1 - 7
В двадцать лет, вскоре после того как она устроила скандал перед инвесторами, Чон Ён выгнали из агентства.
Мечту она потеряла в одночасье, но тогда ещё не чувствовала, что дело плохо. Ей всё равно уже позвонили из другой компании, и она решила туда перейти.
«Поужинаем вечером? Есть хочу(( Может, курицу?»
«А чеболи тоже едят жареную курицу?»
«Если денег много, то уже и не человек, что ли? Кто ж не любит курицу».
«Ха-ха, это же вредно для здоровья».
«Херня. Работать вреднее. Заеду за тобой к семи».
За это время они с Пэк Тхэ Джином стали постоянно переписываться. Пэк Тхэ Джин был на удивление простым в общении, а деньги, если уж тратил, тратил не считая. Он был достаточно обаятельным, чтобы юная Чон Ён им увлеклась.
Всякий раз, когда у него находилось время, он водил Чон Ён по разным ресторанам и угощал вкусной едой, а по выходным они целыми днями болтали в кафе.
В то время Чон Ён жила будто на облаке.
Она считала Пэк Тхэ Джина хорошим человеком. Ведь он стал ей другом, невзирая на её происхождение и положение.
Иногда, не веря, что переписывается с Пэк Тхэ Джином, она просто растерянно смотрела на экран. В средней школе её травили за то, что она из детского дома, — откуда у неё вдруг взялся такой друг? Её переполняли чувства.
Узнав, что ей нужны деньги на жизнь, он сказал, что как раз уволилась сиделка его бабушки, и попросил месяц-другой присмотреть за ней, пока не найдут другую.
Платили щедро, жильё и еду давали — отказываться не было причин.
Бабушка Пэк Тхэ Джина, Чо Мён Сук, оказалась совсем не такой, какой её показывали в СМИ: это была вздорная старуха, обожавшая мучить людей.
Чо Мён Сук то и дело тайком таскала у Чон Ён телефон и прятала его в самых странных местах. В дорогущий «лунный кувшин» 1, за унитаз, под матрас своей кровати… Она наслаждалась, глядя, как Чон Ён в отчаянии рвёт на себе волосы.
1 «Лунный кувшин» (тальхангари) — круглый белый фарфоровый сосуд эпохи Чосон, ценный предмет коллекционирования.
Но Чон Ён не столько злилась, сколько немного жалела старуху, к которой не приходил никто, кроме юристов, присланных её детьми.
В детстве Чон Ён и сама как-то спрятала сумку у любимой девушки-волонтёра. Чтобы та не уходила. Может, потому, что одно напоминало другое, ненавидеть даже такую вредную старуху было непросто.
«Бабуль. Поешь хоть немножко. Внук волнуется».
«Этот гадёныш? Ха. Хорошо хоть, убивать меня не приходит. Ты вот что. Учись лучше разбираться в людях. С завтрашнего дня чтобы духу твоего здесь не было!»
«Я тоже ради денег работаю».
Тогда Чо Мён Сук смотрела на неё с жалостью. Может быть, этот взгляд ей даже немного нравился.
После несчастного случая у Чо Мён Сук парализовало нижнюю половину тела. Поэтому она передвигалась в инвалидном кресле, но голос у неё оставался звонким и резким.
«Эй, ты». Так она всегда звала Чон Ён, и неизвестно, знала ли она вообще её имя.
Пэк Тхэ Джин частенько приходил с жареной курицей или свиными ножками и выпивал вместе с Чон Ён. Поэтому, наверное, она и думала, что они по-своему сдружились. Самонадеянно.
Пэк Тхэ Джин заглядывал чуть ли не через день. Не зная, что у него на уме, не зная, что он замышляет, она без всяких подозрений ела всё, что он приносил.
И однажды, когда ничто не предвещало беды, Чон Ён поела еды, которую ей заказал с доставкой Пэк Тхэ Джин, и потеряла сознание.
На следующий день, когда Чон Ён открыла глаза, оказалось, что Чо Мён Сук скатилась с лестницы и погибла, а сама Чон Ён всё это время крепко спала в кровати.
Как назло, домработница, у которой накануне был выходной, пришла на работу рано, обнаружила тело и вызвала полицию, так что Чон Ён даже сбежать не успела — её тут же арестовали.
Дальше был кошмар. Государственный защитник не собирался её защищать, а все СМИ твердили, что она убила жену председателя чеболя, потому что та не отдала ей драгоценности, и сделали из Чон Ён тварь, которую разорвать мало. Никто не верил её словам.
Пэк Тхэ Джин первым от неё отвернулся.
«Как ты могла!»
В суде Пэк Тхэ Джин отчаянно кричал. Он твердил, что бабушка погибла из-за Чон Ён, которую привёл он сам, у него тряслись руки, и он рыдал так, что задыхался. Чон Ён и правда чуть было не засомневалась, не она ли убила Чо Мён Сук.
Домработница дала показания, что Чон Ён и Чо Мён Сук давно не ладили. Смешно. Домработница ни разу с ней даже не разговаривала.
Сколько бы она ни твердила, что это не она, никто её не слушал. Все обстоятельства указывали на Чон Ён.
Её осудили за причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее смерть. Шесть лет лишения свободы. Это был кошмар.
Она без конца думала, что нужно что-то делать, что нельзя оставить Пэк Тхэ Джина безнаказанным, но что именно делать, не знала.
Тем временем один журналист, которому дело показалось подозрительным, несколько десятков раз брал у Чон Ён интервью и обещал выпустить специальный материал, но, видимо, его подкупил Пэк Тхэ Джин: в итоге он написал статью, выставлявшую её помешанной на деньгах шпаной, отделался одним-единственным извинением и пропал.
Последние остатки надежды тогда рассыпались пеплом. Ни пресса, ни власть — никто не был на её стороне.
Огромное бессилие, которое она ощутила тогда, снова навалилось на неё.
Внутри с каждым днём горело всё сильнее, а жизнь текла себе кое-как.
К счастью, разослав пустое резюме в несколько десятков мест, она нашла ночную подработку в круглосуточном магазине.
От госивона, где она жила, нужно было идти минут двадцать пешком, и даже по дороге она тревожилась, не зная, что может случиться.
Пэк До Хон, обещавший подумать, так и не объявился. Похоже, понял, что она лгала.
Он, конечно, был не из тех, кто купится на слова, брошенные без явных доказательств, но то, что всё закончилось так легко, оставило горькую пустоту.
Чон Ён машинально пробивала штрихкоды и давала волю мыслям.
Как же отомстить Пэк Тхэ Джину? Пэк Тхэ Джин был человеком известным — о нём всё можно было найти в интернете, — а Чон Ён была судимой, которая с трудом держалась даже на подработке.
— Восемь тысяч триста вон.
Покупатель расплатился, запахнул пальто и вышел. Взгляд Чон Ён проводил его до двери. Было уже почти семь, а на улице стояла темнота. Скоро зима.
Внутри всё так сдавило, что казалось, вот-вот разорвёт. Она знала, кто сломал ей жизнь, и ничего не могла сделать, — это бессилие ежеминутно сжимало ей горло.
Вскоре пришёл сменщик. Чон Ён коротко кивнула и сняла форменный жилет.
К ночной дороге, по которой она ходила уже месяц, она привыкла. Перед самым рассветом было темно, но оранжевые фонари освещали тёмные переулки, и изредка встречались люди, которые кутались в куртки по пути на работу.
Когда идёшь по тихой предрассветной улице, всё-таки появляется надежда. Казалось, однажды наступит день, когда она будет спокойно жить среди обычных людей.
Чон Ён остановилась перед дверью. И по привычке осмотрела её низ. Этот трюк она когда-то видела в комиксе. Если прикрепить что-нибудь хрупкое, вроде грифеля от механического карандаша, внизу двери, где не бросается в глаза, можно понять, заходил ли кто-нибудь.
Немного раздражало, что из-за Пэк Тхэ Джина приходится делать это каждый день, но если это спасёт ей жизнь, она готова была делать это хоть до конца своих дней.
Кончики пальцев Чон Ён, пристально разглядывавшей низ двери, задрожали. Грифель, приклеенный скотчем, был сломан.
На миг у неё перехватило дыхание. Чон Ён тут же спустилась на первый этаж, где была администрация. Как назло, сотрудника, который всегда там сидел, не было. Может, его нарочно убрали. В голову хлынули тысячи мыслей.
Позвонить в полицию?
Нет, звонила ведь — без толку.
Неужели я схожу с ума? Глаза защипало от слёз.
Пэк Тхэ Джин явно решил извести её до смерти.
Чон Ён выбежала из госивона. Позади послышались шаги. Она прибавила ходу и побежала.
Оглянуться она не могла — вдруг это правда. Уж лучше бы это она сходила с ума.
Пэк Тхэ Джин всерьёз хочет её убить.
Неподалёку был парк. В хорошую погоду она садилась там на скамейку и наскоро перекусывала сэндвичем. Никакое другое место, где можно было бы чувствовать себя в безопасности, сейчас в голову не приходило.
В прошлый раз ей тоже показалось, что за ней кто-то идёт, и она пошла в полицейский участок, но полицейские отнеслись к ней как к сумасшедшей с манией преследования.
Только в парке её не могли убить у всех на виду. Через парк многие срезали путь к станции метро. Утащить её оттуда точно не получится.
Чон Ён, запыхавшись, добежала до парка. Найдя скамейку, она сжалась в комок и уткнулась лицом в колени. Маленькое тело мелко дрожало.
Её несправедливо обвинили. И всё же ей приходилось убегать, как настоящей преступнице.
Пэк Тхэ Джин с явной злобой пытается её убить. Если не умрёт Пэк Тхэ Джин, умрёт она.
Ей хотелось убить Пэк Тхэ Джина прямо сейчас. Раз так, почему он не убил меня тогда, шесть лет назад, вместе с Чо Мён Сук? Зачем оставил в живых?
Из широко раскрытых глаз потекли горячие слёзы.
Да что я такого сделала? Разве плохо — верить людям? Верить Пэк Тхэ Джину?
Или я и правда той ночью убила Чо Мён Сук? Она знала, что нет, но крохотная вероятность в одну десятую процента понемногу подтачивала сердце.
Она ждала, когда же наконец взойдёт солнце и редкие прохожие хлынут потоком, как цунами. Зубы стучали. Вспомнился тот день месяц назад, когда пахло едким дымом.
Послышались тяжёлые шаги: подошва ботинка ступила на землю. Чон Ён сжалась ещё сильнее.
— Ча Чон Ён.
Раздался знакомый голос. Холодный и твёрдый — было чувство, что его так просто не разобьёшь.
Чон Ён судорожно хватала ртом воздух. Ясно было одно: это не голос Пэк Тхэ Джина. И всё же, хоть она это и понимала, поднять голову было трудно.
— Ча Чон Ён. Придите в себя.
Рука коснулась её плеча. Чон Ён будто в припадке отбила её.
— Ну надо же.
Он цокнул языком.
— За несколько недель вы стали совсем убогой.
Резкие слова впились ей в уши.
— Я уже подумал. Вы так и будете сидеть?
Чон Ён медленно подняла голову. На неё смотрел мужчина, стоявший спиной к солнцу.
Слеза, висевшая у Чон Ён на ресницах, жалобно сорвалась вниз.
— Я вас спасу.
Кто он — спаситель, пришедший её выручить?
Или ещё один Пэк Тхэ Джин?
— Завещание. Вы точно уверены, что оно есть?
