Контент удален!

«Эй! Ча Чон Ён! Тебе что, кто чуть получше обошёлся — и всё, ты рада?»

«А что я сделала?»

«Ты собака, что ли? Дадут вкусняшку — хвостом виляешь и всё сжираешь? А? Хватит уже показывать, что ты выросла в нищете».

Когда-то давно, когда она была стажёркой, это сказала ей лидер группы, самая старшая. Всё остальное, что та говорила, — например, расслабить плечи во время танца или плавнее вращать бёдрами, — Чон Ён давно забыла, а эти слова не забылись ни капли.

Была одна младшая стажёрка, которая особенно хорошо к ней относилась. Утром в день ежемесячной аттестации она дала Чон Ён клубничное молоко, и Чон Ён без всяких подозрений его выпила. Беда случилась потом. Оказалось, туда подмешали сильное слабительное. В итоге Чон Ён не смогла выйти на аттестацию, а младшая получила хорошую оценку с песней, которую Чон Ён репетировала весь месяц.

Вернувшись в общежитие, старшая спросила у обессиленно лежавшей Чон Ён, как она.

«Наверное, ошиблась, не знала».

Так ответила Чон Ён. Некоторые девчонки иногда подсыпали себе слабительное, чтобы похудеть. Она думала, что и с той было так. Так нужно было думать.

«Да веди ты себя так, как выглядишь! Лучше бы обматерила её, дура ненормальная».

А как я выгляжу?

Если подумать, то, что с ней сделал Пэк Тхэ Джин, было, пожалуй, её судьбой — предрешённой с той минуты, как её бросили в детском доме. Стоит кому-то быть к ней добрым — и она тут же попадается.

Безоглядно привязываться к любому, кто проявит к ней внимание, — это был её инстинкт, и с ним ничего нельзя было поделать. Она не доверяла людям и в то же время жаждала тепла. Так жила она — сломанная где-то внутри.

Поэтому она и старалась не привязываться к домработнице, и всё же…

— Чон Ён. Я прямо… ха, ну знаете. Слов нет, до чего возмутительно.

Чон Ён с непроницаемым лицом смотрела на аджумму.

— Как же так, как человек может быть таким? Мороз по коже, честное слово.

Как и в любой другой день, аджумма пришла в дом, и Чон Ён вышла поздороваться. Но, увидев её, аджумма скривилась так, будто увидела крысу, роющуюся в мусоре в сточной канаве.

— А что я сделала?

— Я всё слышала. Вы, оказывается, судимая? Да ещё и… ой. Мне даже вслух сказать такое стыдно.

— …

— И о чём только думает господин вице-президент.

Аджумма узнала.

Узнала, что Чон Ён — та, кто убила Чо Мён Сук.

— Фу, жуть.

Аджумма провела ладонями по рукам и поспешно скрылась в подсобке. Словно не желала перекинуться с ней ни словом.

Чон Ён стояла, не в силах сдвинуться с места, и еле-еле дышала. Ведь прошло всего несколько дней.

Этот человек ничего для неё не значил. Не нужно было придавать никакого значения тому, как переменилось её лицо, будто её подменили.

Как и всегда до этого.

— Я, раз мне за это платят, работу свою делать буду. Но есть вместе, как раньше, и всё такое — уж увольте.

Аджумма, вынесшая из подсобки корзину с бельём, холодно отрезала.

Чон Ён стояла неподвижно, будто ноги приклеили к полу, а потом медленно развернулась и ушла в комнату.

И забилась под одеяло, которое купил секретарь Пэк До Хона. Натянула одеяло на голову.

Почему я до сих пор так и не научилась сдерживать слёзы?

* * *

— Это что такое?

Пэк До Хона она не видела очень давно. На руке у него висело пальто цвета верблюжьей шерсти. Улыбался он по-прежнему. И лицо было всё то же — будто укравшее благочестие у священника, всю жизнь любившего одного лишь Бога.

Как можно так выглядеть? Судя по лицу, он за всю жизнь ни разу не выругался. Безупречно чистое, прекрасное лицо.

Это было не просто «хорошенькое» лицо. Пропорции и расположение черт были так точно выверены, что оно было совершенно красивым.

— У меня что-то на лице?

— Нет.

Чон Ён опомнилась и опустила взгляд на разделочную доску. По доске каталась морковь, изрубленная почти до молекул. Всякий раз, как внутри вскипала злость, она бралась за нож — вот и получилось так.

— Это еда?

Пэк До Хон, вернувшийся с работы, спросил с искренним любопытством. Уж лучше бы он съязвил. Но в его голосе было одно любопытство.

Чон Ён собиралась приготовить простой омлет-рулет и жареный рис.

Готовила она, разумеется, плохо. В тюрьме Чон Ён учили печь хлеб. Вообще-то до этих занятий она думала, что достаточно кое-как замесить муку с водой и сунуть в духовку, но всё оказалось не так. До самого конца обучения у Чон Ён так ни разу и не получилось придать хлебу нормальную форму. Формовка хлеба требовала куда более тонкой работы руками, чем она думала.

И с жареным рисом было то же самое.

— Поесть хочу, — тихо ответила Чон Ён.

Пэк До Хон задумчиво хмыкнул и присмотрелся к ней.

Судя по прослушке, она, кажется, поругалась с аджуммой.

Может, поэтому лицо у Чон Ён было особенно грустным. Она и так не отличалась богатой мимикой, но эту подавленность скрыть не могла.

— Эта морковь — для жареного риса?

До Хон нарочно её поддел.

Честно говоря, ему было немного смешно. Они с аджуммой знакомы от силы неделю. Чего же она ждала от такого человека, что так заметно поникла?

— А не сок собирались делать?

— Нет, вообще-то.

Чон Ён вспылила и хотела было закричать, но и этого не захотелось, и она ответила, умерив раздражение:

— В желудке всё равно всё перемешается.

Чон Ён никогда толком не готовила. В детском доме еду всегда выдавали, как в столовой, а в бытность стажёркой она жила на одних помидорках черри. Потом она, конечно, работала сиделкой в доме Чо Мён Сук, но там была отдельная домработница, которая готовила, так что к готовке Чон Ён и не притрагивалась. И, по иронии судьбы, в тюрьме тоже сами не готовят.

— Будете?

Время было как раз ужинать. Она дождалась, пока аджумма уйдёт, целый час решала, что бы поесть, рылась в холодильнике, готовила то да сё — вот и дотянула до вечера.

— Нет. Я не буду.

До Хон отказался тут же, без малейшей паузы. Чон Ён, не знавшая, что он нарочно её дразнит, то краснела, то бледнела.

Вот теперь стало немного интереснее. Уж лучше пусть огрызается, а если что не по ней — сбрасывает туфли и идёт босиком.

— На вид не очень, но вкусно же будет.

— Ешьте на здоровье, Чон Ён. Только почему готовите вы? Аджумма ведь должна была быть.

До Хон спросил, будто ничего не знает. Чон Ён, крошившая морковь ножом, замерла.

Ябедничать на такое было мелочно, и такого желания у неё не возникло. Хотя, ну, он вроде говорил, что если что-то нужно, надо сказать.

Аджумма, с которой мы подружились, презирает меня за то, что я судимая.

Произнести такое вслух было бы слишком мелочно.

— Предпочитаю готовить сама.

Морковь превратилась почти в сок — хоть в детское пюре добавляй.

Фух, готово. Сколько часов она возилась с одной морковью — даже шея затекла.

Чон Ён подошла к индукционной плите и плеснула масла на заранее найденную сковороду. Пэк До Хон, наблюдавший за ней, медленно нахмурился.

— Вы точно когда-нибудь готовили?

— А что?

Видимо, смотреть на это было выше его сил: Пэк До Хон положил пальто на стул у стола и подошёл к ней сзади. От Пэк До Хона, вставшего довольно близко, пахло горьким табаком и насыщенным древесным ароматом.

Курил, значит.

Она заметила это только сейчас, когда он подошёл совсем близко.

В отличие от лица, будто воплощавшего прекрасный рай с запахом фруктов, пахло от него темно и тяжело.

Не замечая, что Чон Ён оказалась у самой его груди, он протянул руку, оторвал несколько бумажных полотенец и протёр сковороду.

— Эй, зачем вы вытираете масло, которое я налила?

— Столько хватит, чтобы жарить во фритюре. Для обжаривания достаточно вот столько.

Пэк До Хон отступил и привычным движением бросил промасленные полотенца в мусорное ведро.

С виду барчук барчуком, а готовить, что ли, умеет?

Ясно было одно: по крайней мере, у него это получалось ловчее, чем у неё. Чон Ён ссыпала в сковороду почти раздавленную морковь с доски. Пэк До Хон, наблюдавший за этим, слегка покачал головой и ушёл к себе в спальню.

Обжарив морковь как следует, она запоздало вспомнила о зелёном луке, нарезала его и бросила туда же. Потом, как велели в видео, положила рис и размяла его лопаткой.

Оказалось, если делать как попало, не так уж и сложно.

Чон Ён вспомнила, что было днём.

Не желая показывать слабость аджумме, которая обращалась с ней холодно, она с руганью потребовала подать ей обед, а когда аджумма ушла, её всё вырвало. Чон Ён и сама думала, что с её характером что-то не так.

Сделать так, чтобы её возненавидели, раньше, чем возненавидят сами, — это была её давняя привычка.

Собираясь поставить сковороду с жареным рисом на кухонный остров, Чон Ён запоздало заозиралась в поисках подставки. Рука становилась всё тяжелее, и тут невесть откуда появился До Хон, выхватил у неё сковороду и поставил обратно на плиту.

Он уже успел переодеться в домашнее и выглядел гораздо моложе, чем в костюме.

— Лучше вообще не готовьте. У того, кто смотрит, сердце остановится.

— Почему?..

Нужно было просто быстрее найти подставку.

— Ха, не думал, что пожалею, что пустил вас в дом, вот по такой причине.

Он подтянул подставку, лежавшую на краю острова, и поставил на неё сковороду.

— И по возможности перекладывайте еду в тарелку.

Ворчал он похлеще, чем старшая по камере, похлеще, чем лидер группы.

— Мыть посуду лень.

Пэк До Хон, кажется, слегка вспылил: губы у него плотно сжались.

— Оставьте, завтра аджумма помоет.

Каждый раз, когда он нарочно упоминал аджумму, лицо Чон Ён против её воли мрачнело. Она же вся как на ладони — неужели станет лгать насчёт завещания?

Светлые глаза До Хона хитро прикидывали, как змея, обвившая ногу добычи, чтобы оценить её размер.

Добыча, не замечавшая даже, что змея уже обвила ей ногу, обиженно надула нижнюю губу и закончила приготовления к ужину.

— Или пользуйтесь посудомоечной машиной.

Хоть она и сидела в тюрьме, о существовании посудомоечных машин знала, но ей и в голову не приходило самовольно пользоваться машиной, с которой не умеешь обращаться.

— Зачем, по-вашему, машина стоит?

Он покачал головой и вышел из кухни.

— Я ухожу, у меня встреча.

Коротко бросив это, Пэк До Хон ушёл из дома. Оставшись в одиночестве, Чон Ён оглядела огромный дом.

Подумалось, что, когда в доме кто-то есть, всё-таки получше, — и от этого стало горько.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/kakaya-tam-mest-7d1a21

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab