1 - 24
2
SHURI открыла глаза в полной темноте. В тот же миг, как в ней пробудилось сознание, мир обрушился на нее.
Кожа, которая до этого знала лишь невесомость теплой питательной жидкости, даже от прикосновения мягкого одеяла испытала удар, похожий на жгучую боль. Ощущения, холод, кислород — все это разом навалилось на нее.
В неподготовленном теле вспыхнула боль, и SHURI закашлялась так сильно, что вместе с судорожным вдохом из легких вырвалась скопившаяся там питательная жидкость. Удар был настолько сильным, что все незрелые органы в ее теле содрогнулись. Она завыла как зверь и забилась на грязном одеяле.
И тогда тьма перед глазами разошлась, уступив место свету. Кто-то подошел и остановился перед ней. Но он не походил на спасителя. Это был мужчина крайне опасной наружности: каждый открытый участок кожи был плотно покрыт татуировками и утыкан пирсингом.
Увидев, в каком она состоянии, он расхохотался.
— Очнулась, Сури?
SHURI подняла на него взгляд и раскрыла рот. Из широко распахнутой, словно пещера, глотки вырвался нечленораздельный крик. Неоформленные в слова первобытные эмоции звучали подобно грому или шуму ветра.
Мужчина наклонился к ней. Он поймал ее взгляд и крикнул громовым голосом, не уступавшим ее воплю:
— О мой Творец! Разве я молил Тебя? Просил слепить меня из праха в человека? Умолял извлечь меня из тьмы?
SHURI содрогнулась от сильного потрясения. Не из-за смысла слов, а из-за громкости. Не привыкшие к шуму слуховые нервы взвыли от боли. Она обхватила голову руками и застонала.
— Эта фраза первой всплыла мне в голову сразу после печати. Хотя меня сделали не из глины, а из биочернил. — На лице мужчины появилась улыбка — яркая, как окрас тигрового питона, и при этом совершенно лишенная эмоций. — Ну как ощущения от тела? Захватывает, правда? Когда рвешь измерение и впервые становишься реальной.
На лице SHURI последовательно отразились разные эмоции, пока наконец не слились в одну — ярость, подобную пламени. Она зарычала, царапая шею.
Мужчина неловко усмехнулся.
— А, не захватывает? Ладно, заткнусь. — Он внезапно сунул ей под нос то, что до этого вертел в руке. — Голодна? Съешь. Иммунный мармелад. Отвратительный на вкус!
SHURI в ужасе взвизгнула. Она набросилась на протянутую к ней руку и яростно впилась зубами. Мужчина подпрыгнул.
— Ах ты суч… Сури! Успокойся! Это не мармелад, а мой палец! Ай-ай-ай!
SHURI была чистой, ничем не сдерживаемой яростью. Она ничего не понимала, но обрывками помнила процесс своего создания и инстинктивно чувствовала главное: кто-то создал ее ради собственной цели. Ее будут использовать по назначению! Это осознание ввергло ее в отчаянный страх и разожгло бесконечную ярость.
В тот момент, когда SHURI металась, как дикое животное, сзади появилась белоснежная рука и с силой вонзила шприц ей в шею.
— И снова ты играешься с ценным ресурсом!
Это был мужчина в привычном для лаборатории белом халате, с таким же бледным лицом, словно он никогда не видел солнечного света.
— Титан! — закричал он. — Ты опять втихаря напечатал модифицированного человека? Ты вообще понимаешь, сколько ресурсов уходит на один такой экземпляр? Ты в своем уме?!
— Юша! — заорал Титан в ответ. — Что ты сделал с моей Сури?!
Тело SHURI, еще мгновение назад бившееся в конвульсиях, безвольно обмякло. Он прижал ее к себе и зарыдал.
— Моя Сури умерла! — он терся щекой о голову модифицированного человека и зловеще произнес: — А ведь я хотел убить ее своими руками.
Коротко вздохнув, Юша холодно сказал:
— Не умерла.
— А?
— Я ее просто вырубил. Это же модифицированный человек, созданный из ценного ресурса. Его надо использовать хотя бы в каком-нибудь эксперименте.
— А, так она жива.
— И все-таки… «твоя» Сури? — Юша усмехнулся. Толстые, тяжелые квадратные очки в серебряной оправе соскользнули на кончик носа. Он поправил их и сказал: — Титан, не веди себя глупо, ты же искусственный интеллект. Думаешь, если просто ввести имя «SHURI», она станет Сури? Ты ведь даже не использовал ее биологические данные и не загрузил в мозг ни одного воспоминания.
Титан взвизгнул в ответ:
— Это все из-за Централа 3! Этот ублюдок перекрыл всю информацию, связанную с ней! Я даже одну ее фотографию достать не могу!
— Точнее, ты просто всегда отстаешь от Централа 3, — холодно парировал Юша.
Взгляд Титана стал ледяным.
— Тебе жить надоело?
— Совсем нет. Лучше займись своим пальцем. Кость торчит.
Титан посмотрел на руку. SHURI так яростно вгрызлась в него, что кожа была разодрана, мясо висело лоскутами, а кровь лилась ручьем.
— Кхх… — простонал он. — Вцепилась, как бешеная псина в кость.
— Сам виноват. Модифицированный человек без памяти неуправляем. Мы же потому и установили правило: при печати мозга обязательно загружать воспоминания.
— Не хочу.
— Почему?
— Все данные памяти в этом комплексе — это данные сотрудников лаборатории! С именами! Синъи, Яджи, Шерри! — вспылил он.
— А что тут странного? Откуда еще брать память, если не от реальных людей?
— Вот именно, ты не понимаешь! Если их загрузить, получается Синъи, который все время чешет жопу, Яджи — заядлый курильщик, и бесявая сучка Шерри! Мне нужно не это!
Только теперь Юша понял, чего добивался Титан. Он хотел хотя бы нечто, что можно было бы назвать Сури.
***
Прим. пер. Фраза Титана: «О мой Творец! Разве я молил Тебя? Просил слепить меня из праха в человека? Умолял извлечь меня из тьмы?» — это непрямая цитата из поэмы Джона Мильтона «Потерянный рай». Она же служит эпиграфом к роману Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей».
«Создатель, разве я тебя просил
Из глины, коей был я, в человека
Меня преобразить, извлечь из тьмы?»
На мой взгляд прикольно, что Титан — монстр, порожденный Сури, печатает ее копию и адресует ей цитату страдающего создания, в то время как сам насильно наделил ее разумом и заставил переживать ту же травму рождения, которая терзает его самого.
