Онлайн чтение книги Искупление графа Ноттингема The Redemption of Earl Nottingham
1 - 13

***

Прошло несколько дней, но образ Изабель и ее спутника, застигнутых в лесных зарослях, все еще не давал Мэдлин покоя. Ей казалось, что она вторглась в тайное мгновение — поступок одновременно кощунственный и пронзительно прекрасный. Само существование столь пылкой страсти казалось ей чем-то невероятным, ведь это чувство лежало далеко за пределами ее понимания. Несмотря на юный возраст, любые порывы в ее собственной душе давно выгорели дотла.

Романтической любви Мэдлин не знала, зато эгоистическая одержимость была ей хорошо знакома. Поведение мужа в прежней жизни не имело ничего общего с любовью. Его чувства были не чем иным, как гнилыми плодами непомерной гордыни и извращенной жажды контроля.

И все же, вопреки череде столкновений, способных отпугнуть любую менее решительную натуру, новые встречи с ним были неизбежны. Он и сам предупредил, что в следующий раз не отступит, если они вновь окажутся в одном обществе. Как бы она ни старалась, одного лишь волевого усилия было недостаточно, чтобы избегать Ноттингемов. Если лондонский высший свет и был тесным загоном, куда выпускали чистокровных скакунов с безупречной родословной, то Мэдлин чувствовала себя кобылицей, забившейся в угол и мечтающей лишь о том, как бы перемахнуть через изгородь и обрести свободу.

После разговора с Иэном атмосфера на приеме у виконта стала для нее удушающей. Выносить это общество удавалось лишь благодаря той насмешливости, с которой Мэдлин теперь наблюдала за окружающими. Стараясь держаться как можно незаметнее, она надеялась подметить то, что прежде ускользало от ее взора. По правде говоря, она начала чувствовать себя Шерлоком Холмсом, выискивающим улики, понятные ей одной.

Впрочем, среди открытий, которые ей доводилось делать, попадались и такие факты, о которых она предпочла бы не знать вовсе. К примеру, ее отец завязал сомнительную интрижку с графиней Присциллой — известие об этом было ей куда неприятнее, чем полное неведение. И теперь, наблюдая, как они обмениваются украдкой взглядами через весь зал, она ощущала в желудке вихрь отвращения.

Мэдлин поморщилась и поспешно отвела глаза, но лишь для того, чтобы столкнуться с новой истиной. Там, у самого края бального зала, стоял мужчина, который мгновенно приковал к себе ее внимание.

Луи Бартон.

Он сколотил целое состояние на управлении угольной фабрикой, однако в высших кругах его намеренно игнорировали из-за его простого происхождения. И все же настойчивости ему было не занимать: он с завидным упорством обивал пороги элиты. Его юное лицо, неброская, но опрятная внешность и кроткий взгляд опущенных темных глаз пробудили в душе Мэдлин почти материнское сострадание.

Словно сама судьба подталкивала ее к действию: в ту же минуту компания малознакомых ей людей принялась выставлять бедного Луи Бартона в еще более жалком свете.

— Вы хотите сказать, что после всех этих настойчивых просьб допустить его к охоте на лис, он напрочь забыл о приличиях, едва там оказался? — донесся до нее голос стоявшего неподалеку молодого человека.

— Именно так, — ответил другой с ядовитой усмешкой. — И только после резкого выговора лорда Ноттингема он, кажется, наконец осознал всю тяжесть своего промаха. Видели бы вы, как он залился краской!

— И после этого у него хватает дерзости показываться здесь. Какая наглость!

Слышать этот смех и глумливый тон было невыносимо. То, как открыто и злонамеренно все поносили Луи Бартона, граничило с той незрелостью, которую ожидаешь разве что от школьников.

Упоминание фамилии Ноттингем окончательно вывело Мэдлин из себя. Иэн и впрямь был мелочным человеком. Унижать тех, кто лишь пытается войти в светское общество, — поступок в высшей степени малодушный.

Не в силах больше оставаться сторонним наблюдателем, Мэдлин вновь решила вмешаться. Она направилась к одиноко стоявшему мужчине; и хотя она знала, что леди не подобает первой заговаривать с незнакомцем, формальности ее не заботили. Особенно в подобных обстоятельствах, когда пустые приличия казались особенно тесными и удушливыми. Она не впервые шла наперекор правилам; она не стала бы ничего говорить Изабель, если бы считала светские приличия священными.

Одарив Луи Бартона самой теплой улыбкой, на которую была способна, Мэдлин завязала с ним разговор. Она убеждала себя, что делает это не из жалости, а просто потому, что не может позволить сплетникам и дальше безнаказанно изливать свой яд.

— Добрый вечер, мистер Бартон, — произнесла она, стараясь придать голосу как можно больше радушия. — Мы встречались на званом ужине. Вы помните меня?

— О да! Мисс Роэнфилд, разумеется.

Лицо Луи Бартона, до этого омраченное тяжким разочарованием, осветилось легкой улыбкой. В его кротком взгляде вспыхнула жизнь, и это преобразило его, представив — чего уж скрывать — в весьма выгодном свете.

— Должно быть, вы совсем заскучали здесь в одиночестве?

— О нет, что вы, мисс Роэнфилд! — возразил он, пожалуй, слишком горячо. Чрезмерное отрицание часто равносильно чистосердечному признанию.

Мэдлин едва заметно кивнула.

— Рада слышать. Признаться, меня и саму уже начало клонить в сон.

— Как прискорбно слышать, что вы утомлены, мисс Роэнфилд! — воскликнул Бартон, и его глаза округлились. Он поспешно придвинул ей стул. — Не желаете присесть и немного отдохнуть?

Суетливость выдавала в нем совершенного новичка. Мэдлин знала, что он давно и безуспешно пытается пробиться в высший свет, но лишь сейчас воочию убедилась, насколько он далек от знания светских приличий.

Едва она собралась сесть, как рядом нависла внушительная тень.

— Кажется, нам суждено сталкиваться повсюду, мисс Роэнфилд.

Иэн Ноттингем наблюдал за ними с каменным выражением лица. Это могло бы встревожить ее, не будь суровость его привычной маской, под которой он теперь пристально изучал ее и Луи Бартона.

— Добрый вечер, лорд Ноттингем, — нехотя поздоровалась Мэдлин.

— Мистер Бартон. Рад встрече.

— Ах, да! Лорд Ноттингем, — отозвался Бартон в своей ставшей уже очевидной порывистой манере. — Давно не виделись. Должен сказать, наша последняя встреча была весьма приятной.

Луи Бартон заметно дрожал — куда сильнее, чем когда к нему подошла Мэдлин. Иэн же, напротив, сохранял полнейшую невозмутимость, будто подошел лишь для того, чтобы обменяться любезностями. Однако она знала его достаточно хорошо, чтобы заподозрить: он подошел к ним не просто так.

— Я тоже нахожу, что наша совместная охота была весьма «приятной», как вы изволили выразиться, — произнес он.

Хотя уголки его губ приподнялись в натянутой улыбке, в интонациях сквозила явная ирония. Мэдлин в ответ лишь приподняла бровь, но бедняга Бартон, не уловив подтекста, был искренне польщен.

— Поистине, это было честью для меня, лорд Ноттингем. Если мы когда-нибудь снова отправимся на охоту, когда бы вам было удоб...

— Мисс Роэнфилд, — Иэн бесцеремонно оборвал мистера Бартона на полуслове и перевел на нее испытующий взгляд. — Интересуетесь ли вы охотой?

— Не особенно.

Это была ложь. На самом деле охота претила ей сейчас так же сильно, как и всегда. Разумеется, на ее отношение повлиял горький опыт: мать Мэдлин терпеть не могла эту забаву и всякий раз погружалась в печаль, когда отец с веселым азартом отправлялся на травлю. Оглядываясь на свое детство, Мэдлин не понимала, как она вообще могла тогда все это выносить.

— А я нахожу охоту весьма увлекательным занятием.

Внезапное замечание Иэна застало ее врасплох. Неужели он прервал их разговор только ради этого?

Он неловко откашлялся, прежде чем продолжить.

— Я хочу сказать, — заговорил он; судя по всему, собственное воодушевление настолько выбило его из колеи, что он начал запинаться, пытаясь объясниться. — Азарт преследования и само мастерство управления сворой гончих приносят истинное удовольствие. Я слышал, в наши дни и леди не чураются этого спорта. Возможно, и вам стоит попробовать, мисс Роэнфилд.

Молодой Иэн Ноттингем, несомненно, был куда более общителен, чем тот человек, которого она знала в прошлой жизни, однако по натуре он все же не был экстравертом, хоть и заставлял окружающих верить в обратное. Он мог казаться уверенным в себе, но в глазах Мэдлин выглядел довольно неуклюжим в своих попытках первым заговорить с кем-либо.

— И в самом деле, охота — занятие в высшей степени благородное! — с воодушевлением подхватил мистер Бартон, ухватившись за возможность поддакнуть Иэну. — Я слышал, барон Роэнфилд — блестящий стрелок. Вполне возможно, мисс Роэнфилд, и у вас обнаружится к этому врожденный талант.

Она разочарованно выдохнула. Энтузиазм Луи Бартона оставил у нее неприятный осадок. Она подошла к этому одинокому человеку из чистого сострадания, но он, совершенно не замечая ее добрых побуждений, принялся потакать прихотям Иэна.

— Хотя должен признать, увиденное меня поразило, — продолжал мистер Бартон. — Лорд Ноттингем, вы выказываете истинную беспощадность, когда дело касается добычи.

При этих словах выражение лица Иэна едва уловимо изменилось. Перемена была столь мимолетной, что заметила ее, казалось, одна лишь Мэдлин. Луи Бартон оказался еще более бестактным, чем она опасалась. Ей очень не хотелось соглашаться с теми заносчивыми типами, которые недавно поносили мистера Бартона, но его полное невежество в вопросах светских приличий становилось все более очевидным.

— Решительность, с которой вы, как истинный джентльмен, расправлялись с дичью, была поистине впечатляющей! При таком упорстве, я могу лишь догадываться, что вы преуспеваете во всем, за что бы ни взялись! — воскликнул Луи, не в силах остановиться в своем восхвалении.

Она почувствовала, как к ней подступает легкая мигрень.

Словесные игры высшего общества были чрезмерно утонченными и исполненными скрытой язвительности, а бестактность Луи Бартона уже оборачивалась против него самого. Если Мэдлин задержится рядом с ним еще немного, последствия коснутся и ее. Потому она огляделась в поисках повода оставить эту неловкую сцену.

Издалека, словно по зову в минуту крайней нужды, появилась изящная фигура. Черные волосы, уложенные в замысловатые локоны, были высоко подколоты, а платье казалось одновременно простым и изысканным.

Изабель.

На ее лице играла едва заметная надменная, кошачья улыбка. Она посмотрела на Мэдлин сверху вниз, с любопытством склонив голову.

— Мисс Роэнфилд, вот вы где, — произнесла она тем раздраженным тоном, какой бывает у того, кто наконец нашел предмет долгих поисков. — Я слышала, «Ле Бон Марше» выпустил новый каталог платьев. Не желаете взглянуть вместе со мной?

Изабель одарила всех невинной и в высшей степени очаровательной улыбкой, совершенно игнорируя стоявших по обе стороны от Мэдлин мужчин, один из которых был ее собственным братом. Стороннему наблюдателю она могла бы показаться милой, но, как и во всяком светском общении, здесь всегда скрывался еще один слой, иной мотив, таящийся за внешней очевидностью.

Отработанным жестом, не выказав ни капли колебаний, Изабель извлекла Мэдлин из окружения мужчин и быстро увела в пустой коридор. Оказавшись вдали от посторонних ушей, она заговорила вполголоса.

— По правде говоря, я ненавижу платья. И такие места, как «Ле Бон Марше», мне столь же претят. — Заметив растерянность на лице Мэдлин, она добавила более прямо: — Это была лишь уловка. Выдумка, чтобы спасти вас из того неловкого чистилища. Я просто выдумала историю про новый каталог.

— Понимаю, — ответила она, с трудом поспевая за ее мыслью.

Изабель поймала отсутствующий кивок ошеломленной Мэдлин и склонилась ближе; ее взгляд проникал в самую душу.

— Я все думаю об одном, — произнесла она и нахмурилась, словно вела внутренний спор. — Вы ведь не из этих... ясновидящих?

— Простите?

— Тех, что видят призраков, вроде людей, предсказавших гибель «Титаника», или медиумов, утверждающих, что они беседуют с усопшими.

— Насколько мне известно, нет, — отозвалась Мэдлин, чувствуя, как черты ее лица невольно меняются от столь причудливого оборота беседы. Она подумала, что даже недавние охотничьи рассказы были менее неловкими, чем этот разговор.

— Что ж, я материалистка и, разумеется, не верю ни в каких духов. Но, признаться честно, вы меня по-настоящему тревожите! Сначала вы угадываете имя моего любовника, а затем предсказываете мои собственные действия. Я просто не понимаю, как это возможно без вмешательства потусторонних сил.

«Материалистка? Это значит, она верит в материи?»

Мэдлин была озадачена этим определением, но поняла главное: мисс Ноттингем опасается ее мнимой прозорливости. Чтобы отвести подозрения от себя, она поспешила вновь направить свет внимания на саму Изабель.

— Вы ведь думали о смерти в тот день?

Этот вопрос заставил Изабель осечься. В ее нынешнем замешательстве легко угадывалось фамильное сходство с Иэном, особенно в упрямой линии губ. Понимая, что вопрос прозвучал слишком прямо, Мэдлин смягчилась и заговорила тише.

— Вы ведь понимаете, что это было бы безрассудством? Замышлять двойное самоубийство назло семье — это причинило бы боль всем, и прежде всего вам самой.

— Да что вы знаете, — резко возразила Изабель, хотя и не повысила голоса. Она все же оглядела пустой коридор, в котором они скрывались, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

Эта вспышка заставила Мэдлин замолчать. Видя, что она, возможно, напугала собеседницу, Изабель наконец сдалась.

— Я не то чтобы планировала умереть, — мрачно призналась она. — Мне просто хотелось острых ощущений за рулем. К тому же я была изрядно пьяна.

— Вождение в нетрезвом виде и превышение скорости одинаково безрассудны. А когда это происходит одновременно, сложно представить более верный способ лишить себя жизни.

На лице Изабель промелькнула усмешка, слишком сильно напомнившая Мэдлин то надменное выражение, которое Иэн так часто обращал на нее в последние дни.

— Вы говорите довольно дерзко для особы с такой благонравной внешностью. Вы совсем не такая, какой я вас представляла, мисс Роэнфилд.

Усталый вздох сорвался с губ Мэдлин.

— В этой жизни у меня нет желания соблюдать приличия, — призналась она.

— Вы мне кого-то напоминаете, — сказала Изабель, с любопытством разглядывая ее.

— Вот как?

— Забудьте, — Изабель отмахнулась от собственного замечания. — Просто ваши нелепые рассуждения напомнили мне одного друга детства.

Она слегка склонила голову и достала из сумочки пачку сигарет Lucky Strike.

— Мне кажется, у нас есть все шансы стать добрыми подругами.