармане, Вальтер вышел со склада.

* * *

К вечеру зал для праздничного ужина наполнился людьми.

Торговцы, приглашённые благодаря связям с объединением Портрионов. Знакомые Николаса Портриона. Журналисты, проникшие вместе с купцами в поисках материала.

Ожидая начала трапезы, гости негромко переговаривались. Собеседники менялись, содержание — почти нет.

— В местной газете писали, что Николас попал в небольшую аварию? Первая жена тоже сказала только о несчастном случае с каретой…

— Знакомый знакомого проезжал мимо места происшествия. Говорит, карета перевернулась, даже колесо отвалилось.

После ранения виконта о его семье ходило столько слухов, что недостатка в темах не возникало. Сейчас, когда двери поместья открылись, был лучший случай удовлетворить любопытство.

— Кстати, скоро, наверное, начнут говорить и о наследстве Портрионов. Слышал, кое-кто уже на него зарится.

— Кто знает. Может, кто-то уже тайком уносит. Один человек, хорошо знакомый с домом виконта, мне рассказывал…

Шепоток цеплялся за шепоток. На приёме, где всем хотелось посплетничать, слухи разрастались мгновенно.

Голоса стали понемногу громче, когда раздалось:

— Прибыли госпожи София, Элизабет, Изажель и Эдит, — спокойно и отчётливо объявил один из слуг у двери.

Все взгляды устремились на четырёх прекрасно одетых жён виконта.

Говорили, из-за своих странных пристрастий он даже за руку их не брал. При виде этих женщин гости неизбежно вспоминали времена расцвета торгового объединения Портрионов.

Сотни и тысячи золотых, потраченные Николасом на коллекцию кукол для украшения дома, заработали прежние виконты.

Но больше всех взглядов притянула впервые появившаяся в обществе четвёртая жена — Эдит.

Так это её виконт Портрион привёз последней…

Целыми днями разглядывал женщин и всё-таки нашёл такую красавицу.

Говорят, он был настолько одержим этой Эдит, что Софии пришлось признать её женой.

Четвёртая госпожа, плотно сжавшая красные полные губы и откинувшая длинные золотые волосы, мгновенно врезалась всем в память.

Видя сосредоточенные на ней взгляды, София ликовала про себя.

Всё шло по плану: люди запоминали Эдит как единственную женщину, способную родить ребёнка виконта.

София подошла к приготовленному столу и кратко поприветствовала гостей.

— Как вам известно, виконт сейчас переживает тяжёлые дни. И даже принимая вас за ужином по его воле, чтобы отблагодарить за помощь, я не могу обрести покой.

Выслушав её спокойную, благородную речь, гости подняли бокалы за здоровье виконта.

София попросила музыкантов исполнить заранее выбранную спокойную музыку, а затем выразительно посмотрела на Эдит.

Ей оставалось лишь подчиниться безмолвному приказу уйти.

— Мне нехорошо, я поем у себя…

— Эдит, что случилось? Вы вроде не бледная.

Сидевшая рядом Изажель испуганно взяла её за руку. Эдит осторожно высвободилась и вымученно улыбнулась.

— Всё в порядке. Я впервые на таком приёме. Наверное, желудок расстроился.

На самом деле её душил взгляд Софии.

— А вы, Изажель, пожалуйста, оставайтесь. До самого конца.

Эдит поднялась, оставляя искренне тревожившуюся Изажель и Софию, изображавшую тревогу.

Перед самым её уходом к Софии подошёл смущённый музыкант.

— Госпожа виконтесса, простите. Настройка струнных инструментов займёт ещё немного времени. Такое ощущение, что кто-то нарочно их расстроил…

— Хм. Без музыки будет пусто.

Это не детский концерт, а к началу ужина из инструментов готово лишь фортепиано. Пока София растерянно бормотала, Изажель украдкой посмотрела на пустующую сцену.

Под столом Эдит легко коснулась тыльной стороны её ладони.

Я думала, он не согласится.

Перед расставанием после прошлой встречи она попросила Вальтера кое о чём: нельзя ли устроить Изажель возможность спеть?

Отчасти ей хотелось расположить к себе третью жену и проверить счета. Но в глубине души она желала, чтобы та выбралась из клетки, словно запертая канарейка.

Изажель, хранившая такую искреннюю мечту, не заслуживала заточения в варварском доме Портрионов.

С отцом, главой влиятельного объединения, она сможет жить свободнее, когда уйдёт отсюда.

Выслушав просьбу, Вальтер долго смотрел на Эдит, будто пытаясь понять её мотивы, а затем молча ушёл. О чём он тогда думал, было неизвестно. Но растерянность музыканта явно указывала, что он всё-таки помог.

Видимо, тоже понимал: лучший способ сдержать Софию — добиться расположения Изажель и главы «Каркуса».

Изажель. Сцена свободна.

Передав это взглядом, Эдит тихо вышла из зала.

* * *

Она сразу вернулась к себе. Почти все слуги, кроме самых необходимых, ушли в центральный зал, поэтому восточная часть дома поразительно опустела.

— Госпожа Эдит?

Вивиан, поправлявшая постель, встретила её с удивлением.

— Вы поели?

— Нет. София решила, что мне лучше уйти.

— Боже мой. Я думала, она хотя бы даст вам насладиться ужином. Подождите минутку.

Вивиан поспешила на кухню и принесла целую гору аппетитных мадлен ¹.

¹ Мадлен — небольшие французские бисквитные пирожные, обычно в форме ракушки.

— Простите, госпожа. Все заняты, некому принести вам еду в комнату… Зато это разрешили брать сколько угодно.

— Спасибо, Вивиан.

Эдит положила в рот пирожное мадлен, которое из-за неровной формы не годилось для гостевого стола. Вкус был превосходным, но её охватила горечь.

Хоть бы поесть дали. Сегодня ведь такой день.

Она прикусила щёку изнутри, сдерживая плач. Уныло отправив в рот ещё пару пирожных, вдруг вспомнила об одном человеке.

— Вивиан. Ты ждала здесь, потому что София и сегодня велела меня отвести, верно?

— Да… Простите, госпожа.

Эдит завернула оставшиеся мадлен в платок и встала.

— Ничего. Отведёшь меня сейчас к Вальтеру?

Почему-то казалось, что рядом с ним станет не так горько.