Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 11

Глава 11

— Ах, н-н...

Каждый раз, когда я пыталась расслабиться, Йохан останавливался, страдая ещё больше. От моих судорожных движений мышцы сжимались, охватывая его плоть ещё сильнее.

— Не сжимай... расслабься... чуть-чуть... ох...

— М-м... я н-не могу.

Разве я вообще могу растянуться ещё шире? У Йохана слишком большой. Я ничего не могу с этим поделать.

После долгих усилий, когда наши тела уже взмокли от пота, мучительное и трудное проникновение наконец завершилось. Йохан вошел до самого конца — его бедра плотно прижались к моим.

Живот, вместивший этот огромный и длинный орган, ныл от напряжения. Неужели он достал до пупка? Ощущение было такое, словно меня пронзили насквозь, до самого верха.

Кажется, меня вот-вот порвёт.

Мне было страшно, но в то же время я была безумно счастлива. Наши животы соприкасались без малейшего зазора. Наконец-то...

— Мы стали одним целым.

Йохан, который до этого лишь пристально смотрел на меня сверху вниз, вдруг крепко, до хруста в костях, обнял меня и осыпал страстными поцелуями.

— М-м, ха-а...

— Ох...

Скрип-скрип.

— А, а, ах-х...

Он начал двигаться. Снаружи его движения казались едва заметными и медленными, но внутри меня словно орудовали огромной дубиной, ворочая и толкаясь во все стороны.

Когда он выходил, казалось, что моя плоть тянется за ним, а когда входил — будто твёрдый кол пронзает меня насквозь. С этого момента радость начала угасать.

Страшно.

Это было несравнимо страшнее и страннее, чем с пальцами. С пальцами удовольствие нарастало, а с членом приятные ощущения никак не хотели появляться.

Почему все так сходят с ума по этому пугающему занятию? Я думала, что пойму, когда попробую, но чем дальше, тем меньше понимала.

— Н-н, ах...

Но сказать, что мне расхотелось, я не решалась. Я лежала под Йоханом, постанывая и ожидая, когда же закончится это страшное действо.

— Люблю тебя. Я люблю тебя.

Йохан начал снова и снова шептать мне на ухо слова любви, целуя. От этих сладких, как мёд, слов страх растаял.

Мужчина, который меня любит, не сделает мне ничего плохого. Отбросив страх, что я могу сломаться, я решила полностью довериться ему.

— Ха...

Стоило моему напряжённому телу расслабиться, как произошло чудо. Знакомое щекочущее чувство, которое я испытывала от пальцев, начало подниматься где-то ниже пупка. Но теперь, благодаря толщине, с которой не могли сравниться пальцы, оно давило на все стенки внутри, делая ощущения гораздо более интенсивными.

От предвкушения того, что я снова увижу рай, сердце забилось быстрее.

— Ах, как хорошо...

Я невольно пробормотала это, погружаясь в экстаз, и в этот момент горячее, возбуждённое дыхание, похожее на бычье, обрушилось на мою шею вместе с поцелуем.

— Тебе тоже, ах, хорошо?

Спросила я. Йохан поднял голову от моей шеи. Прижавшись своим горячим лбом к моему и ни на секунду не прекращая движений бёдрами, он посмотрел на меня взглядом, пьяным от наслаждения.

Ответ читался в его глазах, но я хотела услышать его голос. Я снова поторопила его с ответом, и Йохан прошептал сладким голосом, прерывисто дыша:

— Ты говорила, что видела рай. Теперь и я его вижу.

Я могу подарить ему рай. Переполненная радостью, я крепко обняла Йохана.

Скрип-скрип-скрип-скрип.

— А, х-х, Йохан, а, а, ах-х!

Йохан начал двигаться ещё энергичнее. Хлюпающие звуки соприкосновения наших тел смешивались с моими бесстыдными стонами, эхом разносясь по чердаку.

«Так нас и на улице услышат».

Я хотела закрыть рот, но не получалось. Его толчки становились всё размашистее, он входил и выходил всё грубее. Каждый раз, когда он с скрежетом проходился по стенкам влагалища, выходил почти полностью, а затем, не давая передышки, вонзался до упора, я теряла рассудок и билась в конвульсиях.

— Ох!

И снова приходила в себя, чтобы тут же потерять рассудок. Каждый раз, когда он хватал меня и вбивал себя в меня, моя грудь сильно тряслась, и напряжённые соски безжалостно тёрлись о грубую ткань пижамы.

— М-м...

Было больно от трения, но я не могла даже пожаловаться.

Шлеп!

— Ха!

В моменты, когда Йохан вбивал свой член в меня до самого основания, у меня перехватывало дыхание, и я снова теряла связь с реальностью.

Что же там, на этом лобке?

Каждый раз, когда низ живота Йохана с глухим звуком ударялся о мою промежность, меня пронзала острая боль и головокружительное удовольствие одновременно. Я цеплялась за мужчину, который толкал меня к вершине, то рыдая, то смеясь в экстазе.

— А, ах, Й-Йохан, а-а-ах!

И, наконец, настал тот момент, которого я так ждала. Перед глазами потемнело, тело словно рухнуло в бездну, а затем мир вспыхнул ослепительно белым светом, и я взмыла вверх. Это был оргазм.

— А-а...

Удовольствие, добытое через боль. Это было похоже на рай в самом сердце ада.

Теперь я поняла, почему Бог, даровав похоть как подарок, назвал её грехом и запретил предаваться ей бездумно. Видимо, Он имел в виду, что не стоит слишком часто открывать врата в рай.

— Ещё, ещё, ещё.

Ведь найдутся такие глупые люди, как я, которые будут цепляться за этот рай и не захотят его покидать.

Задыхаясь, я умоляла Йохана продолжать. И он не останавливался.

— Дэйна, люблю тебя. Люблю. Люблю тебя.

Глядя на меня, пребывающую в раю, он изливал на меня слова любви вместе со слезами.

— Запомни, что мужчина, подаривший тебе любовь, — это я.

Было странно, что Йохан плачет и умоляет не забывать его, но в пучине удовольствия, заставившего меня забыть даже собственное имя, я не придала этому значения.

— Нет. Не запоминай.

Даже когда он внезапно грубо выдернул из меня член и отказался от своих слов, я лишь с сожалением смотрела на медленно закрывающиеся врата рая.

Пусто.

Место, где он был, опустело. Ощущение того, как густая жидкость вытекает из меня по ставшему пустым проходу, было пугающе отчётливым.

— О... Боже...

Йохан взывал к Богу, глядя на то, что творилось у меня между ног — зрелище, которое Богу точно не стоило бы показывать.

— Что я наделал...

Видимо, в момент оргазма он не сдержался и кончил в меня. Судя по его раскаянию, он считал, что нам ещё рано заводить детей.

Но я думаю, сейчас самое время. Дети рождаются и во время войны. А эта глухая деревня, далёкая от фронта, — самое безопасное место, чтобы растить ребёнка.

«Наш ребенок, похожий на нас с Йоханом, будет таким милым. Я хочу поскорее взять его на руки».

Пока я переводила дыхание и не могла озвучить свои мысли, Йохан самовольно вытер меня своей рубашкой. То, что вытекло наружу, всё равно уже бесполезно, так что я позволила ему.

— М-м...

Но когда он попытался засунуть пальцы внутрь, чтобы вычистить семя, я не могла этого позволить. Я впервые свела ноги, которые были готовы раздвинуться перед ним в любой момент. Свернулась калачиком и задрожала.

— Мне холодно, Йохан.

Вдруг он снова накроет меня ватным одеялом?

К счастью, мои опасения были напрасны. Помолчав немного и глядя на меня сверху вниз, он лёг рядом и обнял меня. Я зарылась в его объятия, удовлетворенно вздохнула и спросила:

— Наша первая брачная ночь была такой же приятной?

Он все ещё держал это в руках? Я услышала звук падающей на пол скомканной рубашки, которой он вытирал меня. Только после этого он осыпал меня поцелуями и прошептал на ухо низким голосом, словно доверяя тайну:

— Это было время, которое я не забуду до конца жизни. Воспоминание, способное превратить даже ад в рай.

Раз уж этот сдержанный мужчина говорит такое, значит, это было действительно волшебно? Лучше, чем сегодня? Я хотела расспросить подробнее, но в объятиях Йохана было так тепло. Сон сморил меня.

— Приятных снов.

— И тебе, любимый.

— Любимая...

Засыпая под все ещё гулкий стук его сердца, звучавший как колыбельная, я почувствовала облегчение.

Теперь и мы — обычная пара.

***

В пылающий очаг была брошена ткань, испачканная кровью и семенем. Доказательство того, что, ослепленный похотью, он нарушил обет воздержания и осквернил невинную деву, мгновенно обратилось в чёрный пепел.

Но даже если улики сгорят, грех не исчезнет. Руки мужчины, стоящего на коленях на холодном полу, дрожали, сжимая чётки с отломанным краем креста.

— Не лги. Не прелюбодействуй.

Сквозь стиснутые зубы вырвался голос, полный муки:

— ...Не возжелай жены.