Контент удален!

Пэк До Хон спятил.

Он не в своём уме.

Чон Ён то и дело прикусывала губу. Ноги не могли оставаться в покое и тряслись. В груди мутило, будто её укачало.

Одежда, которую купил Пэк До Хон, ощущалась цепями, туго опутавшими тело. Хотелось сорвать её прямо сейчас.

Вспомнилась та ночь, когда случился пожар.

Тот день, когда едкий запах резал нос, а комнату заполнил густой дым. Тот день, когда она чуть было не погибла без всякой надежды на спасение.

Отчаянный страх, будто она села на американские горки, которые только несутся вниз, без единого подъёма, не отпускал её даже во сне.

И это ещё не всё.

Живя в госивоне, она не раз чувствовала рядом что-то странное.

Ей предлагают встретиться с человеком, который из кожи вон лезет, чтобы её убить? А если он, едва её увидев, бросится её душить?

Пэк До Хона она умоляла лишь по одной причине: он был единственным, кто мог её спасти. Но Пэк До Хон невозмутимо толкал её на верную гибель.

— Чон Ён. Вы и так невезучая, а если ещё и ногой трясти, последнее счастье растрясёте.

Пэк До Хон негромко проговорил это шутливым тоном. За окном машины уже смеркалось, и всё небо залил кроваво-красный закат. Чон Ён, любовавшаяся пышным закатом, резко обернулась и сверкнула на него глазами.

— Вы думаете, я сейчас могу сидеть спокойно?

— А почему нет? Это всё равно случится, так что давайте подождём спокойно.

В отличие от неё, которая могла лишь трясти ногой, Пэк До Хон невозмутимо постукивал ногтем по стеклу.

Не его же проблема, вот в чём дело.

— Ха…

Чон Ён крепко зажмурилась. Внутри всё так сдавило, что вот-вот разорвёт. У человека, который дослужился до вице-президента, должен же быть хоть какой-то здравый смысл. Как ему вообще пришло в голову везти её в тот дом и почему он так спокоен, хотя туда придёт Пэк Тхэ Джин?

— Боитесь Пэк Тхэ Джина? — не отрывая взгляда от окна, спросил Пэк До Хон.

На его лицо легла густая тень. В мягком голосе, звучавшем из темноты, сквозило жестокое любопытство.

Ногти Чон Ён впились в кожу.

Боюсь ли я?

Конечно, боюсь.

Разница между ней и Пэк Тхэ Джином.

Разница, которая больше, чем между небом и землёй, внушала ужас. Она — без семьи, без денег, без всего, а теперь ещё и судимая, и он — человек с такой властью, что и глазом не моргнёт, превращая кого-то в убийцу. Как можно не бояться, когда предстоит встретиться с таким человеком?

Это была разница, при которой о мести и мечтать не смеешь.

— Возьмите себя в руки.

Голос, в котором почему-то сквозила скука. Он низко стлался по салону. Сухая короткая фраза, но почему-то будто перекрыла Чон Ён горло. Брови Чон Ён медленно сдвинулись.

Пэк До Хон смотрел на неё. Его глаза, на которые легла чёрная тень, были как тихое озеро. Спокойное, неподвижное, но очень глубокое озеро, глубину которого снаружи не угадать.

— Если вы пугаетесь из-за такой ерунды, я пожалею, что связался с вами, Чон Ён.

* * *

Они приехали в родительский дом Пэк До Хона. При виде роскошного особняка, видного ещё издалека, у неё отвисла челюсть. Выходит, дома из дорам, которые она смотрела в камере, были вовсе не выдумкой.

Этот псих Пэк Тхэ Джин живёт в такой роскоши, ни в чём себе не отказывает — и чем же он был недоволен, раз превратил в убийцу человека, который жил себе спокойно?

Чон Ён скрипнула зубами. Будь у меня родители, будь у меня хотя бы дом, я бы за всё была благодарна и всем довольна.

Как сказал Пэк До Хон, надо взять себя в руки. Она не преступница, так что бояться ей совершенно нечего.

Машина Пэк До Хона въехала на подземную парковку. Говорили — семейное собрание, а подземный гараж был забит машинами.

Пэк До Хон первым вышел из машины и открыл ей дверь. Когда Чон Ён вышла, он красиво, как принц из сказки, улыбнулся и непринуждённо подставил ей руку. Чуть помедлив, Чон Ён взялась за неё.

Твёрдая, крепкая рука смирно лежала у неё под ладонью.

— Запомните хорошенько. Здесь мы жених и невеста.

— Ваша семья поверит?..

— Конечно, не поверят. Чтобы мы с вами — и помолвлены.

Он легко усмехнулся. Чон Ён охватило раздражение, но возразить было нечего, и она лишь поморщилась.

— Тогда зачем вообще разыгрывать этот спектакль?

— Если вы мне не невеста, мне незачем приводить домой вас, постороннего человека. Есть идеи получше?

— Секретарь?..

— Вас ведь даже за границу не выпустят? Наша компания таких на работу не берёт.

Ну до чего же мерзкий. Можно подумать, я по своей воле такой стала.

— А невеста — это, по-вашему, правдоподобно? Секретарь куда правдоподобнее.

— Помолвка — дело простое: я сказал, что женюсь, и всё. Любовь не знает ни границ, ни лет. Что ей какая-то судимость.

— Жертва — ваша бабушка.

— Вы же говорите, что не вы.

Он легко пожал плечами.

То есть Пэк До Хон знает, что никто не поверит в этот спектакль. И всё равно хочет привести её домой. Да зачем? Так и хотелось залезть в эту аккуратную головёнку и всё там перерыть.

Поднявшись с подземной парковки на этаж выше, они вышли в огромный сад. Он был таким просторным, что его без преувеличения можно было назвать стадионом.

Трёхэтажный особняк — и стены, и крыша — был спроектирован в довольно прямолинейных, острых формах, а по фасаду шли большие панорамные окна, так что красивым садом можно было любоваться с любого этажа.

Посреди раскинувшегося сада бил фонтан с подсветкой.

И это дом?..

Чон Ён, слегка забывшись, разглядывала всё вокруг. Особняк, где она когда-то жила с Чо Мён Сук, тоже был роскошным, но с этим не шёл ни в какое сравнение. Первое, что пришло в голову: одно только его содержание должно стоить бешеных денег.

— Господин вице-президент, вы приехали?

Стоило ему позвонить, как дверь открыла приятная на вид женщина средних лет.

— Да, аджумма. Давно не виделись.

— И правда. А это…

— Моя невеста. Сегодня хочу её представить.

— Ой, вот как. Здравствуйте!

Чон Ён чуть спряталась за спину Пэк До Хона. Ответить на приветствие женщины она была не в силах. Рука, сжимавшая руку Пэк До Хона, тряслась как осиновый лист. Во рту то и дело пересыхало, и слипшееся горло саднило.

— Проходите. Все остальные уже в столовой.

— Отлично.

Аджумма поставила перед Пэк До Хоном и Чон Ён тапочки.

— Ох, подождите…

Чон Ён крепко сжала руку Пэк До Хона. Кончики её пальцев побелели. Она изо всех сил зажмурилась, пытаясь успокоиться, но совладать с дрожью никак не могла. Казалось, даже воздуха в лёгких становится всё меньше.

— Бояться нечего. Не убьют же вас, в самом деле.

Побелевшая Чон Ён с трудом подняла на него глаза. Длинные ресницы мелко дрожали, а и без того белое лицо совсем лишилось красок. Хотелось огрызнуться: а вы что, не знаете, что Пэк Тхэ Джин пытался меня убить? — но на это не осталось сил.

— Я рядом, я этого не допущу.

Наверное, у Пэк До Хона был какой-то свой расчёт, но верилось с трудом, что он думает о ней.

— Думайте только об этом. Если вы будете так себя вести, Чон Ён, представляете, как над вами посмеётся Пэк Тхэ Джин?

Ноги Чон Ён, почти подкосившиеся, только тогда налились силой. Пэк Тхэ Джин пугал её, внушал ужас, но выглядеть перед ним жалкой она не могла.

— Держитесь крепче. Надо же посмотреть, какое у брата будет лицо.

Коридор в столовую был длинным-предлинным. Чем ближе они подходили, тем отчётливее слышались голоса. У Чон Ён уже мутилось в голове.

— Таких часов в Корею завезли всего две штуки, дядя.

По коже головы побежали мурашки.

Это был голос Пэк Тхэ Джина. Звонкий от воодушевления голос гулко разносился по коридору.

Разве можно его забыть? Голос того, кто когда-то ласково её спас, а потом сразу же швырнул на самое дно ада.

— Я быстренько оформил предзаказ и забрал. Красивые же?

— Красивые. Я как раз хотел их купить, а в магазине не оказалось. Они что, мне соврали?

— Знаете, сколько я ради них на чаевые раскидал? Эти сейчас совсем обнаглели, хозяевами себя считают. Надо бы им всем нос пообломать. Ну раз всего две штуки, что поделаешь.

— Тхэ Джин, следи за языком.

Тёплая семейная атмосфера, ничем не отличавшаяся от любой другой семьи, всё сильнее сжимала Чон Ён горло.

Я ни в чём не виновата.

Она изо всех сил задрала подбородок, но вид у неё был как у ощипанной курицы, гордо трясущей гребешком.

— Ой, кто это у нас. До Хон пришёл?

— Да. Здравствуйте.

Пэк До Хон с лёгкой улыбкой предстал перед родственниками. Прямо перед ней был широкий стол, во главе которого сидел сын Чо Мён Сук, Пэк Ин Чхоль, а по обе стороны от него, словно оберегая его, рядами сидели члены семьи.

На неё обрушился десяток с лишним взглядов. Блестящие глаза. Чистые, опрятные взгляды — не то что у неё, — будто никогда не видевшие ничего дурного.

Чон Ён казалось, что её уложили на стол и безжалостно разделывают невинными глазными яблоками.

— А это кто с тобой?

Чон Ён крепко держалась за его руку и коротко, искоса взглянула вперёд. Рядом с женщиной, которая с улыбкой задала вопрос, жалась дочь, по виду младшеклассница. При взгляде на них понемногу вспоминались лица.

Эта женщина была младшей дочерью Чо Мён Сук. Той, что в суде всё время промокала глаза платком.

— Кхм, пришёл. Раз пришёл, садись…

Взгляд Пэк Ин Чхоля, сидевшего во главе стола, впился в Чон Ён. Договорить он не смог.

Он пристально уставился на Чон Ён, словно с ней что-то было не так.

— Эта девушка…

Чон Ён опустила голову. Прядь волос, которую Пэк До Хон заправил ей за ухо, соскользнула вниз.

— Моя невеста. Хочу сегодня вас познакомить.

— Ча Чон Ён?.. — вскочив из-за стола, спросил Пэк Тхэ Джин. Зрачки у него на миг сузились и тут же расширились.

Прошло шесть лет, и узнать её лицо с первого взгляда они, может, и не могли, но имя Ча Чон Ён наверняка глубоко врезалось им в память.

— Что, Ча Чон Ён? Боже мой!

— Ты что, совсем охренел, ублюдок?! Зачем ты притащил сюда эту суку?!

За столом в мгновение ока поднялся переполох. Младшая дочь Чо Мён Сук зажала рот, будто увидела привидение, а Пэк Тхэ Джин с грохотом ударил по столу.

Пэк Ин Чхоль во главе стола сверлил Пэк До Хона гневным взглядом, а мужчина средних лет, сидевший рядом с Пэк Тхэ Джином, вздохнул и резко откинул волосы назад. Видимо, это был младший брат Пэк Ин Чхоля, второй сын Чо Мён Сук.