Контент удален!

Чон Ён, делая вид, что ей всё равно, уставилась на люстру в антикварном стиле, украшавшую потолок.

Если эта штука рухнет, тут такое начнётся. Такими бесполезными мыслями она пыталась отвлечься от смущения. Можно подумать, ей часто доводилось стоять перед кем-то в новом наряде.

А, было же. Пэк Тхэ Джин. Воспоминание, от которого начинался хвабён, она поскорее закопала поглубже.

Тоже мне, не домашнее задание сдаю. На примерке она видела, что один только этот жакет стоит больше полутора миллионов вон. Перебирая кончиками пальцев дорогую ткань, она ждала, что он скажет.

— Я же просил, чтобы было видно, что над ней потрудились.

— Ах, господин вице-президент.

— Слишком небрежно. Просто нацепили на неё что попало из универмага.

Да что значит «видно, что потрудились»? Если найдётся сотрудник, который поймёт эти загадочные слова, Пэк До Хону стоило бы выписать ему премию.

Сотрудница будто на что-то решилась и снова увела Чон Ён в примерочную. Там она выбрала и вручила ей другой костюм-двойку и блузку.

— Ох.

У Чон Ён невольно перехватило дыхание. Жакет, который она только что надевала, стоил полтора миллиона вон, а теперь один только жакет стоил больше четырёх миллионов.

Его что, из алмазных нитей сшили? Надевать его пришлось, дрожа от страха, как бы не зацепить ногтем.

— Господин вице-президент. Как вам?

Пэк До Хон неторопливо поднялся.

— Хорошо. Ещё несколько вещей в похожем стиле и пару сумок — оформляйте.

Пэк До Хон протянул карту, и управляющая, на лице которой наконец расцвела весна, поклонилась в пояс и засеменила прочь. Разве можно так откровенно?

— Вот теперь видно, что потрудились. Вам очень идёт, Чон Ён.

— Так бы и сказали: дайте самое дорогое. Зачем было мудрить?

— Я имел в виду не просто дорогое.

— А что тогда?

— Чтобы было видно, что потрудились. Я просил показать, как сильно я о вас забочусь и как много могу для вас сделать.

— А зачем это?..

— Чон Ён, вы в карты играли?

— Иногда в го-стоп ¹… А, нет. Не играла.

¹ Го-стоп — популярная корейская азартная игра в карты хвату.

— Это блеф.

Чон Ён никак не могла понять, о чём говорит Пэк До Хон.

— Когда карты у тебя дрянные, нарочно делаешь вид, что всё отлично.

Он сейчас про меня? Это я — дрянная карта?

Пэк До Хон взял с вешалки сумку и протянул её всё ещё растерянной Чон Ён. Он мягко ей улыбнулся.

— Брат тоже не знает наверняка, подлинное ли завещание. Но если он увидит, сколько сил я в вас вложил, он и сам растеряется, вам не кажется?

В руку Чон Ён легла кожа с её особенной фактурой. Пэк До Хон застегнул ей пуговицу на блузке.

— Знаете, что важнее всего в блефе?

— Нет.

— Актёрская игра.

Ровно то же самое Чон Ён проделала с Пэк До Хоном. Она молча смотрела на сумку.

— Так что будьте понаглее.

— Вы хотите сказать, что я сейчас пойду на семейный ужин, где будет Пэк Тхэ Джин? Зачем? Вы с ума сошли?

Вы вообще знаете, кто я такая?

Типичная фраза скандального клиента замерла у самых губ. Пусть она была ни в чём не виновата, но формально она была убийцей Чо Мён Сук. Точнее, её осудили за причинение тяжкого вреда, повлёкшее смерть, но это было то же самое, что убийство.

Я что, с ума сошла — в тот дом идти?

— Да, пойдём, — с улыбкой ответил Пэк До Хон.

— Вы спятили?

— И там вас представят как мою невесту.

Бом.

Будто кто-то ударил в её череп, как в колокол. В голове загудело.

Кажется, я не того выбрала, что же делать.

Просить спасения у такого человека.

Я была не в своём уме.

— Ты рехнулся? Никуда я не пойду! Не пойду, сказала!

Чон Ён швырнула сумку на диван и сняла жакет за четыре с лишним миллиона вон. Бросить его на пол она не решилась — вдруг заставят возмещать, — поэтому положила поверх сумки.

— Чон Ён. Что вы делаете?

— Совсем я с ума сошла. Не пойду, не пойду. Не пойду я туда. Я от вас хотела только одного — чтобы вы меня защитили.

Хотя сама Чон Ён, конечно, собиралась его обмануть.

— И это тоже снимете?

А почему нет? Чон Ён быстро расстегнула пуговицы на блузке одну за другой. Показался серый лифчик, но сейчас Чон Ён не испытывала ни малейшего стыда.

Прямо сегодня пойти смотреть на Пэк Тхэ Джина, который пытался меня убить?

Псих, он не в своём уме.

Пэк До Хон с улыбкой приподнял уголки губ и чуть отступил назад. Он просто молча наблюдал. Расстегнув блузку до конца, Чон Ён уже взялась за юбку — и только тут её руки чуть замерли.

Обычно, когда закатываешь такую сцену, тебя же начинают отговаривать?

— Что же вы. Снимайте и юбку.

Однако голос Пэк До Хона прозвучал холодно. От того, что он по-прежнему улыбался, бежали мурашки.

— Это не можете?

Чон Ён скривилась и сверкнула на него глазами. Юбку она снять так и не решилась.

— Раз не хватает духу, зачем было начинать? Только время зря тратим, и вы, и я.

— Я не пойду ужинать с вашей семьёй. Я что, с ума сошла туда идти?

Пэк До Хон шагнул к ней. Глаза, в которых только что был тёплый свет, вблизи оказались холодными.

— Похоже, вы ещё не совсем понимаете, что происходит, так что объясню.

Подойдя, Пэк До Хон взялся за нижнюю пуговицу её блузки. У Чон Ён на миг перехватило дыхание. Пэк До Хон стоял совсем близко. Она уловила слабый аромат духов, исходивший от него. В отличие от изящно улыбающегося лица, запах был тёмным и густым.

— Теперь у вас нет выбора, Чон Ён. Как вы сами сказали, сделка не равная. Я поставил свою репутацию и гордость на ваши слова, за которыми нет ни одного внятного доказательства.

И он стал по одной застёгивать пуговицы, которые расстегнула Чон Ён. Безрассудно распахнутая одежда снова приобретала опрятный вид.

— Я сейчас, можно сказать, в отчаянном положении. Настолько, что ставлю гордость на завещание, о котором даже неизвестно, существует ли оно.

Колючий взгляд Пэк До Хона впился прямо в неё.

— Поэтому выбора у вас больше нет. Как вас использовать, решаю я. А вы просто делаете то, что я скажу. Понятно?

Спокойные, ласковые и при этом острее всего на свете слова впились ей в уши. Пэк До Хон казался ей кинжалом, украшенным яркими драгоценными камнями. Как бы ни был он хорош собой и красив, в конечном счёте это всё равно кинжал.

— Отвечайте, Чон Ён.

— Да…

Только тогда он широко улыбнулся, подняв оба уголка губ.

Чон Ён с силой закусила нежную кожу на внутренней стороне губы и сверкнула на него глазами.

— Я понимаю, почему вы волнуетесь, Чон Ён. Но ничего не случится. Я этого не допущу.

Пэк До Хон как ни в чём не бывало застегнул на ней все пуговицы. Только тогда сдавленное горло отпустило. Она обмякла и опустила плечи.

У Чон Ён тоже не было другого выхода, кроме Пэк До Хона. Она резко откинула волосы назад. Правда, волосы сотрудница уже собрала в пучок, и на лицо упала только ни в чём не повинная чёлка.

— Вы точно сейчас в своём уме?

— Да. Вполне.

Пэк До Хон взял брошенный на диван жакет и накинул ей на плечи.

— Спасибо, что беспокоитесь о моём душевном здоровье. Хотя меня больше беспокоите вы, Чон Ён.

Встретив ласковый взгляд Пэк До Хона, она почему-то почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Да как мне в такой ситуации оставаться спокойной?

Чон Ён, не желая уступать, повысила голос.

Он растянул губы в изящной улыбке. Насмешка была очевидна, но улыбающееся лицо оставалось чистым, как снежная равнина без единого следа. От этого разрыва становилось слегка жутко.

— А почему бы и нет, раз рядом я?

Голос, тёплый, как весеннее солнце, мягко обволок её слух. Она понимала, что это нелепое самовосхваление, но почему-то успокоилась.

Он заправил ей за ухо выбившуюся прядь. Кончики его пальцев слегка скользнули по уху Чон Ён.

По коже побежали мелкие мурашки. Ощущение было непривычным, и Чон Ён поёжилась.

Соберись, Ча Чон Ён.

Можно ли и правда верить Пэк До Хону? Разве жизнь меня не научила? Верить другим — самое идиотское, что только можно сделать.

Что, если Пэк До Хон её предаст? Если, войдя в тот дом, она там и умрёт…

Пусть даже завещание существует — зачем Пэк До Хону ей помогать? Внезапно из самой глубины груди поднялась беспричинная тревога.

— Как мне вам доверять?

Руки Чон Ён беспомощно дрожали. Пэк До Хон посмотрел на её руки. Взгляд у него был холодным.

— Боитесь, что я сдам вас брату?

— Честно говоря, не могу быть уверена, что не сдадите.

Пэк До Хон первым начал выяснять, есть ли завещание, — на этом Чон Ён и сыграла. Насколько сильно Пэк До Хону на самом деле хочется найти это завещание и зачем оно ему, она не знала.

Лишь догадывалась: раз уж он взялся защищать совершенно незнакомую девчонку, завещание ему очень нужно.

Но что, если он заодно с Пэк Тхэ Джином?

— Если бы так, стал бы я выкладывать несколько миллионов, чтобы так красиво вас одеть?

— …

— Чтобы забрать вас, есть много способов и без таких стараний. Затевать всё это только ради того, чтобы вас забрать, слишком неэффективно.

Возразить было нечего, и пришлось согласиться. Но от одной мысли, что она сама пойдёт к Пэк Тхэ Джину, тело дрожало так, что она не могла с ним совладать.

Она и сама себя за это ненавидела. Что может сильнее бить по самолюбию, чем страх перед человеком, который сбросил твою жизнь в пропасть?

Но страх и ужас стали уже почти инстинктом, будто высеченным на костях.

— И потом, у вас сейчас есть другой выход, кроме меня?

— Я что, с ума сошла, в тот дом идти?

— Вы же говорите, что не убийца.

— Ну да, не убийца!

— Тогда держитесь уверенно.

Как раз вернулась сотрудница и передала Пэк До Хону карту и чек.

— Чек выбросьте.

— Хорошо, господин вице-президент.

Пэк До Хон принял карту и убрал в бумажник. От его небрежности кипела одна лишь Чон Ён.

— Но они-то все считают, что я убила Чо Мён Сук.

Чон Ён стиснула зубы и прошептала это совсем тихо, чтобы не услышала сотрудница.

Пэк До Хон опустил на неё чёрный взгляд и пристально посмотрел. А потом вдруг положил руку ей на макушку. Взгляд был такой, будто он что-то прикидывает.

— Что такое?

— Кожа головы у вас крепкая?

— Чего?

— К этому, по крайней мере, придётся быть готовой.

Он хмыкнул и убрал руку.

Сотрудники уже держали в руках груду упакованной одежды на смену.

— Эту одежду и сумки считайте отступными.