Контент удален!

Мужчину во главе стола Чон Ён уже видела. Это был отец Пэк Тхэ Джина, старший сын Чо Мён Сук. А значит, он был и отцом Пэк До Хона.

Это он в суде следил за ней глазами, острыми как лезвие. В тот день Чон Ён впервые почувствовала, что такое настоящая жажда убийства.

А сейчас точно такие же глаза Пэк Тхэ Джина впивались в неё так, будто хотели сжечь её заживо.

— Пэк До Хон!

Мужчина средних лет вскочил и подошёл к ним. Его крик разнёсся по всему дому. Пэк До Хон крепче прижал к себе вздрогнувшую Чон Ён.

Псих, чокнутый ублюдок.

— Немедленно убери отсюда эту девку! Сейчас же уведи её! Невеста? Ах ты, мразь! Ублюдок бессовестный, куда, куда ты посмел её притащить?!

Подошедший мужчина схватил Пэк До Хона за грудки. Он был так зол, что кулаки, сжимавшие воротник, мелко тряслись. Пэк До Хон посмотрел на него сверху вниз. И вдруг улыбнулся.

— Не волнуйтесь так. Я переживаю, как бы у вас давление не подскочило.

— Если б переживал, не тащил бы её сюда! Невестой называть такую девку! Раз так, убирайся! Выпишем тебя из семьи — и катись! Видеть тебя не хочу, проваливай!

Пэк До Хон ведь знал, что его так встретят, — зачем же он её привёл? Чон Ён прикусила губу.

— Все ведь приводили своих невест перед свадьбой.

От невозмутимого голоса Пэк До Хона в столовой на миг стало тяжело и тихо.

— Ты собрался жениться? На этой девке?

Пэк До Хон отпустил руку Чон Ён и обнял её за талию, притянув ещё ближе. Посреди этого бедлама он единственный оставался спокоен — и даже улыбался.

Чон Ён, закусив губу, смотрела прямо перед собой.

— Ха, вот как. Это ты так протестуешь, что тебя всю жизнь ставили ниже других, да?

— Ниже других? Что вы. Как можно. Я, побочный сын, до сих пор рос в семье Пэк — и искренне за это благодарен.

Пэк До Хон поочерёдно посмотрел на Пэк Тхэ Джина и его отца и мило улыбнулся.

Даже Чон Ён поняла, что это чрезмерное смирение — откровенная издёвка.

Кстати, теперь было ясно, почему она раньше никогда не видела Пэк До Хона: он был внебрачным сыном. Отчасти становилось понятно, почему он рассорился с братом и так отчаянно ищет бабушкино завещание.

— Эй! А ты чего тут стоишь, совсем стыд потеряла, а?

Это была мать Пэк Тхэ Джина. Женщина с гневно вытаращенными глазами одним рывком подскочила к Чон Ён и вцепилась ей в волосы.

— А!

— Ради денег человека убила! Каким местом ты думала, когда сюда шла?!

Казалось, кожу с головы вот-вот сдерут. Тонкие пальцы и запястья оказались на удивление сильными. На глаза навернулись слёзы.

— Отпусти!

Чон Ён грубо оторвала её руку. В тюрьме её не раз ни за что били. Она прошла огонь и воду и не собиралась покорно отдавать свои волосы жене чеболя, которая в жизни ни разу как следует никого за волосы не таскала.

— Ты ещё и голос на меня повышаешь?!

Голос госпожи, как лезвие, вспорол воздух.

— Брат.

Пэк До Хон вдруг ни с того ни с сего окликнул Пэк Тхэ Джина. Пэк Тхэ Джин, который стоял у стола, сжимая кулаки и дрожа всем телом, сморщил нос, как хищник, встретивший заклятого врага. Белки его глаз налились кровью.

— Кто-кто, а ты Чон Ён должен встретить радушно.

В шумной столовой вдруг повисло ледяное молчание, будто кто-то окатил всех холодной водой. Веки Пэк Тхэ Джина на миг задрожали. Пэк Тхэ Джин, не дыша, с побагровевшим лицом смотрел на Пэк До Хона, будто кто-то сдавил ему горло.

— Что ты сказал, ублюдок?..

Он с трудом выдавил из себя слова.

— Ты же понимаешь, о чём я.

Пэк До Хон обхватил дрожавшую как осиновый лист Чон Ён за талию и прижал к себе. Его рука оказалась теплее и надёжнее, чем она думала. Даже сквозь платье она отчётливо чувствовала его прикосновение.

Даже сейчас это не давало ей покоя, и она не могла как следует выдохнуть.

— Здесь есть хоть кто-то, кто не знает, что Чон Ён привёл ты?

— Ах ты, ублюдок, да как ты смеешь! И что ты хочешь этим сказать?! Что бабушка умерла из-за меня, что её эта сука убила? Это ты собрался тут нести?!

— Нет, брат. Рот у тебя кривой, а говорить всё равно надо прямо.

Глаза его мягко щурились, но слова звучали холодно. Так холодно, что напоминали озеро, замёрзшее до дна без единой примеси.

— Подозрительно уже то, что сиделкой посадили ничего не понимающую двадцатилетнюю девчонку. Вот о чём я говорю.

Лицо Пэк Тхэ Джина медленно исказилось. Кадык у него резко дёрнулся.

— Пэк До Хон!

Это крикнула мать Пэк Тхэ Джина.

Судя по возрасту Пэк Тхэ Джина, ей должно было быть за пятьдесят, но выглядела она совсем не на свои годы — очень изысканной и красивой.

Женщина стряхнула с пальцев волосы Чон Ён и повернулась к Пэк До Хону.

И прежде чем кто-нибудь успел её остановить, её рука хлестнула Пэк До Хона по щеке.

Белая щека мгновенно покраснела. Пэк До Хон медленно повернул голову и посмотрел на женщину.

Раз Пэк До Хон внебрачный сын, эта женщина ему, видимо, не мать.

— Рука у вас стала ещё тяжелее, матушка.

— Да как ты смеешь, неблагодарный! Как ты разговариваешь со старшим братом!

Ох. У Чон Ён тоже перехватило дыхание. Послушать её — можно подумать, это Пэк Тхэ Джин его подобрал и вырастил.

— Что ж, матушка, за ваше здоровье можно не беспокоиться.

Улыбка, мягко застывшая в уголках его глаз, казалась почти сладкой.

— Пэк До Хон!

— Что ж… похоже, поужинать вместе не выйдет. Я пойду.

С этими словами Пэк До Хон слегка поклонился главе семьи и повёл Чон Ён прочь.

Сердце всё ещё колотилось. Когда они сворачивали за угол коридора, перекошенное лицо домработницы больно резануло Чон Ён.

Чон Ён сделала вид, что её не заметила, опустила голову и, вцепившись в руку Пэк До Хона, вышла из дома.

* * *

— Куда же вы, Чон Ён?

Пэк До Хон, посмеиваясь, шёл за ней. Едва выйдя из дома, Чон Ён вырвала руку и решительно зашагала вниз по переулку.

Туфли, стоившие, может, несколько миллионов вон, как попало шаркали по асфальту.

Длинноногий Пэк До Хон догнал её за несколько шагов.

— Чон Ён.

— Отстаньте.

Пэк До Хон схватил Чон Ён за руку. Чон Ён резко стряхнула его ладонь.

Пусть таскают за волосы — сколько угодно. Пусть надают пощёчин — тоже не страшно.

Но ей бы сейчас забиться в какую-нибудь глухую горную деревню подальше от глаз Пэк Тхэ Джина, а она показалась ему на глаза — этого здравый смысл Чон Ён понять не мог.

Пэк До Хону что: устроил переполох — и всё, а что теперь делать ей? Пэк Тхэ Джину ничего не стоит снова найти, где она живёт.

— Чон Ён. Если вы так бежите и упадёте, будет ещё смешнее.

Ну всё. Чон Ён тут же сбросила туфли и в одних чулках бросилась бежать по переулку. Нужно бежать от Пэк Тхэ Джина, пока не поздно. Если прямо сейчас спрятаться где-нибудь подальше от Сеула, в Канвондо или в Хэнаме, может, он её и не найдёт.

— Ча Чон Ён.

Пэк До Хон в несколько широких шагов обогнал её и встал у неё на пути.

— Хватит бегать. Пораните ещё ноги, а мне потом возиться.

— Да, простите, что доставляю вам хлопоты.

Даже к лучшему. Может, лучше и правда расстаться с Пэк До Хоном вот так. Больше не придётся спорить о завещании, о котором она даже не знает, где оно.

— Вы видели лицо брата?

— …

— По его лицу я окончательно убедился. Вы говорите правду.

Брови Чон Ён дрогнули. Выходит, сегодня он привёл её не только затем, чтобы позлить Пэк Тхэ Джина, но и чтобы проверить, правду ли она говорит.

На миг Чон Ён стало немного страшно рядом с Пэк До Хоном. Хотя он улыбался с самым приветливым лицом.

— Чон Ён. Я вам поверю.

Губы Чон Ён задрожали. Пэк До Хон, конечно, не мог сразу поверить человеку, которого видел впервые в жизни, поэтому так и поступил, но избавиться от мысли, что её использовали, не получалось.

— Верьте не верьте, ваше дело.

— Я обеспечу вам безопасность.

Глаза Чон Ён, в которых только что была одна злость, наконец успокоились.

— Как? Охрану, что ли, приставите?

— Охрану, конечно, тоже приставлю, но почему бы вам не пожить у меня?

— Что?

Чон Ён широко раскрыла глаза и переспросила.

— Будет некстати, если брат и правда вас убьёт.

— Да нет, постойте, что ни говори, а жить вместе — это как-то слишком, вам не кажется?

Мужчина и женщина — и под одной крышей? Куда это годится.

— Я всё равно больше времени провожу в компании, так что можете не беспокоиться. У дома будет постоянно дежурить мой подчинённый, так что и Пэк Тхэ Джина бояться не придётся.

Конечно, для Чон Ён это было бы только к лучшему.

Пэк До Хон делал всё это лишь по одной причине — ради завещания Чо Мён Сук.

А Чон Ён не только не знала, где именно оно лежит, но даже не знала, существует ли оно вообще.

Пэк До Хон, получивший пощёчину; Пэк До Хон, без раздумий предлагающий ей собственный дом. Пусть Чон Ён и была грубиянкой, но от такой неожиданно большой доброты сердце болело, будто в него вонзили нож.

Ох, нашла кого жалеть.

Она изо всех сил делала вид, что ей всё равно, но на душе всё равно было скверно.

* * *

Ого, это вообще что такое? Это можно назвать домом?

Едва переступив порог, Чон Ён раскрыла рот.

Её память начиналась с комнаты в детском доме, заставленной двухъярусными кроватями, потом было разваливающееся общежитие стажёров. Потом — камера. Ещё сегодня утром её комнатой был госивон, где едва помещалась односпальная кровать.

Впервые после дома Чо Мён Сук Чон Ён предстояло жить в настоящем доме.

Но если даже при виде этого безупречного дома, похожего на сказочный дворец, на душе было тяжело, то, наверное, потому, что всё это ей давали по сделке — в обмен на завещание Чо Мён Сук.

Чон Ён безучастно оглядела дом. Ей было бы спокойнее, если бы он велел ей ставить палатку где-нибудь у обувного шкафа. Или выгнал бы в коридор.

Но великодушный Пэк До Хон указал на пустую комнату, ближайшую к прихожей.

— Теперь будете жить в этой комнате.

Чон Ён коротко кивнула. Будто кто-то раскрыл ей рот и насильно запихивал туда раскалённые угли. Грудь изнутри жгло болью.

Ничего не подозревающий Пэк До Хон любезно продолжал объяснять:

— С семи утра до двух дня приходит аджумма, так что попросите её приготовить вам обед. Ужин, Чон Ён, соберите себе сами из того, что есть.

— А за комнату…

— Бабушкиного завещания будет достаточно.

Чон Ён плотно сжала губы.

Если вскроется, что я не знаю, где завещание, может, меня захочет убить уже не Пэк Тхэ Джин, а Пэк До Хон?

И всё равно это лучше, чем умереть от рук Пэк Тхэ Джина.

— Чон Ён.

Пэк До Хон окликнул её, пока она неловко оглядывала комнату, стоя на пороге. На его губах по-прежнему играла улыбка. В груди у неё похолодело.

— Я сделаю для вас всё, что в моих силах.

— …

— Поэтому и вы, Чон Ён, постарайтесь оправдать мои старания.

Чон Ён посмотрела на него. Изо всех сил напрягла дрожащие веки.

— Конечно.

Чувство вины? Конечно, есть. Перед Пэк До Хоном мне неловко.

Но стоит ей отказаться от доброты Пэк До Хона и выйти из этого дома, как нож Пэк Тхэ Джина тут же окажется у её горла.

Чон Ён и вправду, всерьёз, думала, что умереть от рук Пэк До Хона будет лучше.