Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 18

Глава 18

Судя по всему, фанатичная, почти безумная вера Йохана претерпела изменения.

Человек, который раньше не пропускал ни одной утренней мессы и молился в любое время дня, теперь ходил в церковь только по выходным и праздникам. И его личные молитвы сократились до обязательных перед едой и сном.

Освободившееся от молитв время он тратил на меня. Раньше я чувствовала себя на втором плане, уступая Богу главное место в сердце Йохана, но теперь мне казалось, что я заняла это место.

Так что теперь отговорка «Бог смотрит» на него больше не действовала.

— Йохан, если мы продолжим, ты выбьешься из сил и мы не успеем собрать виноград до заката.

С тех пор как Йохан стал одержим моим телом, я, наоборот, перестала зацикливаться на сексе. Не потому, что моё желание к нему остыло. Вовсе нет.

Рыба, живущая в воде, не чувствует жажды. Я была сыта любовью, которую Йохан щедро изливал на меня.

Но мой «настоящий» голод все ещё не был утолён. Йохан, видимо, беспокоясь, что я могу умереть при родах, поставил мне условие, которое я должна выполнить, прежде чем он разрешит мне забеременеть.

«Когда сможешь расколоть десять поленьев подряд без передышки».

Колоть дрова? Это жестоко.

Я никогда в жизни не держала топор в руках. И даже до потери памяти, видимо, тоже, потому что чуда не произошло, и дрова не разлетались от моих ударов.

В итоге я попросила Йохана научить меня, но мой рекорд был жалок — два полена. Целую неделю я лишь едва поднимала топор, дрожащими руками, и беспомощно роняла его на полено, прежде чем мне удалось расколоть хотя бы два.

«Йохан, неужели я и раньше была такой слабачкой?»

«Нет, ты была медсестрой, которая могла в одиночку перевернуть грузного пациента».

Но с моей нынешней силой мне впору не ухаживать за больными, а самой ложиться в больницу. Видимо, долгая болезнь и кома лишили меня былой силы.

Узнав, что раньше я была сильнее, я загорелась надеждой и упрямством. Я стала усердно есть и работать, чтобы восстановить силы.

Прошло два месяца, и результаты стали заметны. На моих руках, где были только кожа да кости, появились хоть и тонкие, но мышцы, и теперь я могла расколоть шесть поленьев подряд.

Так что теперь я могла собирать виноград, как сейчас, но виноградник был бескрайним, и работать без отдыха было невозможно. Не выдержав осеннего зноя, мы решили передохнуть в тени дерева.

Йохан сидел и читал книгу, а я обняла его сзади, прислонившись к широкой спине.

— Передумала? — спросил он.

— Нет, не передумала. Читай.

Я услышала его тихий смешок и шуршание страниц. Теперь я не ревновала его к книге.

Я закрыла глаза, слушая его дыхание, шелест страниц и шум ветра в листве над головой. Вдыхая запах Йохана, я чувствовала умиротворение.

— Ха-а...

Я сладко вздохнула и потерлась щекой о его рубашку, пропитанную его запахом. Он вздрогнул.

«Ой, неужели я задела шрам?»

У моего мужа на спине был шрам. Я, его жена, узнала об этом только месяц назад. Когда Йохан, после нашей дневной любви, отвернулся, чтобы одеться.

Увидев длинный, бугристый шрам на его спине, я испугалась. И хоть я ничего не помнила, во мне, видимо, проснулась медсестра: я сразу поняла, что это след от ожога.

«Йохан, ты ранен? Когда это случилось? Почему ты мне не сказал?»

Оказалось, это старый шрам, полученный в детстве.

«Может, он все еще болит?»

Я хотела спросить, вздрогнул ли он из-за того, что я коснулась шрама, но промолчала. Йохан не любил говорить об этом.

«Даже старые шрамы можно убрать».

Когда я предложила спросить у деревенских бабушек про целебные травы или зайти в аптеку в городе, Йохан покачал головой.

«Лизе, этот шрам для меня как медаль. Я не хочу его убирать».

Но и показывать его он не хотел. Называл медалью, а прятал как позорное клеймо.

Йохан изменился, но в одном остался прежним. Он по-прежнему молчал о прошлом. Даже больше, чем раньше.

«Давай забудем прошлое и будем жить настоящим».

Поэтому я решила не поднимать тему шрама и отодвинуться. Но Йохан перехватил мою руку и снова прижал её к своей талии.

— Лизе, ты точно дьявол.

А, значит, он вздрогнул не из-за шрама, а потому что с трудом сдерживался, когда я терлась об него.

Йохан называл меня дьяволом каждый раз, когда я подливала масла в огонь его сдерживаемой страсти.

— Разве бывают дьяволы, которые показывают рай? Значит, я ангел.

Я снова прислонилась головой к его спине и закрыла глаза. Когда моя грудь прижалась к его лопаткам, Йохан издал протяжный стон, смешанный со вздохом.

Раз я не даю согласия, ему приходится терпеть, но, видимо, это давалось ему нелегко — он то и дело мял мою левую руку, лежащую у него на животе.

На наших левых руках всё ещё не было колец.

Я хотела продать своё одинокое кольцо и купить новые, но Йохан был против. Он сказал, что война не кончается, цена на золото растёт, так что лучше подождать и продать его в случае крайней нужды. Но это была не единственная причина.

«Наши обручальные кольца я куплю на деньги, которые заработаю сам».

Значит, наши первые кольца покупал не он? Мы молодожёны, но моё кольцо было потёртым и поцарапанным, словно семейная реликвия.

В любом случае, в последнее время Йохан работал еще усерднее. Был сезон сбора урожая, работы хватало, и наши сбережения росли, как тыквы на грядке.

Но это временно. Зимой работы станет меньше.

«Нужно найти стабильную работу на круглый год».

Все советовали ему вернуться к преподаванию, раз уж он был учителем, но это было непросто. Диплом и сертификат Йохана сгорели вместе с домом, а школы, где он работал, закрылись, так что подтвердить его квалификацию было некому.

Когда мы уже почти отчаялись, пришла помощь. Деревенский священник, оценивший набожность и усердие Йохана, получил для него рекомендацию от епископа. Благодаря этому Йохан смог устроиться учителем литературы в школу у подножия горы.

Книга, которую он сейчас читал, была учебником для класса, который ему предстояло вести. Уроки начнутся только после новогодних праздников, но этот прилежный мужчина уже готовился.

— Фрау Леннер, за то, что вы так мучаете меня, сегодня ночью вам придётся расплачиваться подо мной.

— Боже мой, герр Леннер. Разве учителю пристало говорить такие непристойности?

Когда Йохан станет учителем, мы перестанем быть чужаками и станем полноправными жителями деревни.

«Но учитель не может вечно ютиться на чужом чердаке».

Деньги, отложенные этой осенью на кольца, придётся потратить в следующем году. Нужно найти дом поближе к школе. На этот раз настоящий дом, а не чью-то мансарду.

От одной мысли о нашем новом гнёздышке я становлюсь счастливой. Окрылённая мечтами, я закончила сбор винограда раньше, чем планировала.

Поскольку время еще оставалось, Йохан пошел помогать другим фермерам переносить урожай, а я вместе с другими женщинами забралась в повозку, груженную корзинами с виноградом, и мы отправились на винодельню.

— Лизе, ты, наверное, впервые будешь делать вино? — спросила Анна, сидевшая рядом и таскавшая виноградины из корзины.

— Наверное. Честно говоря, сама не знаю. Может, когда залезу в чан и начну давить виноград, ноги сами вспомнят движения, и я всех удивлю.

— Да уж... удивительно и печально одновременно...

Хозяин винодельни, правивший повозкой, поцокал языком, жалея меня, и спросил:

— А в больнице это не лечат?

— Не знаю.

— Пусть Йохан узнает.

— Я в порядке. Я и так счастлива.

На самом деле, я уже просила Йохана об этом. На следующий день после того сна, где я видела нашу первую встречу — или то, что я считала ею.

«Йохан, я хочу вернуть память».

Я думала, что он найдёт мне хорошего врача. Но Йохан с грустными глазами покачал головой.

«Я бы хотел, чтобы ты ничего не вспоминала».

«Почему?»

«Потому что незнание — это лекарство».

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver