Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 9

Глава 9

— Послушайте, госпожа Циммерман. Почему вы обвиняете моего мужа в том, что он отверг вас, когда вы приставали к нему как похотливая свинья? Вините в этом только себя!

— Что ты сказала? Ты, мелкая шваль, выглядишь как кость, которую выплюнула наша собака!

Бригитта попыталась наброситься на меня, но мне даже не пришлось защищаться — деревенские женщины тут же встали стеной. Тем временем я обратилась к полицейскому, который всё ещё не уходил, явно продолжая сомневаться в Йохане.

— Если вы всё ещё не верите мне, может, мне прямо здесь возбудить мужа, чтобы вы убедились?

— Лизе...

— О, нет, что вы. Раз уж вы говорите об этом с такой уверенностью...

Полицейский, смутившись не меньше Йохана, поспешил ретироваться.

***

Лунный свет заливал чердак через маленькое окно. Сквозь щели в расшатанной раме просачивалось уханье филина.

Но сегодня я не могла уснуть не из-за яркой луны и не из-за тоскливых криков птицы.

— Фух...

Я отвернулась от окна и уставилась в затылок мужчины, лежащего рядом со мной, но на почтительном расстоянии. То ли он услышал мой вздох, то ли почувствовал взгляд, но вскоре Йохан обернулся.

— Тебе нездоровится?

Я покачала головой. Я не болела.

— Не спится.

— Чай с валерианой поможет тебе уснуть.

Вряд ли даже снотворный чай мне поможет. Йохан приподнялся, собираясь заварить мне чай, но я схватила его за край рубашки и потянула на себя.

— Йохан.

— Да?

— Скажи мне правду.

— О чем?

— Тебе нравятся мужчины, да?

Йохан лишь посмотрел на меня растерянным взглядом, но не стал отрицать.

— Значит, правда.

Только тогда он выдохнул и наконец заговорил:

— Нет. Я просто на мгновение потерял дар речи, услышав такую чушь даже от тебя.

— Но... это не чушь. Днём я отрицала это, потому что боялась, что тебя заберут на фронт, но ты действительно странный.

— Что во мне странного?

— Ты ведёшь себя не как обычный мужчина, не как нормальный муж.

Йохан не смог возразить. Я села в кровати, повернулась к нему лицом и пообещала:

— Йохан, я буду хранить твой секрет до конца. Так что скажи мне честно. Я ведь твоя жена.

Йохан снова посмотрел на меня с невыразимой тоской. Его губы дрогнули — он колебался, признаваться или нет.

Неужели это правда?

Я спрятала свою боль и попыталась придать голосу бодрость.

— Это так, да?

Но Йохан вдруг усмехнулся, словно я снова сказала глупость.

— Лизе, мне не нравятся мужчины.

— Правда?

— Конечно. Клянусь Богом.

Я с облегчением выдохнула, даже не став переспрашивать. Этот набожный человек никогда бы не поклялся Богом во лжи.

— И если уж признаваться честно, даже рискуя быть наказанным Богом... единственная, кого я любил всю свою жизнь, — это ты.

Я не поняла, почему за такое признание его должен покарать Бог, но просто обрадовалась. Впервые я узнала, что была единственной женщиной в жизни Йохана.

Но это не решало всех загадок, которые и заставили меня сомневаться в нем.

— Тогда почему ты не занимаешься со мной любовью?

И речь шла не только о постели. Он не брал меня за руку, если в этом не было крайней нужды, не обнимал, когда мне было холодно, не целовал даже в щеку, как это делают другие при встрече. Йохан никогда не выражал свою любовь физически.

Услышав мои слова, Йохан снова посмотрел на меня долгим, полным отчаяния взглядом, затем глубоко вдохнул, словно решаясь на прыжок, и выдохнул:

— На самом деле...

Но решимости хватило ненадолго. Едва начав, он тут же замолчал и снова уставился на меня, будто что-то взвешивая. Какой он видит меня сейчас? Внезапно я вспомнила выражение его лица, когда другие женщины домогались его, и спросила:

— Я тоже показалась тебе отвратительной, как те женщины, когда пыталась затащить тебя в постель?

— Вовсе нет.

Йохан сказал, что когда я желаю его, он чувствует, что недостоин этого, и просто не знает, как себя вести. Я не понимала его чувств и не знала, что на это ответить.

— Почему ты хочешь заниматься со мной любовью? — спросил он. В его глазах смешались волнение и страх.

— Зачем спрашивать о таких очевидных вещах?

— Потому что раньше ты была не такой. Почему вдруг... и именно со мной...

Я все ещё не понимала его сомнений, но мой ответ был неизменным, понимала я его или нет.

— Потому что я люблю тебя.

Глядя прямо в его дрожащие глаза, я накрыла своей ладонью руку Йохана, сжимающую чётки. Его рука была холодной.

— Поэтому я хочу держать тебя за руку, хочу, чтобы ты меня обнимал...

Я прижалась щекой к его груди, которая замерла, словно каменная. Тук-тук. Его сердце бешено колотилось, отдаваясь у меня в ушах.

— Хочу целовать тебя...

Я потянулась губами вверх по его груди. Когда мои губы коснулись его шеи, его кадык дёрнулся. Но он не оттолкнул меня.

Я тут же накрыла его губы своими. Его руки были холодными, но дыхание — горячим. Йохан сначала лишь позволял себя целовать, но когда я попыталась отстраниться, он словно с сожалением потянулся за мной, пытаясь вернуть поцелуй.

Но замер в миллиметре от моих губ и плотно сжал рот. Почему он все еще сдерживается?

— Я хочу делать все, что делают любящие люди.

Моя рука, до этого лежавшая на его щеке, скользнула на его вспотевшую шею, на грудь, что тяжело вздымалась и опускалась, а затем ниже... ещё ниже. Но моя смелость иссякла, и рука остановилась чуть ниже пупка.

— Но почему со мной...

Йохан по-прежнему не касался меня, продолжая задавать тот же очевидный вопрос, а его взгляд метался всё сильнее.

— Почему именно со мной...

— Потому что я люблю только тебя.

Трак!

Четки, которые Йохан всё это время сжимал в руке, упали на деревянный пол и покатились.

— Я тоже люблю тебя. Я люблю только тебя, одну-единственную.

Йохан изменился в одно мгновение. Он сжал меня в объятиях так, что хрустнули кости, и начал осыпать страстными признаниями прямо мне в ухо. Теперь в нем не чувствовалось ни капли сомнения, но и тело, и голос его дрожали.

— Люблю тебя. Настолько, что ради тебя готов даже отречься от Бога.

Сейчас Йохан был в отчаянии. Почему он любит меня так, словно он — проигравший, приготовившийся к смерти?

— М-м...

Едва я подумала, что этот мужчина все ещё странный, как тут же забыла об этом. Поцелуй, в который он вложил всё своё сдерживаемое желание, заставил меня потерять голову.

«Ох...»

Прижимаясь к нему, моя рука скользнула ещё ниже, и я наткнулась на что-то твёрдое. Я была ошеломлена силой его желания, но в то же время безумно рада.

Чмок.

— Ха-а...

Я погладила его через брюки, чувствуя, как его возбуждение растёт без предела. Он простонал мне в рот и поспешно разорвал поцелуй. Но мою руку убирать не стал.

— Я сделаю для тебя всё, что делают любящие люди.

Прошептал Йохан мне на ухо, просовывая руку под подол моей сорочки.

— И любовью займемся.

— Ах...

Горячая рука скользнула вверх по бедру и ухватилась за резинку панталон. В то же мгновение меня опрокинули на спину. Едва уложив меня, Йохан одним движением стянул с меня панталоны и отбросил их в сторону. И посмотрел на меня взглядом, в котором горел чистый, ничем не сдерживаемый огонь страсти.

Оказывается, Йохан может быть и таким.

Мужчина, который, казалось, не имел ни малейшего интереса к плотским утехам, в конце концов оказался просто мужчиной. Моё сердце забилось как сумасшедшее.

Он широко развёл мои сомкнутые ноги и вклинился между ними. Представив, что сейчас произойдёт, я почувствовала, что сердце вот-вот разорвётся.

— Ах-х...

Первым, что коснулось моего сокровенного места, были пальцы Йохана. Два грубых пальца осторожно раздвинули влажные складки.

Йохан трогает меня.

Я чувствовала мужскую руку там, где сама почти никогда не касалась — в самом укромном и нежном месте. Уже от одного этого мне было стыдно, но, как назло, Йохан, лаская меня, пристально смотрел мне в лицо. Я готова была умереть со стыда.

Я с трудом подавила желание сжать дрожащие бедра и закрыться. Если я это сделаю, он подумает, что я отвергаю его.

— Йохан, поцелуй меня.

Вместо того чтобы закрыться, я спряталась в поцелуе. Влага текла и из уголков моих губ, и снизу. Во рту было тесно от его языка, но внизу живота все ещё зияла пустота.

Только когда желание пересилило стыд, я поняла, почему Йохан всё ещё возится рукой у меня между ног. Он не мог найти вход.

— Не там...

— А... Слишком темно...

Его голос звучал растерянно и смущённо. Если он сейчас уберёт руку, я, кажется, упущу этот с трудом добытый шанс. В отчаянии я забыла о стыде и сделала то, чего никогда раньше не делала. Я сама потянулась рукой между ног и раздвинула плоть.

— Вот здесь...

Его пальцы, ведомые моей рукой, дрожали, когда скользили вниз.