Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 5

Глава 5

«Это же самое обычное приветствие».

Но словно это обыденное действие было под строжайшим запретом, стоило моим губам коснуться его щеки, как Йохан вздрогнул и отпрянул назад.

— Что с тобой?

— А, это...

— Я тебе противна?

Неужели Бригитта была права, и ему не хочется меня целовать? Настолько, что даже невинный поцелуй в щеку вызывает отторжение?

— Ты не можешь быть мне противна...

Произнеся это, Йохан зажал рот рукой, будто сболтнул лишнее.

— Если не противна, почему избегаешь меня?

Он смотрел мне в глаза и беззвучно шевелил губами, словно подбирая слова. Но что бы он ни придумал, это будет ложью.

— Йохан, если я тебе не нравлюсь, скажи честно. Я все пойму.

Я лгунья. Говорю, что все пойму, а у самой на глаза наворачиваются слезы. Я чувствую себя жалкой, цепляясь за мужчину, которому явно не нравлюсь. Опустив голову, я отвернулась от него.

— Буду считать, что ответ получен.

— Лизе.

Йохан схватил меня за запястье, останавливая. Развернул к себе и приподнял мою опущенную голову.

Чмок.

Его губы коснулись моей щеки. И не один раз, а дважды — по разу в каждую щеку. И довольно долго.

— Что сегодня на ужин?

Стоило ему отстраниться, как он покраснел, словно варёный рак, и перевёл тему. Видимо, дело было всего лишь в смущении.

Мы сели друг напротив друга за стол, разделённые вазой с гиацинтами. Перед едой полагалось вознести благодарственную молитву за хлеб насущный.

«...Благослови нас, чтобы мы, подкрепившись дарованным Тобой хлебом, в своих телах, также дарованных Тобой, смогли исполнить супружеский долг этой ночью. Если Йохан и вправду не может иметь детей, как говорят соседки, это будет ужасно».

Господь благоволит многодетным семьям, так что моя молитва вряд ли была кощунственной.

Закончив мысленную молитву, я открыла глаза, но Йохан все ещё сидел с закрытыми глазами и сложенными руками.

«Сегодня он молится особенно долго».

Пока ждала окончания молитвы, я невольно залюбовалась им.

В молитве он выглядел не просто благочестивым, а почти святым. Даже вздувшиеся вены на его больших руках, которые обычно заставляли моё сердце трепетать, сейчас казались не признаком дикой силы, а воплощением праведности.

«Слова о том, что он похож на священника, верны».

С его искренней верой и кротким нравом из Йохана вышел бы отличный священник.

Как же хорошо, что он им не стал. Было бы грешно, если бы такой заботливый и красивый мужчина прожил жизнь в безбрачии.

С этими мыслями я подпёрла подбородок рукой и уставилась на него. Йохан закончил молитву и открыл глаза. Увидев его вопросительный взгляд, я улыбнулась, сощурив глаза. Йохан смутился, отвёл взгляд и потянулся за хлебом.

— Прости, молитва затянулась. Давай есть.

Хороший муж. Хоть и слишком застенчивый.

Сегодняшний ужин был настоящим пиром по сравнению с обычным. Обычно мы ели грубый хлеб из смеси ячменя и овса, размачивая его в супе из квашеной капусты. Но сегодня у нас было масло, которое я взбивала весь день, и мёд, который Йохан получил в благодарность за помощь на другой ферме.

— Йохан, попробуй это.

Я смешала жёлтое масло с густым мёдом, намазала толстым слоем на ещё тёплый ломоть хлеба и протянула ему.

— Ну как?

Спросила я с гордостью, глядя, как он откусывает кусок.

— Это масло я сделала сама.

Глаза Йохана расширились.

— Отличается от другого масла, правда?

Йохан кивнул и поспешно проглотил хлеб.

— Гораздо вкуснее.

— Потому что я вложила в него свою любовь.

— А...

Его реакция на признание в любви была прохладной, но моё разочарование длилось лишь мгновение.

— Ты, наверное, устала взбивать молоко весь день, руки болят. В следующий раз предоставь это мне.

— Я не настолько слабая, Йохан.

Йохан, поедая хлеб, читал мне нотации о том, что нельзя перенапрягаться, но при этом не сводил глаз с масла. А стоило мне отлучиться за солью, как он отрезал огромный кусок масла и отправил его в рот. Просто так, без хлеба.

Словно он изголодался по моей любви.

Йохан был нелюдим и не умел говорить красивых слов, как я, но его поступки говорили сами за себя. Он любил меня.

Сегодня у меня было предчувствие, что все получится.

Эта уверенность переполняла меня, когда я мылась внизу после ужина. Но стоило подняться на чердак и увидеть Йохана, сидящего за столом, как моя смелость испарилась, словно вода в колодце засушливым летом.

Вняв наставлениям соседок, под пижаму я не надела белья. Но снять кардиган так и не решилась.

Так что для Йохана я выглядела так же, как и всегда. Он бросил на меня короткий взгляд и снова вернулся к письму, которое писал. В его глазах не было ни искорки интереса.

— Кому на этот раз письмо?

Я подошла и села рядом с ним. Решила начать с разговора, как обычно, надеясь, что подвёрнется момент применить полученные знания.

— Это по просьбе святого отца.

Теперь даже священник просит Йохана писать письма? Очередь желающих и так огромная, а из-за работы на ферме он успевает писать только одно письмо в день.

Я тоже могла бы это делать. Если бы я помогала, мы бы быстрее накопили денег.

«Мы должны быть готовы вернуться домой в любой момент».

«Значит, дома теперь безопасно?»

«...Мы просто должны вернуться».

Поэтому нам приходится экономить каждую монету. Возможно, Йохан думает о деньгах круглые сутки, и у него просто нет времени на другие мысли.

А я тут думаю о всякой ерунде. Может, я слишком легкомысленна?

Сгорая от стыда, я опустила взгляд на левую руку Йохана, прижимающую бумагу. Место, где должно быть обручальное кольцо, пустовало.

— Йохан, почему у тебя нет кольца?

— А... это...

— Неужели ты продал его, чтобы оплатить моё лечение?

— ...Прости.

— Не извиняйся за то, что продал его ради меня.

Я бы тоже продала своё кольцо ради него.

— Йохан.

Я сняла со своего безымянного пальца кольцо, которое так беспечно носила до сих пор, и протянула ему.

— Продай и это.

При виде кольца лицо Йохана окаменело. Не дав ему возразить, я быстро положила кольцо поверх письма и начала убеждать:

— Обручальные кольца имеют смысл только в паре. Теперь, когда одного нет, это кольцо бессмысленно, так что давай продадим его, а когда станем богаче, закажем новые.

Но он был непреклонен.

— Оставь его себе. Нет, никогда не теряй его. Если я вдруг погибну...

Тогда мы больше никогда не сможем заказать парные кольца?

— Это кольцо — единственное доказательство нашего брака.

Причина, которую назвал Йохан, отличалась от моей. Его слова о смерти на миг опечалили меня, но затем сменились недоумением.

«Единственное доказательство брака? О чем он? В наших удостоверениях личности, выданных мэрией, чёрным по белому написано, что мы супруги».

Впрочем, сомнения тут же улетучились. Сердце забилось чаще. Поскольку я не забирала кольцо, он сам надел его мне на палец.

«Наверное, на нашей свадьбе он так же надевал мне кольцо?»

Йохан бережно взял мою руку и медленно, с невероятной осторожностью надел кольцо на безымянный палец. Его руки дрожали от напряжения.

«Неужели и это его смущает?»

Как только кольцо оказалось на моем пальце, он тут же отпустил мою руку и отвернулся к письму. Но за ручку больше не взялся.

Кажется, дело было не в смущении. Йохан молча смотрел на недописанное письмо с мрачным выражением лица. Словно его охватила глубокая печаль.

«Почему он так расстроен?»

Глядя на его тоскливый взгляд, я и сама начала грустить. Мне так хотелось утешить его, но как?

И тут, как назло, в голову пришёл совет, который сегодня дали деревенские женщины: как «утешить» мужчину.

«О Боже. Господи...»

Подумав о непристойном, я тут же ещё более кощунственно обратилась к Богу.

В меня точно вселился бес блуда. Иначе с чего бы мне в голову лезли такие грязные мысли?

«Что делать? Может, завтра с утра побежать в церковь на исповедь?»

Но представив, как говорю священнику: «Святой отец, я постоянно испытываю похоть к собственному мужу», я тут же отбросила эту идею.

— Лизе?

— Д-да?

Йохан внезапно окликнул меня. Вздрогнув, я подняла голову и встретилась с его взглядом — теперь в нем вместо тоски читалась тревога. Я не смогла выдержать его взгляд и отвела глаза.

— Что с тобой?

— А? В-в смысле, что?