Контент удален!

Чон Ён без спросу открыла холодильник в поисках воды. Но внутри стояли одни зелёные бутылки соджу.

Только она открутила крышку, чтобы выпить хоть соджу, как вернулась Сон Ён, вышедшая совсем недавно.

— Ну ты даёшь. Ещё солнце не село.

— Тебе-то что.

— К тебе гость пришёл.

Чон Ён, не обращая на неё внимания, уже поднесла бутылку к губам, но тут уставилась на Сон Ён так, будто увидела привидение. Она тут даже лица не показывала — какие ещё, к чёрту, гости.

— Сказала же, не буду.

— Да нет, ты сперва выйди. Это твой гость. Говорит, пришёл к Ча Чон Ён.

Чон Ён поставила бутылку.

— Журналист? Скажи, что меня нет.

— Журналист? Не похоже вроде. Не знаю, кто он, но красавчик охренеть какой. И одет во всё дорогое. Ах ты, зараза. Ныла всё, что ни друзей у неё, ни семьи. А мужик, значит, был? Выходи давай.

Неужели Пэк Тхэ Джин?

В жизни Чон Ён красавчиком в дорогой одежде был только один человек — Пэк Тхэ Джин.

Но с какой совестью Пэк Тхэ Джин заявился бы сюда?

Со стуком поставив бутылку соджу, Чон Ён, не обуваясь, вышла в зал.

— Вон та комната.

Сон Ён, скрестив руки на груди, указала на комнату, задёрнутую шторой.

Чон Ён решительно подошла и отдёрнула штору. Та с шорохом отъехала, и за ней показался мужчина, сидевший с прямой спиной перед низким столиком.

Она уже шагнула в комнату, чтобы тут же схватить его за грудки, и тут поняла: это не Пэк Тхэ Джин. Пэк Тхэ Джин хоть и носил дорогую одежду, но так прямо не сидел.

На мужчине был чёрный как смоль костюм. С первого взгляда видно — не дешёвка, а дорогая вещь. Волосы аккуратно зачёсаны назад, на левом запястье часы. Запонки, чуть выглядывавшие из-под рукавов пиджака, были неброского серебристого цвета.

Спина у него была такая широкая, что место, где могли бы усесться четверо, с ним одним казалось тесным.

Опустив обе руки на колени, мужчина разглядывал комнату, будто находил в ней что-то любопытное.

— Ча Чон Ён?

Почувствовав её присутствие, он обернулся. Лицо, которому совсем не место в такой дешёвой забегаловке, повернулось к ней.

Лицо, составленное из чётких прямых линий, можно было смело назвать образцом классической мужской красоты. Надбровные дуги мужественно выступали, а над ними тянулись под пологим углом густые ровные брови.

Взгляд Чон Ён скользнул чуть ниже. Строгий прямой разрез глаз, стоило ему заметить её, мягко изогнулся.

Красный свет бара пачкал его белую кожу.

Такая мысль пришла ей в голову — настолько чистым и красивым было лицо мужчины, встретившегося с ней взглядом.

Совсем не к месту ей первым делом бросилось в глаза его лицо. Красивый, и совершенно зря. Вот Сон Ён обрадуется.

— Вы так засмотрелись на моё лицо, что дар речи потеряли?

Это ещё что за самоуверенность?

Улыбались глаза у него очень красиво. Дело было не только в красоте: мягко сощуренные глаза и чуть опущенные ресницы сами притягивали взгляд.

Чон Ён откровенно оглядела его с головы до ног. Она понимала, что ведёт себя нагло, но красивого следовало остерегаться.

Неприятное чувство никак не отпускало.

Сон Ён сказала, что ей пора работать, и втолкнула Чон Ён в комнату. Оказавшись в комнате против воли, Чон Ён села напротив мужчины.

Молчание было неловким.

Мужчина даже не притронулся к бутылке воды, которую принесла Сон Ён, и с лёгкой улыбкой смотрел на Чон Ён.

— Для начала представлюсь. Пэк До Хон.

Голос, прозвучавший без тени колебания, был низким и твёрдым. Таким же был и взгляд, обращённый на неё.

Она сама по себе стоила меньше жвачки, прилипшей к асфальту, и вечно тревожилась, а он держался так, будто ему нечего стесняться. Нет, не просто уверенно — так, что ей впору было благодарить его за то, что он сидит с ней лицом к лицу в подобном месте.

Вот это и было неприятно. Иерархия, которую ощущаешь от одного его присутствия.

Чон Ён нахмурилась.

Имя она где-то уже слышала, и не раз. И думать долго не пришлось. Раз фамилия Пэк — значит, родня Пэк Тхэ Джина. Следом вспомнилось, что это имя не раз произносила Чо Мён Сук, за которой Чон Ён ухаживала.

— Брат Пэк Тхэ Джина?

— Приятно, что вы сообразительны. Да. Я его младший брат.

Чон Ён вскочила.

— Проваливайте. У вас ещё наглости хватило сюда явиться?

Больше никогда в жизни она не хотела связываться с роднёй Пэк Тхэ Джина.

— Хоть выслушайте. Человек проделал такой путь, а вы его так встречаете.

Встанет Чон Ён или нет — мужчину это ничуть не трогало. Даже мягкая улыбка на его губах не дрогнула.

— Не вижу причин вас слушать.

— Но вы ведь можете хотя бы подумать, зачем я пришёл?

Пэк До Хон медленно поднял голову. Вслед за ней так же неторопливо поднялись глаза, в которых отражался оранжевый свет. Его колючий взгляд встретился со взглядом Чон Ён. По коже у неё пробежал мороз.

Она чутьём поняла: этому мужчине сейчас здесь, на этом месте, напротив неё, противно до тошноты. И это отвращение он сдерживал отрепетированной светской любезностью.

Чон Ён закусила губу и постаралась успокоиться.

Ей хотелось немедленно сбежать.

Как бы там ни было на самом деле, для людей Чон Ён была мерзавкой, убившей Чо Мён Сук. Зачем теперь к ней явился её внук? Чтобы обвинить её? Или чтобы швырнуть её жизнь, и так ползущую по дну, ещё ниже, под землю?

— Я всё время это говорила. Бабушку убила не я.

Чон Ён крепко сжала кулаки.

— Кто сказал, что я пришёл в этом разбираться? Поэтому и прошу меня выслушать.

Мужчина слегка кивнул.

Ладно, выслушать-то не повредит. Зачем он пришёл, она и представить не могла. Ей стало немного любопытно, зачем младший брат Пэк Тхэ Джина разыскал её и добрался сюда.

— Что вы хотите сказать?

— Спрошу прямо. Бабушка перед смертью не оставляла завещания?

Для такого важного вопроса мужчина спросил удивительно просто и легко.

Вот оно что. Сердце, колотившееся от напряжения, успокоилось. Напряжение отпустило, и Чон Ён со скучающим видом залпом выпила воду, которую оставила Сон Ён.

Когда она сидела в тюрьме, к ней приходили родственники директора галереи Чо Мён Сук. Как раз из-за возможного завещания.

Директор Чо Мён Сук, тяжело болевшая уже к тому времени, когда познакомилась с Чон Ён, хранила у себя завещание, заверенное у юристов.

Тогда Чо Мён Сук, едва ушли юристы, приходившие проверить, не хочет ли она что-нибудь изменить в завещании, хихикала себе под нос и веселилась. Бормотала, что всё это ненастоящее.

Чон Ён тогда подумала: «Что, если старушка уже и рассудок теряет?» — и забеспокоилась. Может быть, из жалости к Чо Мён Сук Чон Ён решила ей подыграть и спросила, где же настоящее завещание, а Чо Мён Сук дала непонятный ответ: в самом тёплом месте.

— Не было. Насколько я знаю.

Однако Чон Ён ответила так же просто, как Пэк До Хон. Она была не настолько глупа, чтобы пересказывать слова почти выжившей из ума старухи. К тому же перед ней сидел младший брат Пэк Тхэ Джина. С какой стати ему верить и что-то рассказывать?

— Вы уверены?

— Да.

Чон Ён уверенно кивнула.

— Хорошо.

Пэк До Хон, похоже, приходил только проверить и отступил без лишних слов.

— Если вдруг вспомните ещё что-нибудь насчёт завещания, свяжитесь со мной вот по этому номеру.

Пэк До Хон достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и раскрыл его. Протянул Чон Ён аккуратную визитку.

«Генеральный директор „Джей Кэпитал“ Пэк До Хон»

Разве среди компаний, связанных с группой «Чонним», есть кредитная? Ни от Пэк Тхэ Джина, ни от Чо Мён Сук она о такой не слышала.

— Да, ну…

Хотя насчёт завещания мне хоть всю жизнь вспоминай — ничего не вспомнится.

— Ой. Вы уже уходите?

Сон Ён нарочито громко воскликнула и отдёрнула штору. На обшарпанном подносе стояли бутылка виски и сухие закуски.

— Да. Дела закончены.

Пэк До Хон слегка кивнул и прошёл мимо Сон Ён. Затем сунул ноги в туфли, аккуратно стоявшие на полу.

Только когда Пэк До Хон собрался уходить, Чон Ён сообразила, что он не сделал здесь ни глотка воды. Да что там! Он даже лишний раз не пошевелился. Будто здесь и воздух был грязным.

— Ну что вы, уже? А я закуску приготовила.

— За закуску, конечно, нужно заплатить.

Пэк До Хон, даже не пересчитывая, достал из бумажника, который ещё не убрал, пятидесятитысячные купюры. Было видно, что их больше десяти. Как бы Сон Ён ни обдирала клиентов, нераспечатанная бутылка не могла стоить пятьсот тысяч вон.

— Ой… За закуску это слишком много.

Лицо Сон Ён засияло. Обычно деньги, раз покинув бумажник, обратно туда не возвращаются. Чон Ён сидела, подперев подбородок, и смотрела, как Сон Ён, поджав губы, заливается румянцем.

— Я заплатил не только за закуску.

Значит, ещё и за то, чтобы заткнулись. Пэк До Хон не стал вкладывать пачку купюр Сон Ён в руку — он вытянул руку и положил деньги на стол.

Чон Ён быстро пересчитала купюры глазами. Гость ведь был и её тоже, так что вполне можно было попросить ровно половину.

— Ой, оппа, ну что вы. Уж настолько-то я догадливая. Сколько лет с выпивкой работаю. Счастливого пути.

Сон Ён радостно щебетала высоким голосом.

Пэк До Хон, даже не ответив, пошёл к двери. Чон Ён вытянула шею и смотрела, как он уходит. Не забывала и оглядываться — вдруг где-то поблизости Пэк Тхэ Джин.